Джоан Роулинг – Человек с клеймом (страница 144)

– То, что Рэй покончил с собой, – прямо сказала Ким.

Образ Шарлотты, лежащей в ванне, наполненной кровью, всплыл в подсознании Страйка. Он вспомнил шок, который испытал, когда предыдущего подозреваемого нашли повешенной в ее гараже.

– Черт, мне жаль.

– Это не моя вина, – быстро сказала Ким. – Мы расстались несколько месяцев назад, это не моя вина, но она ищет, на кого свалить. Это она все время его доставала за деньги. У них есть общие дети, – добавила она.

Она сделала еще один глоток Ардбега.

– Я открыла дверь квартиры, а она стояла на площадке, ждала. Схватила меня за волосы и ударила прямо в лицо. Сбила меня на пол, потом пинала, потом оказалась сверху…

– Разве она не из полиции? – спросил Страйк, смутно помнивший, что Ким рассказала ему в Дорчестере.

– Ага. Если она так, блядь, переживает за своих детей, ты бы не подумал, что она захочет, чтобы ее арестовали сразу после смерти их отца, правда? Мои соседи выбежали на лестничную площадку, сосед оттащил ее от меня, а его жена вызвала полицию. Мне пришлось дать показания. Потом я вышла к своей машине и обнаружила, что она расцарапала ее ключом и разбила все окна. Мне пришлось вызвать такси. Не представляю, как я поеду за миссис Повторной домой.

– Я бы об этом не беспокоился, – сказал Страйк. – Сегодня вечером она ни с кем не будет трахаться.

– О Боже, ты такой милый, – сказала Ким и наклонилась к нему, прежде чем осушить свой стакан виски. – Можно мне еще?

Страйк немного сомневался, стоит ли заказывать ей второй напиток, но все же поднял руку. Если бы он не заказал еду, то уже ехал бы домой, но он был голоден и хотел чипсов.

К тому времени, как ему принесли еду и свежий "Ардбег" Ким, она уже дважды наклонялась к нему, прижимая правую руку к его левой, и тихонько хихикала. Казалось, она, понятное дело, была потрясена известием о смерти бывшего парня, но ему не нравилась эта кокетливость, которая просачивалась в ее поведение – ни сама по себе, ни в контексте недавней утраты. Тем временем ему принесли всего три кольца кальмаров, что, похоже, было не слишком большой наградой за то, что он не двигался с места. Он взял себе чипсы.

– Вот он, это Рэй, – сказала Ким, показывая Страйку фотографию на телефоне, хотя тот не особо хотел ее видеть. Рэй был красивым мужчиной с такими же густыми, преждевременно седыми волосами, как у Барклая. Страйк задумался, не из-за того ли ему показывают фото, что Ким стоит рядом с Рэем в откровенном топе из платка.

– Это было на Ибице, – сказала Ким дрогнувшим голосом, поворачивая экран к себе и разглядывая фотографию. – О боже, – сказала она, внезапно ощутив волнение, пролистывая фотографии. – Он сделал это в своей машине. Выхлопные газы. Не знаю, почему я…

Она начала плакать. Страйк, который не хотел предпринимать никаких физических жестов утешения и с трудом собирался с мыслями, учитывая усталость и большое количество выпитого виски, сказал:

– То, что случилось, это хреново.

Как он и опасался, Ким прижалась к нему и осталась там, рыдая, пока Джонни Кидд и Пираты пели из динамиков.

Когда ты приближаешься ко мне вплотную

Вот тогда меня начинает трясти…

Черт возьми, – подумал Страйк, теперь не в силах дотянуться до своих чипсов, не сдвинув Ким. Взглянув вниз, он увидел ее мобильный, лежащий экраном вверх на коленях, на котором была она сама, обнаженная, демонстрирующая линии загара в зеркале. Он отвел взгляд, надеясь, что отсутствие его утешительной руки побудит ее сдвинуться, и через минуту это сработало. С новым вздохом и шепотом "прости" она выпрямилась и вытерла глаза тыльной стороной руки.

– Вот черт! – сказала она с плохо притворным смущением, переворачивая телефон. – Я не знаю, что я… – Впервые полностью обратив на него свои блестящие карие глаза, она тихонько ахнула. – Подожди, что с тобой случилось?

Он был слишком медлителен, чтобы остановить ее, когда она слегка коснулась его лица.

– Лопата, – сказал он, дотягиваясь до последних чипсов.

– Лопата?

– Да. Слушай, мне придется…

Он поднял руку, чтобы попросить счет, и в этот момент Ким положила руку ему на бедро.

– Ты был так мил. Спасибо.

Он наклонился, взял ее за запястье и положил ее руку ей обратно на колени.

