Джоан Роулинг – Человек с клеймом (страница 193)
После короткой паузы Гриффитс сказал:
– Путешествует со своим парнем.
– Что за хрень, этот ее аккаунт в "Инстаграме" такой же фейковый, как твой Оза. Ты просто вставил ее и какого-то случайного парня на фоне достопримечательностей.
Хотя Страйк и мучался от боли, он испытал удовлетворение, увидев, как побелело лицо Гриффитса.
– Я ничего не сделал. Я ничего не сделал, – простонал бородатый мужчина на полу.
– Заткнись, – сказал ему Страйк. – Ты… – Он указал на юношу с гнилыми зубами. – Как тебя зовут?
– Даррен Пратт, – прошептал юноша.
– А он? – спросил Страйк.
– Уинн Джонс.
– А он? – спросил он, указывая на бородатого мужчину.
– Микки Эдвар…
– Не говори ему! – взвизгнул Эдвардс.
– Если ты Микки, то ты точно собирался что-то сделать, придурок, – сказал Страйк, – и я готов поспорить на оба своих яйца, что ты уже это делал.
– Пожалуйста… пожалуйста… я женат, у меня есть дети…
– Тогда им, наверное, лучше всего переехать подальше от Айронбриджа и сменить фамилии, – сказал Страйк. – Им не будет весело на детской площадке, когда я с тобой разберусь. Кто-нибудь из вас знает, где Хлоя? – спросил он троих мужчин на полу.
– В поезде, – тихо сказал Джонс. – Грифф только что тебе, блядь, сказал.
– Ты не обязан отвечать на его гребаные вопросы! – сказал Гриффитс.
– Они обязаны, если хотят сохранить свои зубы, – сказал Страйк и, снова обращаясь к Пратту, добавил:
– Тайлер подарил Хлое браслет на день рождения, да?
Пратт взглянул на Гриффитса и промолчал.
– Этот браслет тебя до смерти напугал, да? – сказал Страйк Гриффитсу. – И мы оба знаем, почему Хлоя так разозлилась в пабе, когда люди без умолку кричали об этом, не так ли? Фиолетовый. Фиалки. Мы еще к этому вернемся.
Уордл вернулся в комнату, держа в руках что-то похожее на чистую простыню, и протянул ее Страйку. Тот взял ее и прижал к левой стороне головы, что было лишь немногим менее мучительно, чем засовывание пальца в ухо.
– Что ж, – сказал Страйк, обращаясь к четверым мужчинам в наручниках, прижимая простыню к ране на голове и желая, чтобы ему стало легче, – вам всем конец за изнасилование девушки в подвале: это само собой разумеется. Вопрос в том, насколько вы замешаны в других делах вашего дружелюбного соседа-сутенера. Вы знали, что водили дружбу не только с секс-торговцем, но и с убийцей?
– Она не жертва торговли людьми! – прорычал Джонс, злобно глядя на Страйка. – Она сама на это согласилась!!
– Правда?
– Она сбежала из дома, – сказал Гриффитс. – Я дал ей жилье. Ну, ей нравится секс, и что?
– Почему она прикована к чертовой трубе?
– Пятьдесят оттенков серого, – сказал Гриффитс. – Им сейчас это нравится, молодым девушкам. Спроси ее. Она тебе расскажет.
– Я думал, она согласна! – рыдал Эдвардс.
– Ты когда-нибудь трахал Хлою, Микки? – спросил Страйк. – До того, как она съехала, а Сапфир въехала?
– Никогда, – взвизгнул Эдвардс.
– Уордл, – сказал Страйк, – попроси Барклея передать тебе мои отмычки из кармана пальто и сходи проверь дом напротив, может, там еще одна связанная девушка.
– Тебе нужно…
– Просто иди и проверь этот чертов дом.
Уордл ушел. Страйк повернулся к мужчинам на полу.
– Я собираюсь оказать вам троим услугу.
Он не верил, что они знают все; напротив, подозревал, что Гриффитс рассказал им как можно меньше. Больше всех о Гриффитсе знал, несомненно, Тодд, и именно поэтому Тодду пришлось умереть. Тем не менее, Страйк был уверен, что Гриффитс использовал и этих людей, осторожно втягивая их в свою грязную, тайную, скрытую жизнь. Такие люди, как Гриффитс, умели вычислять в людях склоность к изнасилованию; они знали, как привязать к себе сообщников и марионеток, компрометируя их и делая соучастниками. Именно так Гриффитс или его заместитель Тодд использовали жадного и нечистоплотного Ларри Макги. Большой пустой ящик из "Гибсонс", пара подмененных этикеток – Макги соблазнили обещанием не только денег, но и секса. Возможно, ему даже разрешили полапать Медину за углом, пока она отвлекала его от того, что на самом деле происходило в задней части его грузовика.
