Джо Спейн – Кто убил Оливию Коллинз? (страница 58)

— Знакомо…

— Нет. Ты понимаешь только ненависть, злобу, гнев. Будь ты в печали, ты бы не стал меня разыскивать. Ты бы нас понял. Что ты чувствовал, когда убивал свою внучку? Ты знаешь, это была девочка, я назвала ее Роза. Я знаю, я была еще совсем девчонка и по-настоящему не понимала, что со мной происходит, но когда мне последний раз делали УЗИ, я услышала, как бьется ее маленькое сердечко. Она сосала большой палец. Мне сказали, что с ней все прекрасно. Здоровая девочка, нормальное развитие. Она бы выросла красавицей. Она и была красавица. Мне дали ее подержать, когда она родилась. Такая малютка, чуть больше моих ладоней. Вот чего ты меня лишил.

Он отпрянул. Кажется, в его глазах блеснули слезы, может быть, просто от ветра. Скорее всего, он говорил себе, что никакого ребенка и не было, ведь так проще всего. Просто его дочь с брюхом: «Смотри, папа, что я позволила с собой сделать».

— В любом случае уже все равно, — сказала она. — Теперь уже без разницы. Что ты сделал, чего хотел, чего не хотел. Я рада, что ты появился. Не сомневалась, что ты в конце концов появишься.

Он замешкался.

— Правда?

Она смаковала его замешательство.

— Да. Хотела с тобой поговорить.

Он сделал шаг вперед. С надеждой.

— Хотела сказать тебе, что если еще раз приблизишься ко мне или к моей матери, будь готов нас убить. Первый раз ты соскочил, но второй раз у тебя не получится. В следующий раз я расскажу все.

— Что расскажешь? — Его лицо скривилось. Она узнавала это столь хорошо знакомое выражение вскипающей злобы, то самое выражение, которого она боялась большую часть своих четырнадцати лет. Холли не захотела играть в возвращение блудного отца, и он взбесился.

— Скажу всем, что я забеременела от тебя. Что ты меня изнасиловал, а потом избил, чтобы избавиться от ребенка и доказательств. Я никому не говорила, кто отец ребенка. Но теперь я готова сказать.

Ее отец остолбенел от ужаса.

— Я же никогда к тебе не прикасался, — сказал он. — Ева, как ты можешь такое сказать?

— Легко, — ответила она. — Открою рот и скажу. Могу даже расплакаться для убедительности, вот смотри. — Она ненадолго закрыла глаза, а когда открыла, из них лились слезы.

— Я знала, если начну кричать, он изобьет мамочку. Сделала все, что он хотел.

— Ты… ты! — Его глаза расширились от ужаса. — Я тебя и пальцем не тронул до того самого дня. Ты сумасшедшая! Психопатка!

— Я знаю, что это ложь, и ты тоже. Но кому из нас поверят, как ты думаешь? Тебе, мужику, которого выгнали с работы, потому что он избил своих жену и дочь, или мне, милой девушке, которая, кстати, еще и лесбиянка, но каким-то образом забеременела в тринадцать лет?

Она думала, что отец убьет ее на месте. Ну и наплевать. Все равно получит свое, и, по крайней мере, мать будет в безопасности. В любом случае Холли хотелось умереть с того самого момента, когда у нее отняли Розу. Но отец только посмотрел на нее как на пришельца с другой планеты и молча побрел прочь. Для него это оказалось чересчур.

В тот день она торжествовала, но удовлетворение вскоре уступило место страху. Вызов брошен. Теперь он знает, что обратной дороги нет. А что, если он вздумает последовать ее совету и просто убьет их обеих?

В тот момент Холли не думала о будущем.

— Холли? Можно войти?

— Нет.

Мать все равно вошла в комнату.

Холли сделала вид, что погружена в чтение книги, которую держала перед собой уже битый час.

— Только что было два очень странных телефонных звонка, — сказала Элисон.

Холли не обращала на нее внимания.

— Сначала позвонила Лили. Говорит, к ним приходила полиция и сняла отпечатки пальцев близнецов. Тогда я позвонила Крисси, и та сказала, что у Кэма уже взяли отпечатки пальцев. Мэтт предложил всем соседям собраться сегодня вечером.

