Джоан Роулинг – Человек с клеймом (страница 123)
– Спасибо, – сказала Робин, не отрывая глаз от еды.
Глава 74
…и вот игра окончена,
что не должна была начаться.
А. Э. Хаусман
XIV: Виновник, Последние стихи
Мысль о том, что Робин и Мерфи определенно собираются жить вместе, все еще лежала свинцовым грузом у Страйка в желудке, когда он вошел в отель "Савой" с той стороны здания, что выходит на Темзу, в половине четвертого дня на следующий день. Он взял ключ-карту на стойке регистрации в роскошном зелено-кремовом лобби, затем поднялся наверх на красном лифте, стены которого были покрыты лаком и украшены золотым орнаментом. Он был уверен, что за ним никто не следил, но, пока маленькая красно-золотая кабина поднималась вверх, он ощущал то, что, как ему представлялось, чувствуют виновные, шагая в суд на вынесение приговора.
Длинный, пустынный коридор, в который он вышел, был устлан ковром цвета нильской воды и сирени, приглушавшим его шаги. Он незаметно свернул в забронированный им номер "Superior Queen", окна которого выходили в прохладный двор. Номер был в стиле ар-деко и обошелся Страйку в несколько сотен фунтов.
Он сел в кресло с прямой спинкой у стола и включил телевизор, пытаясь отвлечься, но, посмотрев несколько минут, как президент Трамп оправдывает свое решение ограничить эмиграцию мусульман в Штаты, он снова выключил его. Он открыл электронные письма на телефоне и увидел длинное, унылое письмо от Десимы Маллинз, в котором повторялись все сходства между Райтом и Флитвудом, которыми она уже делилась с ним. Пролистав его, он отложил телефон в сторону, предпочтя единственное доступное чтиво в комнате – толстый журнал для тех, кто либо покупал, либо жаждал предметов роскоши.
На обложке была изображена очень красивая молодая блондинка, щеголяющая множеством бриллиантов, и слоган под фотографией привлек внимание Страйка.
КОЗИМА ЛОНГКАСТЕР: ЗВЕЗДА СВЕТСКОЙ ХРОНИКИ
Страйк пролистал рекламу мужских часов, сумок из крокодиловой кожи и платиновых перьевых ручек, пока не наткнулся на четыре страницы с фотографиями Козимы, которая демонстрировала бриллиантовые ожерелья и кольца, а ее светлые волосы развевались на ветру. На пятой странице было что-то, отдаленно напоминающее интервью.
Любимая еда: Все острое, чем острее, тем лучше!
Любимый напиток: У меня есть свой фирменный коктейль в баре "Дино", "Космик" – текила, имбирь и мед. Ммм!
Как вы думаете, как хорошо провести время? Любой вечер в "Дино", моем доме вдали от дома.
Тайная страсть? Я настоящий фанат криминальной литературы. Люблю все, что связано с нераскрытыми убийствами.
Лучший подарок, который вам дарили? Папа подарил мне на восемнадцатилетие невероятный розовый бриллиант без оправы. Я все еще не знаю, как его носить.
Что-то, чего о вас никто не знает? Я прошла один из этих ДНК-тестов на определение генеалогического древа, и оказалось, что я на 3% неандерталец!
Страйк бросил журнал обратно.
В дверь постучали. Он встал и открыл. Бижу стояла снаружи, выглядя измученной, держась за ручку дорогой на вид коляски.
– Кто-нибудь за тобой следил? – спросил Страйк, отступая, чтобы дать ей войти.
– Я думаю, возможно, это была темноволосая женщина, но она не вошла со мной в лифт.
– Ты поднялась на шестой этаж, прежде чем прийти сюда, как я тебе говорил?
– Да, я сделала все, как ты сказал, – резко ответила она.
Страйк окинул взглядом коридор. Там было пусто. Он закрыл дверь, запер ее и, обернувшись, увидел, как Бижу снимает пальто. Она стала чуть полнее, чем во время их крайне короткой связи, но все еще выглядела хорошо: темные волосы блестели, голубые глаза ярко выделялись на фоне оливковой кожи. Вместо обтягивающих платьев, которые он ассоциировал с ней, на ней был плотный кремовый свитер и джинсы.
Малыш в коляске крепко спал; Страйк видел плотно закрытые глаза под бледно-розовой шапочкой. Он задавался вопросом, сможет ли он, увидев ребенка, понять, связаны ли они генетически, но тот был похож на лысую обезьяну, и он не испытывал ничего, кроме антипатии, смешанной с тревогой.
– Тест у меня с собой, – сказала Бижу, роясь в сумке и доставая картонную коробку. – Нужно просто провести тампоном по внутренней стороне щеки и опустить его вот в эту жидкость. Я сейчас тоже сделаю наш.
Не вполне понимая зачем, Страйк ушел в черно-белую ванную – чтобы она не видела, как он берет мазок. Закончив, он вернулся в спальню, где Бижу сидела, глядя в никуда на стены цвета старой пергаментной бумаги и золотистый, цветастый ковер.
– Вот.
Их пальцы слегка соприкоснулись, когда она взяла пробирку; он отдернул руку, будто обжегшись.
