Джоан Роулинг – Человек с клеймом (страница 106)

– Ладно, ну… можете зайти и подождать Дилис, если хотите. Она, должно быть, недалеко ушла. Выпейте по чашечке чая. Здесь чертовски холодно.

– Очень мило с вашей стороны, – сказал Страйк, благодарный за возможность снять нагрузку с правого колена. – Спасибо.

– Иэн Гриффитс, – сказал мужчина, наконец протягивая руку, которую сначала Страйк, а затем Робин пожали. – Но все зовут меня Грифф.

Гриффитс, все еще держа гитару в руках, провел Страйка и Робин через заднюю калитку. Сад за домом был полон причудливых скульптур, включая горгулью.

Страйк, бросивший университет в конце первого курса, лишь смутно помнил студенческое общежитие, но, по его неодобрительному мнению, интерьер дома Иэна Гриффитса говорил о человеке, который так и не вышел из подросткового возраста. Здесь не только воняло благовониями, к которым Страйк питал стойкое отвращение, поскольку они были одним из характерных запахов домов, куда Леда таскала его в детстве, но и гостиная, куда Гриффитс их провел, была заставлена безвкусными безделушками, которые Страйк мысленно отнес к категории "хлам": фигурки "Дня мертвых", стеклянные шары со снегом и блестками, плюшевый мишка-растафари, подушки с психоделическими узорами и постер в рамке, где Иисус курил косяк, – все это относилось к вещам, которым Страйк не смог бы найти ни малейшего применения. В пустые бутылки из-под вина были воткнуты свечи, на перекошенных полках стояли вперемешку пластинки и компакт-диски, а в углу виднелись синтезатор и еще две гитары. Впрочем, Страйк нехотя отметил, что в целом в доме было довольно чисто.

Там было много фотографий в рамках, на самой большой из которых была изображена симпатичная темноволосая женщина в рубашке тай-дай и с бусами на шее, обнимающая такую же красивую маленькую девочку. Эта же девочка была запечатлена и на других фотографиях, на двух из которых она была в школьной форме.

Заметив взгляд Робин на фотографии, Гриффитс сказал:

– Я потерял жену семь лет назад. Рак груди.

– Ой, мне так жаль, – сказала Робин.

– Спасибо, – сказал Гриффитс. – Мы переехали в Айронбридж, чтобы быть поближе к моему брату и его жене. Хлоя уже взрослая, сейчас путешествует по Европе со своим парнем, так что я тут один. Как вы пьете чай?

Когда они озвучили свои пожелания, а Гриффитс ушел готовить напитки, Страйк и Робин сели на диван, покрытый пледом с узором в виде мандалы. Робин, прекрасно знавшая, как Страйк отнесется к вкусу хозяина в плане декора, могла бы прокомментировать, но вместо этого предпочла достать блокнот.

– Допроси его сама, – тихо сказал Страйк. – Я буду записывать. Думаю, ты ему нравишься больше, чем я.

– Хорошо, – сказала Робин, возвращая блокнот в карман.

Гриффитс вернулся через пять минут с тремя кружками чая и тарелкой кексов. Страйк поблагодарил его и поставил кружку рядом с собой на шаткий плетеный поднос на ножках, что означало необходимость отодвинуть в сторону золотую фигурку маленького мальчика, явно собиравшегося пописать, и большую фиолетовую свечу, украшенную кристаллами.

– Вы музыкант, мистер Гриффитс? – спросила Робин.

– Да, – сказал он. – Я даю уроки игры на фортепиано и гитаре. Играю в группе. Мне пока рановато заключать контракт на запись, но мы выступаем в пабах, на свадьбах и все такое.

Он сел напротив них и начал разворачивать кекс, говоря:

– Извините, я немного… было много проблем. Я имею в виду, из-за Тайлера.

– Каких проблем? – спросила Робин. Ручка Страйка зависла над блокнотом.

– Дилис вам не рассказала?

– Нет, но мы знаем, что Тайлер сделал что-то, что вызвало недовольство жителей Айронбриджа, – сказала Робин. – Мы видели в интернете, что люди не хотели смотреть на него, на фотографии.

Гриффитс проглотил большой кусок булочки, а затем сказал:

– Его выгнали. Толпа, готовая линчевать, вот что это было.

– Что случилось? – спросила Робин.

– Это долгая история.

– Мы бы хотели услышать ее, если вы не против рассказать нам.

– Хм, – сказал Гриффитс. – Здесь люди сказали бы, что вы обращаетесь не к тому человеку.

– Почему это?

– Потому что я единственный человек, который на стороне Тая, не считая его бабушки… Видите ли, произошла автокатастрофа… и люди обвинили в ней Тая.

– Он был за рулем, да?

– Нет, вот в этом-то и вся суть… им просто хотелось найти виноватого.

Робин ждала. Гриффитс поставил тарелку с недоеденным кексом и сказал:

– Тай встречался с этой девчонкой, Энн-Мари, понимаете. Она была хорошей подругой моей Хло, так что я ее знал. Милая девчонка. Живая. Тай был от нее без ума. Сказал мне, что считает ее той самой, и все такое…

– Но потом эти чертовы Уайтхеды переехали в большой дом неподалеку, понимаете? Денег куча. Он архитектор, она преподаватель йоги. Джакузи на заднем дворе, "Рейндж Ровер" на подъездной дорожке. Ну, вы знаете этот тип: все наперегонки стараются попасть к ним на ужин.