Холли подняла бровь.

— И где же? В воображаемом зале заседаний? Или у Хеннесси, в шалаше на дереве?

— Я предложила собраться у нас.

— Что-о-о?

Холли села.

— Совсем с ума сошла? У тебя опять крыша поехала? Мы же сюда переехали специально, чтобы нас оставили в покое. Так ведь? А в итоге ты пьешь с соседками и предлагаешь устраивать у нас дома какие-то придурочные собрания.

Элисон рассмеялась.

Она над ней смеялась.

Холли схватила мать за плечи.

— Мама, я серьезно.

И тут Холли не удержалась и разрыдалась. Она рыдала в голос, громко всхлипывая, не в силах остановиться. Она даже не успела подумать, как отреагирует мать, не начнется ли у той истерика. От нервотрепки последних дней в ней словно прорвался нарыв.

Холли ничего не видела из-за слез. Только почувствовала руки матери, которая еще крепче обняла ее и прижала к себе.

— Милая моя, — прошептала ее мать. — Я здесь. Я с тобой. Поплачь. Тебе надо поплакать.

Элисон обнимала ее, пока шумные всхлипы не стихли, и Холли наконец смогла дышать, сотрясаясь всем телом.

Когда она немного успокоилась, Элисон мягко отстранилась и посмотрела ей в глаза.

— Так не может дальше продолжаться. Это тебя убивает. Я не хочу, чтобы ты продолжала так жить, понимаешь? Поэтому я и рассказала все полиции. И по этой же причине мы должны рассказать всем соседям. Нужно, чтобы все знали, кто он такой, что он с нами сделал. Пусть знают все. Тогда такие, как Оливия Коллинз, нам больше не страшны. Когда все станет явным.

Холли кивнула.

— Я знаю. Но я боюсь. После той встречи в школе.

— Тем не менее он так и не появился. Уже больше года прошло.

— Я должна тебе рассказать, мама. Рассказать, что я сказала ему в тот день, когда он меня нашел.

Мать нахмурилась. Потом выслушала ее. А когда Холли закончила, посмотрела на нее большими изумленными глазами и снова обняла.

— Так ему и надо, — сказала Элисон в воздух над головой Холли, холодным, решительным тоном. — Не знаю, как тебе такое пришло в голову, но это, похоже, подействовало.

— Ты на меня не злишься?

— На тебя? — фыркнула Элисон. — Как я могу на тебя злиться, дочь! Иногда полезно использовать воображение. Нет, он не найдет нас и не убьет.

Я тебе обещаю. Веришь мне? Веришь, что я могу тебя защитить?

Холли немного помолчала. Потом заговорила:

— Да. Верю.

В голосе матери звучало что-то новое, давно не слыханное.

Застенчивость исчезла. В голосе Элисон звучала решимость, готовность убить любого за свою дочь, если придется.

Холли бы не дрогнула.

Она знала, что они смогут защитить друг друга.

Рон

№7

У Рона под глазом расплылся синяк. Большой черный синячище, и пакет мороженого гороха совершенно не помог — оказалось, это очередной миф. Только пол-лица онемело, а синяк ничуть не уменьшился.

Мэтт Хеннесси. Вот от него Рон такого точно не ожидал.

Если бы его попросили определить Мэтта Хеннесси одним словом, он бы сказал: слабак. Только так он о нем и думал, после того как начал спать с его женой. Крисси роскошная женщина, но несчастнее ее он, пожалуй, никого не встречал. Что ж это за мужик — отхватил себе такую красотку и довел ее до такого состояния? Будь Рон немного везучее, не отдай он столько лет жизни Дэну, как знать, может, он тоже бы сошелся с такой женщиной, как Крисси. С женщиной, с которой ему хорошо. Мэтт Хеннесси не понимал своего счастья.

Рон и в кошмарном сне не мог представить, что Мэтт бросится на него с кулаками.

А Крисси стояла и смотрела, и это после всего, что наговорила ему про Мэтта, после всех ее причитаний: как скверно муж с ней обращается, как он исчезает, когда нужен ей больше всего. Она явно все ему выложила. Вот и верь им после этого!