Джоан Роулинг – Человек с клеймом (страница 195)

– Микки Эдвардс.

Барклай сделал два шага через комнату и с такой силой ударил Эдвардса ногой в голову, что тот упал на бок, потянув за собой Джонса и Пратта.

– Она, черт возьми, мне о тебе рассказала, – сказал Барклай, глядя сверху на кучу задыхавшихся мужчин.

– Вы не имеете права! – закричал Гриффитс с дивана, глядя на них дикими глазами.

– Да, не надо, – сказал Страйк Барклаю, сделав еще один глоток виски, – по крайней мере, при Уордле.

– А он где?

– Там что-то у моста, он пошел проверить. В любом случае, – сказал Страйк, чувствуя, как кружится голова, когда повернулся к Гриффитсу, – ты мог бы уговорить Тайлера играть роль на работе, но ты же не смог бы следить за ним дома. Куда ты дел его гантели "Вулверхэмптон Уондерерс"? А также его руки, глаза, член и уши? В Петтс-Вуд?

Гриффитс побледнел еще сильнее, но ответил:

– Я не знаю, о чем ты…

– Петтс-Вуд, куда вы с Мединой поехали после того, как посетили комнату Райта рано утром, – сказал Страйк. – Если уши Пауэлла, или его член, или его гантели будут найдены там, это будет весомым доказательством. Это больше, чем просто след ботинка.

Страйк услышал, как невнятно говорит, но не подумал, что это из-за виски; он выпил слишком мало. Может быть, из-за потери крови? Головокружение усиливалось. Он сделал еще один большой глоток.

– Тебе нравилось калечить это тело, да? – сказал он. – Масонское отвлечение внимания, да, но тебе, блядь, это понравилось. Тайлер Пауэлл видел тебя. Он знал, кто ты такой. Он хотел увести Хлою в безопасное место, поэтому ты порезал его на куски. Но все это было слишком заморочено. Да, у "Рамси" была хреновая охрана, и хранилище без камер… Медина наверху, держит Памелу занятой… Тодд выпускает тебя, а ты прячешься – где? В туалете? В шкафу? Прячешься, пока Тодд не кашлянет и не скажет тебе, что путь свободен. А потом ты подкрадываешься сзади Тайлера, бьешь его по затылку гребаной кувалдой и продолжаешь бить, пока не проломишь ему череп.

Страйк услышал, как открылась задняя дверь. Уордл вернулся в переполненную комнату.

– Один из ваших приятелей только что сбросился с железного моста, – сообщил он мужчинам в наручниках. – Не хотел брать на себя ответственность.

Страйк попытался сказать "какое совпадение", но слова не шли. В любом случае, никто в комнате бы его не понял. Эдвардс снова разрыдался.

– Заткнись нахуй, – прорычал Барклай, – или я тебя заставлю.

– Кто-то идет сюда, – сказал Уордл Страйку. – Полиция. Я сказал им, что мы нашли похищенную девочку. Они будут здесь с минуты на минуту. Нам нужно снять с них наручники.

– Хорошо, – сказал Страйк. Он попытался встать, но упал назад на сиденье.

– Оставайся на месте, черт возьми, – сказал Барклай. – Я вызову скорую.

Возможно, сочетание сильной кровопотери и неразбавленного виски было не самой лучшей идеей, Страйк был готов признать это сейчас, но ему нужно было продолжать говорить, потому что он хотел, чтобы мужчина понял, что он все знает. Пока Уордл снимал наручники с мужчин, лежавших на полу, Страйк сказал:

– Ты убил его и наступил в кровь у него на голове. И не заметил – слишком запаниковал. Тебе нужно было подняться наверх, со своей чертовой фальшивой бородой, в костюме и очках, в окровавленных кроссовках в сумке "Рамси", но в его обуви, притвориться Уильямом Райтом, сделать вид, будто он выходит из магазина, и направиться на станцию Ковент-Гарден.

– И ты споткнулся, – сказал Страйк, – потому что твои крошечные гребаные ножки не смогли заполнить его девятый размер.

– Страйк, перестань, блядь, болтать, – раздался нетерпеливый голос Уордла. – Оставь это.

– Ты вернулся в магазин, чтобы изуродовать тело. Не мог включить свет… поэтому ты не заметил этот след… он высох… не размазался… доказывает, что убийство произошло задолго до нанесения увечий… но Тодд не стал бы помогать, если бы не было похоже, что убийство произошло ночью… потому что с него хватило Бельгии, а ты ушел безнаказанным… и только не говори мне, что ты никогда не был в Бельгии…

Страйк размахивал мобильным телефоном Джонса перед Гриффитсом..

– Эта фотография… твоя чертова работа… видишь блондинку на фотографии? Это Реата Линдвалл, которая умерла два месяца спустя… ее дочь исчезла… полезный реквизит, маленькая девочка… для мужчины, который хочет привлечь молодых женщин… и она выросла, и тоже пригодилась… В другом смысле… "Йоланда" означает "фиолетовый" или "пурпурный"… Хлоя сказала ему свое настоящее имя… когда они заберут твой компьютер… найдут в Google поиск по имени "Йоланда"…

– Где она? Что ты с ней сделал?

– Он сказал мне, что она под бетонным полом, – прошептал детский голос.

Сапфир, все еще одетая в пальто Страйка, стояла в дверях, бледная как привидение.