– Ладно, – сказал он. – Дай знать, как только будут результаты.
– И все? – спросила Бижу дрожащим голосом.
– А чего ты ожидала? – спросил Страйк, положив руку на дверную ручку.
– Ну зачем… зачем быть таким мерзким!
– Ты, похоже, в теплице выросла, если считаешь, что это мерзко, – сказал Страйк и ушел.
Глава 75
Так обдумав, две стороны решили встретиться
и осчастливить друг друга.
Роберт Браунинг
Полу-Рим
На следующий день Робин стояла возле дома Лонгкастеров в Белгравии, когда ей позвонил Страйк.
– Новости, – прямо объявил он. – Кеннет Рамси только что звонил и сказал, что Джим Тодд пропал. Он не появился на работе в "Серебре Рамси" в четверг, не зашел в офис на Кингсвэй в пятницу, не отвечает на телефонные звонки, и никто не открывает дверь в его квартиру. Возможно, он узнал тебя в метро и испугался. В интернете есть твои фотографии. Он мог бы связать тебя со мной.
– О, – сказала Робин с тоской. Ей очень не хотелось стать причиной исчезновения Тодда. Она могла представить себе остроты Ким по этому поводу.
– Может, он тихо скончался у себя в квартире, как Макги, – продолжил Страйк, – но если так, совпадение уж слишком уж подозрительное. Я попробую поговорить с соседями Тодда, как только выкрою время.
Когда Страйк повесил трубку, Робин, в дополнение ко всем остальным своим переживаниям, осталась с чувством профессиональной несостоятельности. Тодд ушел, возможно, из-за нее; Альби Симпсон-Уайт не помог им приблизиться к Руперту Флитвуду; а ее попытки поговорить с Козимой Лонгкастер так и не принесли результатов.
Козима, как Робин уже успела заметить, была не из тех, с кем легко устроить беседу. 21-летняя девушка жила с родителями в большом доме в Белгравии, в пяти минутах ходьбы от клуба ее отца, "Дино". Судя по аккаунту Козимы в "Инстаграме", где у нее было двадцать тысяч подписчиков, основным ее занятием были светская жизнь и селфи, а изредка – подработки в качестве модели. Худощавая, с длинными, тонкими, как у ребенка, светлыми волосами, фарфоровой кожей и длинными ногами, Козима выкладывала фотографии как минимум два раза в день, иногда примеряя наряды в своей гардеробной, но обычно позируя с друзьями в разных модных ресторанах и клубах. Она также проводила много времени в "Дино".
Главной сложностью, с которой приходилось сталкиваться, чтобы допросить Козиму, был плотный кордон людей, постоянно окружавших ее. Девушка либо сидела дома в окружении сотрудников в форме, либо развлекалась с большими компаниями друзей в местах, где вход требовал больших денег или членства. Она путешествовала на Uber или на одной из семейных машин с шофером, так что могла свободно выпивать. Казалось, она никогда никуда не ходила пешком, в отличие от отца, который неизменно выходил из дома ровно в полдень, быстрым шагом шел в "Дино" на обед и оставался там до раннего утра.
Дино Лонгкастер был высоким, крепким мужчиной, всегда безупречно одетым, со смуглым лицом и ярко выраженными мешками под глазами. Его необычно большая круглая голова с гладко зачесанными назад темными с сединой волосами напоминала пушечное ядро, а лицо обычно выражало скуку, граничащую с презрением. Зная, как он издевался над Рупертом Флитвудом, Робин находила почти приятным не любить этого человека, с которым никогда не разговаривала, видя высокомерие во всем, от черт его лица до идеально завязанного узла галстука "полувиндзор".
Робин провела следующие несколько часов, ожидая появления Козимы, но в конце концов была вынуждена уйти, так и не увидев ее, чтобы провести вечер с Мерфи.
Он забронировал им столик в своем любимом гастропабе "Дьюк" в Уонстеде, что, по крайней мере, означало, что Робин не нужно было сначала идти домой переодеваться. Она поправила макияж в метро и вышла в прохладную ночь, регулярно оглядываясь, нет ли за ней слежки, как она делала теперь всякий раз, когда оставалась одна в темноте.
Она прошла всего метров двадцать, когда зазвонил мобильный. Это снова была мать. Робин подозревала, что сейчас услышит новости, которые ее не обрадуют.
– Привет, мам.
– О, Робин, – простонала Линда.
– Что случилось? – в панике спросила Робин.
– Мы думаем, они расстались. Мартин и Кармен. Он не хочет об этом говорить, но последние три ночи он ночевал здесь.
– О Боже, – сказала Робин, снова оглядываясь через плечо; улица была пуста. – Значит, Кармен одна дома с больным ребенком?
– Он не то чтобы болен, но да, она с ним совсем одна. Я не знаю, что делать. Она никогда не была к нам особенно расположена, и я звонила сегодня днем, чтобы предложить помощь, но она не взяла трубку.
Робин ничего не могла сказать или сделать, чтобы исправить эту ситуацию, но она терпеливо слушала, пока звуковой сигнал в ухе не сообщил ей, что ее ждет другой звонок.