– Не надо.

– Что?

– Ты знаешь что. Мы не будем трахаться, – сказал Страйк более решительно, чем если бы не был так пьян. – Никогда.

– Что? Я не…

– Хватит, – сказал Страйк, язык которого казался гораздо тяжелее, чем следовало, но чей гнев на себя и на ту кашу, которую он устроил с Робин, наконец-то нашел цель. – Больше никаких случайных сообщений, вообще никаких, хорошо? И оставь свои чертовы обнаженные фотографии при себе.

Он остро ощущал, как Ким сидит рядом с ним, напряженная, пока он оплачивал счет. Он не сомневался, что она чувствует злость и унижение, но ему было все равно. Оплатив, он с трудом встал, ноги онемели и покалывали, и, не глядя на нее, сказал:

– Увидимся в офисе.

Он вышел и только чудом избежал того, чтобы во второй раз споткнуться о коврик.

Глава 89

На полпути, за нарушение одной заповеди,

Женщина сделала свой бесконечный перерыв,

И ныне она, блестящий знак,

Стоит в пустыне соли.

Позади, котлы правосудия, кипящие,

Громыхали, и густо сыпался серный снег:

Он к холму своей погибели

Продолжал путь свой.

А. Э. Хаусман

XXXV, Еще стихи

Робин чувствовала себя так, будто не была в Лондоне две недели, а не двое суток, которые прошли на самом деле. Хуже всего было волнение, вернувшееся почти сразу после посадки самолета, сотрясаемого штормом. Теперь она поняла, в какой безопасности чувствовала себя на Сарке. Она вернулась в шумный, многолюдный Лондон, где у любого встречного мужчины дома могла быть спрятана маска гориллы; она снова стала оглядываться через плечо каждые несколько метров и применять приемы контрслежки в потоке машин и на выходах из метро в последнюю секунду.

И этот подавленный, неотступный страх не был худшим из ее переживаний. В субботу вечером они с Мерфи встретились за ужином в итальянском ресторане и поговорили. Она повторила, что любит его, сказала, что не чувствует никакой дистанции и что она определенно хочет, чтобы они начали жить вместе. Она старалась не вспоминать, как Страйк держал ее за руку через кухонный стол в "Старой кузнице", и каким понимающим он был, когда она плакала. Ей нужно было обо всем этом забыть. Она переезжала к Мерфи.

Она осталась в квартире Мерфи на ночь и оставалась там в воскресенье. Они дважды занимались сексом; он казался гораздо счастливее, чем в последнее время, и Робин сказала себе, что она тоже.

К удивлению Робин, поздно вечером в воскресенье друг Тайлера Пауэлла Уинн Джонс прислал ей свое согласие поговорить с ней вечером по "Фейстайму".

– Все в порядке? – спросил Мерфи, наблюдая за выражением ее лица, пока она читала сообщение Джонса.

– Да, – сказала Робин. – Просто человек, с которым я пытаюсь поговорить о Руперте Флитвуде.

Она задавалась вопросом, почему она все еще лжет ему о том, что именно она делает с серебряным хранилищем, и полагала, что это просто сила привычки.

– Слушай, ты не против, если я позанимаюсь час в спортзале? – спросил Мерфи.

– Нет, конечно, нет, – сказала Робин.

Она почувствовала облегчение от перспективы остаться одной и была еще более рада отсутствию Мерфи, когда через десять минут после того, как он вышел из квартиры, ей позвонил Страйк.

– Ты можешь говорить? – спросил он хриплым голосом.

– Да, – сказала Робин. – С тобой все в порядке?

Страйк, который лежал на кровати в своей мансардной комнате без протеза, сказал:

– Да, я в порядке.

На самом деле, у него весь день было несварение желудка, и он подозревал, что виной тому был кебаб, купленный им накануне вечером по дороге домой из "Слепой зоны", поскольку голод не утолили несколько чипсов и три кольца кальмара по заоблачной цене. Он проспал допоздна, а затем лежал на кровати, пытаясь не обращать внимания на дискомфорт в желудке, парил электронную сигарету и продолжал искать в интернете мать Джима Тодда, прикрепив пакет со льдом к больному колену. Скоро ему придется снова надеть протез, потому что вечером ему предстояло следить за Плагом.

– У меня большие новости, – продолжил он. – Вчера вечером мне позвонил человек, представившийся Рупертом Флитвудом.

– Что?

– Да. Какое совпадение! Ты сказала, что удивлена, что он не вышел на связь. Он назвал мне прозвище, которым, как он утверждает, его называла Десима, признался в краже нефа, но когда я спросил его о чем-то, что знали только он и Десима, он повесил трубку.