Гриффитс попытался бежать, но не успел сделать и трех шагов, как Барклай сбил его с ног с громким и приятным ударом.

– Веское доказательство, – сказал Страйк, открывая контакты на телефоне Джонса. – Ну вот…

Номер был сохранен под надписью "ЛАГС НОВЫЙ". Страйк нажал на него.

Где-то в другой комнате они услышали рингтон: "Do It Again" группы Steely Dan.

Утром ты идешь на охоту…

– Вот так, – сказал Страйк Джонсу. – Тебя обманули. Он убил твоего приятеля.

Страйк по глупости решил, что, встав, он почувствует себя лучше. Последнее, что он увидел, прежде чем глаза закатились и он потерял сознание, был Иисус, курящий косяк.

ЭПИЛОГ

Он нашел то, что искал с таким трудом и упорством. Что еще имело значение?

Джон Оксенхэм

Дева Серебряного Моря

Глава 124

И был он счастлив, если счастье –

Познать вещей глубинну суть,

И видеть, как внизу струится

Безумья, страха темный путь,

И скорой гибели напасть –

То счастье есть.

Мэтью Арнольд

Памятные стихи: апрель 1850 г.

Спустя одиннадцать дней после того, как Иэн Гриффитс и его друзья были взяты под стражу, а Страйк и Сапфир Нигл были доставлены на машине скорой помощи в больницу принцессы Ройал в Телфорде, Страйк надел свой единственный черный костюм в своей квартире на чердаке и снова поехал в Херефорд.

Они с Робин собирались именно в тот день окончательно подвести черту под делом "Серебряного хранилища", но тут в агентство позвонила Джейд Семпл и лично пригласила Страйка на похороны мужа. Тело Семпла, разложившееся и разбухшее от воды, нашли – как Страйк и предполагал – на дне Риджентс-канала, под железнодорожным мостом; оно было утяжелено кейсом, набитым кирпичами, к которому запястье покойного все еще оставалось прикованным наручником.

– Думаю, мне пора, – сказал он Робин, хотя и с некоторым сожалением. Он мечтал о еще одной поездке с ней, даже потеряв всякую надежду воспользоваться прекрасными пейзажами, чтобы сорвать ее надвигающуюся помолвку. – Последний штрих заслуженно твой, можешь закончить одна.

Сегодня Страйк не беспокоился о безопасности Робин. Даже если бы у Гриффитса были сообщники по торговле людьми в Италии, не было смысла нападать на Робин сейчас, когда криминалисты изучали множество компьютеров и телефонов, а сеть, охватывающая весь континент, медленно и методично раскрывалась. Полный масштаб истории еще не просочился в прессу. Ни один журналист не знал о связи между убийством мужчины в "Серебре Рамси" и преступной группировкой, занимающейся торговлей людьми. Сообщалось лишь о том, что в доме в Айронбридже была найдена пропавшая девушка, а несколько дней спустя (и эта новость попала на первые полосы нескольких газет) под неровным бетонным полом самодельного подвала Гриффитса было обнаружено тело второй молодой женщины. Труп еще не был опознан, хотя контактное лицо агентства в полиции Лондона Джордж Лейборн конфиденциально сообщил Страйку, что это тело молодой беременной женщины.

Участие детективного агентства в аресте Гриффитса до сих пор оставалось неизвестным газетам, что, по мнению Страйка, устраивало полицию так же, как и его самого. На этот раз никто не поднимал шума из-за отмычек; никто из тех, кто был в курсе дела, похоже, не считал, что к Гриффитсу и его сообщникам-насильникам была применена неоправданная сила. Конечно же, почти отрезанное ухо Страйка сыграло свою роль. Кроме того, существовало, казалось, негласное соглашение: пока агентство тихонько отходит в сторону, позволяя полиции без стеснения говорить об "источниках" и "наводках" и присваивать себе заслугу в раскрытии преступной группировки, любые нетрадиционные или даже противозаконные действия, совершенные Страйком, Уордлом и Барклаем, вплоть до нескольких физических нападений, можно игнорировать.

Тем временем сенсационная информация Робертсона о лорде Оливере Бранфуте была опубликована в Sunday Telegraph ("чертовы адвокаты чуть не взяли у меня чертов образец кала", как журналист сообщил Страйку по телефону), и за предыдущие сорок восемь часов, казалось, в Соединенном Королевстве не было других новостей, даже включая тело, найденное под полом подвала Гриффитса. Дэнни де Леон заключил выгодную сделку с Sun на разоблачение; за женой и сыновьями Бранфута по улице ходили кричащие репортеры, пока один из молодых Бранфутов не попытался ударить оператора, промахнулся и заехал кулаком в челюсть женщине-журналистке; постоянный ведущий телевикторины, в которой Бранфут появлялся дюжину раз, выступил с заявлением, в котором выразил "шок и отвращение"; Сам Бранфут, который, по слухам, нанял самое дорогое PR-агентство в Лондоне, исчез из поля зрения общественности, хотя и сделал заявление, в котором ничего не подтвердил и не опроверг, зато излучал благородную обиду; Крейг Уитон, казалось, исчез с лица земли; а несколько молодых женщин, не ведавших, что их снимали на Блэк-Принс-Роуд, объединились, чтобы нанять не кого иного, как королевского адвоката Эндрю Хонболда.