– Так вот, у них было двое сыновей. Младший, Хьюго, – пустозвон, типичный щеголь. Моложе Тая, лет двадцати, наверное.

– В общем… Энн-Мари влюбилась в Хьюго. А Тай – парень чудесный, – сказал Гриффитс. – Не сказать, чтобы он был светилом интеллекта, но очень добрый. Работал в автомастерской в Доули, руки у него золотые. Я его хорошо знал – давал ему уроки игры на гитаре. Он много со мной разговаривал. А жизнь у него тяжелая. Родители… ну, как родители, – поправился Гриффитс, – его усыновили, но когда ему был всего год, приемная мать сбежала. Больше знать о нем не хотела. Никто не знает, куда подевалась. Отец потом женился снова, но им обоим на Тая было наплевать. Любят выпить, повеселиться… А когда мачехе Тая досталось наследство, Гилл и Айвор махнули во Флориду. Там они сейчас и живут. Про Тая – ни слова. Его бросили жить в старом доме, пока тот не продастся.

– Но он ведь еще не продан, – заметила Робин, глянув в окно на дом Пауэллов.

– Нет, потому что им не предложили ничего подходящего, понимаете, Айвор такой человек. Он из тех, кто хочет выжать последний пенни из всего…

Страйк, делавший заметки, сразу подумал о Греге.

– Разве Тайлер не мог поехать с ними во Флориду? – спросила Робин.

– Нет, – сказал Гриффитс. – Тай любит Айронбридж. Это все, что он знает. В общем, им он был не нужен. По их мнению, ему уже двадцать пять – пора самому выкручиваться. Так что Энн-Мари бросила Тая ради Хьюго, а он не знает, когда останется без крова. Мы с Хло хотели предложить ему нашу свободную комнату, но… ну, это было до…

– До чего? – подтолкнула его Робин.

– Эх, – неловко протянул Гриффитс. – Хлое было тяжело. Сначала она и Тай были хорошими друзьями, когда мы только переехали, но после того, что случилось, люди стали отворачиваться от всех, кто заступался за Тая, так что, наверное… нельзя ее винить, правда. В конце концов она передумала. Она не хотела, чтобы Тай жил тут после аварии…

– Я не знаю всех подробностей того, что произошло той ночью, но вкратце: в Бирмингеме был какой-то концерт, на который они с группой хотели пойти, но Хьюго не смог одолжить папин "Рейндж Ровер", поэтому он спросил у Тая, не могли бы они с Энн-Мари подвезти его, понимаете? В этом не было ничего особенного, – быстро сказал Гриффитс. – Тай добрый, понимаете? Он готов на все ради кого угодно. Но в последнюю минуту Тай говорит, что плохо себя чувствует, понимаете, но Хьюго все еще может одолжить его машину. Тай обожает машины. Он купил эту по дешевке и отремонтировал ее. Это была его гордость и радость, так что люди, черт возьми, заблуждаются, думая…

– В общем, – продолжил он, – Хьюго как раз только что получил права и разбил машину. Энн-Мари погибла на месте, а Хьюго три месяца провел в коме. Мозг был сильно поврежден, но мать не хотела отключать аппараты.

– Люди тут были в шоке, – сказал Гриффитс. – Энн-Мари была местной, выросла в квартире над леденцовым магазином на хай-стрит – все ее знали. А Хьюго в коме, и Уайтхеды вдруг стали "звездами" у всех на устах…

– Потом Уайтхеды начали распускать слухи, что это не Хьюго виноват – мол, с машиной что-то было не так, она была небезопасна. А затем вообще люди заговорили, что с машиной кто-то "повозился". Мол, Тай подстроил аварию. Месть, понимаете ли, Хьюго и Энн-Мари. Полный бред, – горячо сказал Гриффитс. – Чистой воды бред. Но слухи росли, и все стали косо поглядывать на Тая. Наконец он пришел ко мне и сказал, что с него хватит, он хочет все прояснить – подождите, – вдруг вскочил Гриффитс, выглянув в окно на Нью-роуд, – это Дилис, она, должно быть, была в церкви. Пойду к ней, позову ее, да?

Глава 67

Я говорил с ней, но она лишь бормотала

в прежней манере; оба глаза ее

спрятались глубоко в орбиты;

фигура съежилась;

словом, душа в теле утонула,

словно клинок, вернувшийся в ножны.

Роберт Браунинг

Полет герцогини

Дилис Пауэлл, невысокая женщина с обвислыми щеками и редкими седыми волосами, выглядела хрупкой и больной. Она была одета в толстое клетчатое зимнее пальто и вошла в комнату очень медленно, используя ходунки, с большой черной сумкой на руке.

– Здравствуйте, миссис Пауэлл, – сказала Робин, поднимаясь на ноги. – Я Робин Эллакотт. Мы говорили по телефону о вашем внуке, Тайлере?

Единственным ответом Дилис было шмыганье носом.

– Она была в церкви, – сказал Гриффитс, подведя Дилис к стулу. – Там похоронен ее муж. Я рассказал им об автокатастрофе, Дилис, – сказал он пожилой женщине, повысив голос. – О Хьюго и Энн-Мари, и о том, почему Тайлер уехал из Айронбриджа.