Джоан Роулинг – Человек с клеймом (страница 142)

– Верно, но, как я уже говорил в Айронбридже, масонская серебряная лавка – довольно странное место для работы механика. К тому же, похоже, Пауэлл никого особо не волновал, кроме его бабушки, а ее интерес, похоже, был в основном связан с тем, что он больше не ходил для нее за покупками. Думаю, та автокатастрофа была настоящим несчастным случаем. Неужели мы и вправду думаем, что славные представители среднего класса Уайтхеды, скорбящие или нет, наняли убийц, чтобы те прочесывали всю Великобританию в поисках Тайлера Пауэлла?

– Нет, – призналась Робин, – но Тайлер, возможно, думал, что именно это и произойдет… мы забываем о Руперте Флитвуде.

– Я его не забыл, – сказал Страйк, – но скажу тебе вот что: Тодду совершенно бессмысленно писать резюме для Флитвуда, который и так прекрасно знал, как это сделать. А учитывая его дорогостоящее частное образование, я был бы поражен, если бы он не смог достаточно узнать о серебре, чтобы пройти собеседование без необходимости в помощи Тодда. С другой стороны, я вполне могу предположить, что Пауэлл был бы рад, если бы эту часть работы взял на себя кто-то другой, и то же самое может относиться и к Сэмплу. Мы не знаем, каковы были его навыки чтения, письма или концентрации после ранения, и он, вероятно, никогда в жизни не составлял резюме. Спецназовцам они не нужны.

– Уверена, Руперт еще жив, – сказала Робин, – но разве ты не ожидал, что он объявится? Он должен знать, что мы его ищем. Саша Легард, должно быть, проверил, где он, после того, как ты с ним поговорил. И я уверена, что Альби Симпсон-Уайт знает, что с ним случилось. И все же Руперт ничего не сделал, чтобы помешать нам найти его или избавить Десиму от страданий. Он должен знать, что в конечном счете это будет гуманнее. А как же его сын? Неужели он его совсем не волнует?

– Понятия не имею, – сказал Страйк.

– Он еще один, кто, кажется, вел себя крайне непоследовательно, – сказала Робин. – Альби действительно представил его хорошим человеком, знаешь ли. Он клялся, что Руперт любил Десиму, и все же ушел, не сказав ни слова… Я должна попытаться загнать в угол Козиму Лонгкастер, – решительно заявила Робин. – Я попытаюсь сделать это на этой неделе… Слушай, ты не против, если я лягу спать? Я так устала – ты, должно быть, тоже, ты не спал всю ночь.

– Да, – сказал Страйк. – Мне бы не помешало лечь пораньше.

– Я только помою посуду, – сказала Робин, освобождаясь от пледа, который она накинула на себя.

– Я сделаю это, ты готовила. Это кастрюля и две тарелки, – сказал Страйк, с трудом поднимаясь со стула с помощью трости. – Иди спать. Я позабочусь об этом.

Когда Робин поднялась наверх, Страйк, прихрамывая, вернулся на кухню, чувствуя себя совершенно несчастным. Не слишком утешало то, что он поступил правильно и достойно, не навязывая Робин свой эмоциональный кризис, когда она, очевидно, переживала свой собственный, но последняя искра надежды теперь угасла, оставив его полным самообвинений. Виноват был только он сам в том, что в, вероятно, самом благоприятном для романтики месте, которое они с Робин когда-либо посещали вместе, ему пришлось слушать, как она излагает свои планы по сохранению яйцеклеток для Мерфи.

На подоконнике над раковиной, где он мыл посуду после ужина, стояла рамочка с изречением. Она гласила: "Всегда заканчивай день позитивной мыслью. Как бы тяжело ни было, завтра – это новая возможность все исправить".

Страйк бросил на него мрачный взгляд, вытирая руки, а затем похромал по коридору в сторону своей спальни.

Глава 88

Но она ошиблась в своем мужчине. Возможно, она не встречала таких, как он.

Джон Оксенхэм

Дева Серебряного Моря

На следующее утро рана на лице Страйка выглядела еще хуже: отек немного уменьшился, но на коже оставались синяки. Лицо продолжало болеть, и он решил не бриться, опасаясь, что рана от лопаты снова откроется.

Прежде чем вернуться к парому, они с Робин немного прошлись по Ла-Купе, что лежал сразу за Олд-Фордж: высокому и узкому перешейку, соединяющему главный остров с Литл-Сарком. Пока Робин, обдуваемая ветром, смотрела вниз на бурное серое море, Страйк, только что проверивший свой телефон, сказал:

– Нам может повезти, если мы вернемся сегодня.

– Почему?

– Шторм Дорис только что обрушился на Великобританию, – сказал Страйк. – Скорость ветра – девяносто миль в час. Из-за него отменено множество рейсов.

И действительно, когда они прибыли в аэропорт Гернси, оказалось, что их рейс задерживается, и среди раздраженных пассажиров ходят слухи об отмене. Робин поймала себя на надежде, что так и будет: что они со Страйком смогут просто отдохнуть в отеле на Гернси, и она сможет с чистой совестью провести еще один вечер вдали от Лондона. Однако через час после запланированного времени вылета им разрешили сесть в самолет.

