Джоан Роулинг – Человек с клеймом (страница 113)
Мэтью Арнольд
Самостоятельность
Вот так, подумала Робин: Страйк лгал ей в лицо. Тот, кто ругал ее за то, что она не сразу сообщила ему о незначительном инциденте (из-за своей обиды Робин преуменьшала влияние на нее преследователя с маской гориллы и кинжалом), намеренно скрывал дальнейший риск для агентства, связанный со скандалом и вмешательством прессы (а ей было выгодно списать всю свою ярость и боль на это, вместо того чтобы разобраться в тяжести в желудке, которая становилась все больше каждый раз, когда она думала о Страйке как об отце).
Когда они с Барклаем рано утром следующего дня въехали на Уайклифф-роуд в его машине, Робин столкнулась с еще одной причиной раздражения: жжение в правом глазу, из которого постоянно текли слезы. Накануне вечером она нарезала на кухне много очень жгучего перца чили и, очевидно, недостаточно тщательно вымыла руки, потому что, прикоснувшись к веку, она спровоцировала воспаление слезных протоков. Резка перца была частью проекта, о котором она не собиралась рассказывать Мерфи, во-первых, потому что он все еще не знал ни о мужчине в "Харродсе", ни о мужчине с масонским кинжалом, а во-вторых, потому что в Великобритании запрещено носить и использовать перцовый баллончик. Тем не менее, сегодня утром Робин чувствовала себя немного спокойнее, зная, что носит в сумочке в прозрачном пластиковом флаконе с распылителем мощную смесь чили, кайенского перца, чеснока и уксуса. О правовых последствиях она подумает потом – если придется им воспользоваться. В интернете это средство рекомендовали как способ отпугивать садовых вредителей, но вряд ли суд поверил бы, что она носит его в сумочке ради трех комнатных растений, оставленных дома. Тем не менее, если уж Робин могла на что-то повлиять, больше ни один мужчина не схватит ее сзади за шею без последствий – и ни один не подойдет к ней так близко, чтобы размахивать перед лицом даже тупым кинжалом.
Барклай припарковался недалеко от дома, где Фиола Фэй, чьи счета за коммунальные услуги были на имя Фионы Фримен, жила со своим парнем, очень крупным, мускулистым и совершенно лысым порнорежиссером по имени Крейг Уитон, на чьих номерах значилась, среди прочего, надпись GYM. Фиона пользовалась соцсетями лишь для того, чтобы продвигать новые фильмы со своим участием или для подогрева интереса на "Онлифанс". Ее последняя публикация представляла собой рекламу мастурбатора, сделанного по слепку ее собственных гениталий, с лозунгом: "Погрузись в свою любимую звезду!" До сих пор наблюдение агентства не выявило времени, когда Уитон регулярно отсутствовал, а Фиона оставалась дома одна. Робин определенно не хотела пытаться взять у нее интервью, пока не будет уверена, что Уитон не помешает, – ведь однажды она уже говорила с женщиной, чей партнер вернулся неожиданно и, в ярости, что застал Робин у себя дома, набросился на нее. Повторения того случая она не желала. План состоял в том, что Барклай будет присматривать за Уитоном, если тот выйдет. Если же пара проведет день дома, они ничего не будут предпринимать.
– Толкни меня, если я засну, – сказал Барклай, зевая. – Я сидел на миссис Повторной до двух ночи. И, кстати, приятно, что меня не тошнит.
– Когда тебя тошнило? – спросила Робин с легким интересом.
– Разве Страйк не рассказал тебе о креветках?
– Каких креветках?
– Съел одну, случайно, пару недель назад, пока присматривал за домом матери Плага. Купил сэндвич в каком-то захолустье, где продукты не маркируются как следует. Только поднеси ко мне морепродукты, и я превращусь в гребаный вулкан с двумя концами. Страйку пришлось меня сменить. Это было в ту ночь, когда ты застукала того уборщика, когда он снимал девочек.
– О, – сказала Робин.
Она оглянулась на входную дверь Фионы Фримен, вспоминая ту ночь и свою убежденность в том, что Страйк был с Бижу Уоткинс – либо ради тайной интрижки, либо чтобы уладить вопрос с отцовством ребенка Бижу. Значит, он все-таки не был с Бижу. Но разве это что-то меняло? Страйк все еще скрывал от нее правду, все еще не признавал, что очередной всплеск грязных публикаций в прессе может поставить под угрозу агентство.
– Да, да, – сказал Барклай, когда занавески в гостиной в двухэтажном доме Фримена открылись, и они увидели Фиону в спортивном бюстгальтере цвета лайма и леггинсах.
– Черт, – сказала Робин, когда платиновая голова Фионы исчезла. – Похоже, она идет в спортзал.
– Возможно, у нее беговая дорожка дома, – сказал Барклай.
Прошло двадцать минут, затем входная дверь дома Фримен открылась, и появился Уитон, один в спортивном костюме. Он сбежал по ступенькам и сел в машину.
– Я собираюсь рискнуть, – сказала Робин, открывая пассажирскую дверь.