Но Страйк также был хорошим знатоком людей; Страйк тоже умел использовать людей. Он считал рыдающего Эдвардса никчемным; он знал этот тип: "Я все отрицаю, я невиновен!" Они говорили бы так, даже если бы кровь капала с их рук, убежденные, что могут тронуть жесткие сердца правоохранителей тщательно сыгранным раскаянием. Однако сама хитрость взгляда Джонса подсказывала Страйку, что в нем таится сильный инстинкт самозащиты. Худой молодой человек с плохими зубами выглядел испуганным, но даже его можно было использовать с пользой. Страйк счел безопасным предположить, что человек, настолько несообразительный, что носит толстовку наизнанку, отличается легковерностью и податливостью.
– Я ничего не сделал, – снова прошептал Эдвардс. – Ничего! Я не понимаю…
– Я, блядь, помогу тебе понять, не беспокойся об этом, – сказал Страйк. – Вы ведь дружили с Тайлером, да? – обратился он к Пратту и Джонсу.
– Да, – агрессивно ответил Джонс. – И что?
– Давайте поговорим об этой очень удачной автокатастрофе.
– Лагс никогда ничего не делал с этой машиной! – сразу же сказал Пратт.
– Я знаю, тупой ублюдок, – сказал Страйк. – Это было удобно твоему приятелю Гриффу, а не Тайлеру.
– Хватит отвечать на его гребаные вопросы! – сказал Гриффитс и, явно чувствуя, что лучше взять свою защиту в собственные руки, чем полагаться на других, добавил: – А мне-то как было удобно? Я же заступился за Тайлера, когда все, блядь,…
– Не неси чушь. Тайлер знал, что ты замешан во всех этих слухах. Он же писал о тебе в "Оскорбленных и обвиненных", да? "Отец моей девушки распускает обо мне слухи". Он и про твою гребаную проделку с Озом тоже знал. Хлоя, должно быть, ему рассказала. Он пытался рассказать настоящему Осгуду, кто ты такой. Отчасти именно из-за парня, который, как ты думаешь, не смог бы покорить мир своим умом, ты теперь в заднице.
К великому удовлетворению Страйка, с лица Гриффитса сошли последние краски.
Страйк знал, что следующая часть допроса будет ключевой. Ему нужно было, чтобы один из мужчин, намеренно или случайно, обратился против Гриффитса, потому что именно здесь, в путанице ложной лояльности и недоказуемых связей, справедливость для Тайлера Пауэлла могла ускользнуть из его рук.
– Знаете ли вы, – сказал Страйк, обращаясь к Джонсу и Пратту, в то время как Эдвардс продолжал тихо всхлипывать, – что Тайлер написал пост на сайте "Оскорбленные и Обвиненные", в котором попросил совета?
– Он пытается поймать тебя в ловушку, – пробормотал Гриффитс.
– Я делаю им одолжение, – повторил Страйк. – Я показываю им, что ты пытался вовлечь их в убийство.
– Гребаное убийство, – презрительно фыркнул Джонс. – Кого убили?
– Вашего друга Тайлера, – сказал Страйк.
– Он работает в пабе!
– Есть доказательства? – спросил Страйк.
– Я с ним общаюсь, разве нет?
– Ты с ним разговаривал? Не только отправлял сообщения?
– Ага!
– Будь очень осторожен с заявлениями, – сказал Страйк. – Потому что, если это были только текстовые сообщения – и все это можно проверить – тебе будет легче в суде. Легко не заметить подделку в текстовом сообщении, но не так легко, когда слышишь голос. Подумай хорошенько. Если будешь продолжать врать о разговорах с Тайлером после июня прошлого года, то пожелаешь, что у них на тебя было только дело об изнасиловании. Ты будешь соучастником убийства, сговорившимся с Гриффитсом, чтобы притвориться, что Тайлер все еще жив. Тебе не показалось странным, что Тайлер попросил тебя со своего нового номера позвонить его бабушке и выдать себя за него?
– Это была просто шутка, – начал Джонс.
– ЗАТКНИСЬ НАХУЙ! – заорал Гриффитс. – Он тебя подставляет, блядь, разве ты не понимаешь?
– Я тебя не подставляю, – сказал Страйк, продолжая разговаривать с Джонсом. – Если ты верил, что старый друг просил тебя об одолжении, чтобы немного разыграть глупую старушку, то это совсем не то же самое, что покрывать убийство.
Страйк думал, что понимает категорию юношеской мужской дружбы, к которой принадлежали Пауэлл, Пратт и Джонс. Общие школьные годы, шутки, выпивка, но никакого глубокого понимания и никаких секретов. Его не удивляло, что все они скрывали друг от друга огромные секреты; у него самого были такие друзья. И в любом случае, Пауэлл знал, что, рассказав этим двум идиотам правду о скрытой семейной жизни Гриффитса, он рисковал бы не только своей жизнью.
За спиной Страйка зашевелилось в дверном проеме. Он осторожно повернул голову, потому что ухо, к которому он прижимал простыню, сильно болело, и увидел Барклая.
– Я видел только одного парня, который обмочился, – сказал Барклай, с академическим интересом оглядывая мужчин на ковре. И действительно, то ли из-за того, что он перебрал в пабе в Хорсхее, то ли потому, что испытал такую панику от хода разговора, что не смог сдержаться, Микки Эдвардс только что потерял контроль над мочевым пузырем. На ковре распространялось большое мокрое пятно, и Джонс теперь сидел в моче этого мужчины.