Спуск в Гатвик был очень нервным, и в какой-то момент Робин инстинктивно схватила Страйка за предплечье, когда самолет зигзагами заходил на посадку, подгоняемый штормовым ветром. Тем не менее, они благополучно приземлились под аплодисменты пассажиров, за исключением Страйка, для которого хватание за предплечье было горько-сладкой нотой, и который с радостью выдержал бы гораздо более жесткое снижение ради длительного физического контакта.

Хотя Лондон все еще хранил следы бури, следующий день выдался тихим, ясным и холодным. На Ричмонд-стрит, где жили Повторный и его жена, повалило дерево, и Страйк, сидя в своем "БМВ", наблюдал, как мужчины в желтых куртках разбираются с ним. Он радовался возможности снять нагрузку с ноги после всех этих прогулок по Сарку. Челюсть все еще болела, и он чувствовал себя еще более подавленным, чем в "Старой кузнице". Его не утешало воспоминание о том, как Робин сжимала его руку в самолете или держала за руку на кухне, потому что они с Мерфи скоро будут жить вместе, и независимо от того, хочет ли она детей сейчас, направление развития событий было очевидным: Мерфи оказывает легкое давление, Робин наконец сдается, а затем понимает, как она сказала тогда на Сарке, что не может достаточно отстраниться от ребенка, чтобы работать так, как сейчас…

Ким должна была взять на себя наблюдение за миссис Повторной в семь вечера, но за десять минут до конца Страйк получил от нее сообщение.

Мне очень жаль, личные обстоятельства, ты можешь остаться с ней? Я приеду, как только смогу.

Так как он был уставшим и голодным вдобавок к подавленному настроению, Страйк был не очень доволен этим сообщением, но он ответил утвердительно, только чтобы увидеть, как миссис Повторная вышла одна из своего дома через несколько минут, села в Uber и отправилась в сторону центра Лондона. Страйк последовал за ней на своем "БМВ", надеясь, что она не поедет слишком далеко; он действительно хотел попасть домой. Наблюдая, как она поправляет макияж на заднем сиденье машины, Страйк задавался вопросом, не бросит ли ее Повторный, как он сделал с предыдущей девушкой, которая оказалась разочаровывающе моногамной. Жаль, подумал Страйк, что у него нет того же фетиша, что и Повторного; он бы отлично проводил время, если бы получал удовольствие от осознания того, что женщина, которую он любит, трахается с кем-то покрасивее.

Водитель миссис Повторной высадил ее у отеля "Сент-Мартинс-Лейн". Страйк нашел свободное парковочное место, а затем вошел в просторный вестибюль с белым полом, украшенный такими предметами, как гигантские шахматные фигуры и диван, обитый искусственным мехом. Стараясь не хромать слишком заметно, он подошел к справочной стойке, где ему сообщили, что здесь есть ресторан и кафе. Он проверил оба заведения, но ни там, ни там не оказалось его объекта.

Теперь, раздумывая, не скрылась ли миссис Повторная на самом деле в одной из спален ради свидания, он спросил проходящего сотрудника, есть ли еще где-нибудь место, где его могут ожидать, и его направили в "Слепую Зону" – секретный бар, попасть в который можно через скрытую белую дверь с вытянутой золотой рукой в качестве ручки. Страйк был совсем не в настроении считать это очаровательно причудливым.

Комната внутри была длинной, узкой и настолько темной, что он чуть не упал лицом вниз, зацепившись фальшивой ногой за край ковра. Восстановив равновесие, он заметил в дальнем конце комнаты миссис Повторную, едва освещенную маленькой лампой с абажуром и делившую кабинку с двумя другими женщинами. Официант подвел Страйка к единственному свободному столику – кожаной кабинке, расположенной так, что Страйку пришлось следить за миссис Повторной через большое зеркало на противоположной стене, которое давало частичное и искаженное изображение.

Из динамиков над его головой доносилась песня "Itchycoo Park".

Я чувствую, что готов взорвать себе мозг…

Официант вручил ему коктейльное меню. К черту все. Он был в десяти минутах ходьбы от офиса; машину он оставил бы там, где она стояла; он заслужил алкоголь. Нетерпеливо пролистав коктейли, каждый из которых был оформлен в стиле разных городов и стран, он заказал двойной "Ардбег" и попытался найти способ вытянуть ногу с протезом в узком пространстве между столом и кожаным диваном.

Напиток Страйка принесли вскоре после того, как он отправил Ким сообщение с новым адресом. Он сделал большой глоток дымного виски, не желая заказывать дорогие закуски, несмотря на голод, потому что надеялся, что не задержится там надолго. Вокруг него в тусклом свете сидели парочки, их лица освещались маленькими пятнами света от ламп, поэтому, надеясь выглядеть человеком, ждущим девушку, он спрятался в телефоне, ища в интернете записи о матери Джима Тодда – этим он периодически занимался весь день.