– Хорошо, удачи.
– Оставайся на связи, – сказала Робин.
Она побродила по улице еще десять минут, проверяя, не вернется ли Уитон за чем-нибудь забытым, затем перешла дорогу, поднялась по ступенькам и позвонила в дверь.
Через несколько секунд Фиона открыла. Из своих поисков в интернете Робин знала, что Фримен двадцать три года. Она была крепкого телосложения, буквально каждый сантиметр ее тела был приукрашен или улучшен, чтобы послать один громкий, грубый сигнал: длинные платиновые волосы и глубокий искусственный загар; густые наращенные ресницы и заостренные неоново-розовые накладные ногти; искусственная грудь, филлеры в губах и скулах – даже пальцы ног были украшены кольцами и лаком для ногтей, а на правой лодыжке красовалась татуировка в виде цепи.
– Фиона, меня зовут Робин Эллакотт. Я частный детектив, работаю с человеком по имени Корморан…
Фиона попыталась захлопнуть дверь. Робин просунула ногу в щель и быстро сказала:
– Мы расследуем дело о теле в серебряном хранилище. Мы знаем, ты думаешь, что это был Дик де Л…
– Убирайся! Убирайся к чертям! – пропыхтела Фиона голосом почти таким же низким, как у Пат.
– Все, что ты скажешь, будет совершенно конфиденциально – никому не нужно знать, что ты со мной говорила. Тебе будет лучше, если ты расскажешь…
– К черту!
Робин, опасаясь перелома костей в ноге, отступила. Дверь захлопнулась. Робин осталась стоять на пороге, слегка растрепанная и запыхавшаяся.
Через минуту у окна рядом с дверью появилась Фиона.
– Пошла на хрен отсюда! – проревела она через стекло.
– Тебе будет лучше, если ты поговоришь со мной! – крикнула в ответ Робин.
Фиона показала ей средний палец и снова скрылась из виду. Робин осталась на месте, надеясь, что ее расплывчатые угрозы со временем произведут нужное впечатление.
Краем глаза она заметила очередную вспышку лаймового цвета – Фиона ненадолго снова выглянула в окно, чтобы проверить, стоит ли Робин еще там, но мгновенно отпрянула, снова скрывшись.
Прошло еще пять минут. Робин подумала, ждет ли Фиона, что Уитон вернется домой и разберется с ней. В этот момент входная дверь приоткрылась.
– Я же сказала тебе отвали, – сказала Фиона. – Отвали.
– Либо ты говоришь со мной, и в этом случае я смогу защитить твою личность, либо ты можешь объяснить в суде, почему написала эту записку, – сказала Робин. – Вот и выбор.
Еще несколько секунд дверь оставалась лишь слегка приоткрытой. Затем она открылась чуть шире.
– Понятия не имею, о чем ты, черт возьми, говоришь, – сказала Фиона. – Я ничего, блядь, не писала…
– Писала, – ответила Робин. – Ты написала анонимку масонским шифром и просунула ее под дверь нашего агентства.
– Да ты с ума сошла. Я ничего не…
– Тебя засняла камера, – блефовала Робин. – Мы можем доказать, что это была ты.
Искусственный загар Фионы был слишком матовым, чтобы Робин могла разглядеть, побледнела ли она, но когтистая рука подлетела ко рту, и зрачки ее светло-голубых глаз расширились. Она застыла, словно потеряв дар речи, другой рукой сжимая дверь.
– Просто расскажи мне все, что ты знаешь, и я уйду, – сказала Робин.
Входная дверь соседа открылась.
– Зайди, – прошептала Фиона, отступая, чтобы дать возможность Робин войти, и явно боясь, что ее сосед узнает о том, что происходит.
Фиона, казалось, была близка к гипервентиляции. Она повела Робин на кухню, все еще прикрывая рот когтистой рукой, ее огромные, косметически увеличенные ягодицы колыхались под лаймово-зеленой лайкрой. Чуть выше пояса у нее красовалась татуировка в виде бабочки. Робин достала мобильный, поставила его на запись и снова спрятала в сумку.
Кухня была с белыми стенами, с белым кухонным островом посередине, на котором стояли чистая пепельница, пачка "Мальборо лайтс" и айфон в розовом блестящем чехле. Дорогой на вид велотренажер стоял напротив французских окон, выходящих на небольшой задний двор. Главным украшением интерьера была увеличенная черно-белая фотография в рамке, на которой были изображены Уитон и Фиона, обнаженные по пояс. Он стоял позади нее, с натруженными мышцами, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в губы, положив руки на грудь Фионы.
Фиона начала расхаживать по узкому пространству между кухонным островом и велосипедом.
– Крейг меня убьет, – прохрипела она, все еще прикрывая рот пальцами. – Он просто свихнется.
– Крейг – твой партнер? – спросила Робин, притворяясь, что не знает.
– Ага.
– Он не знает о записке? – спросила Робин.
– Нет, он не знает об этой чертовой записке, конечно же, не знает! – в ярости воскликнула Фиона.