Джо Спейн – Кто убил Оливию Коллинз? (страница 57)
— И? — Эмма поняла, что дело серьезное.
— И она нашла фрагмент еще одного отпечатка. Сначала думала, что это тоже Оливии, но теперь уверена, что нет.
— И чей же он?
— Она не знает. Но говорит, что он маленький.
— Что это значит?.. А?
Они стояли прямо напротив дома Соланке.
Оба помолчали.
— Может быть, Кэм? — сказал Фрэнк.
Эмма кивнула. Но она так не думала. У Кэма уже должны были взять отпечатки, чтобы сопоставить с отпечатками на почтовом ящике.
Если в этом доме отыскался отпечаток пальца ребенка, скорее всего, его оставил Вулф.
Лили и Дэвид
— К нам полицейский пришел.
Дэвид не обратил на нее внимания. Он сидел на ступеньках крыльца и смотрел вдаль. Лили обнаружила его здесь утром, когда встала, и он, похоже, так и не двинулся с тех пор с места. Скоро пустит корни.
— Дэвид, я сказала, что пришел полицейский.
— Я тебя слышал. Что ты предлагаешь мне делать по этому поводу? Ты что, еще с кем-то подралась?
— Знаешь, Дэвид, ты можешь чувствовать моральное превосходство, потому что сказал полиции, что в тот вечер, когда умерла Оливия, мы были вместе, но не забывай, ведь я-то
Дэвид озабоченно взглянул на нее.
Лили вздохнула.
— Он хочет взять у детей отпечатки пальцев.
Дэвид вскочил.
— Что ты сказала?
Она прошла за ним по коридору к парадной двери.
— В чем дело? — спросил Дэвид.
— Просто обычная формальность, — ответил молодой полицейский. Он был в форме и держал в одной руке фуражку, а другой прижимал к боку большую коробку. — Мы уже взяли образцы ДНК и отпечатки пальцев у вас и у ваших соседей, но нам еще нужны отпечатки детей. Чтобы их исключить. У меня все с собой, ехать в участок не придется.
— Исключить их из чего? Мы уже сказали, что Вулф и Лили-Мэй бывали дома у Оливии Коллинз.
Полицейский невозмутимо смотрел на Дэвида.
— Да. Мы это знаем. Вот поэтому нам и нужно их исключить.
— Может быть, мы… — начала Лили.
Дэвид поднял руку, чтобы она замолчала. Лили пришлось податься назад. Какой же он
Внезапно словно разошлись тучи, ей все стало ясно как день. Конечно, она переживала своего рода личностный кризис. Или даже срыв, не все ли равно, как это называть. Но почему же она не могла открыться Дэвиду? Почему не могла рассказать ему о том, как ей страшно, что ей кажется, будто она сходит с ума? Вместо этого она скрытничала, как нашкодивший подросток.
Почему так получилось? Может быть, хотя бы отчасти, она не хотела признаваться Дэвиду из-за его поганого фарисейства? Она не осуждала его образ жизни, когда они познакомились. Наоборот, ей, скорее, нравилось, что они с ним такие разные.
Это его стремление во всем ее копировать исходило от него, а не от Лили. Он присвоил себе ее образ жизни, потому что ему это давало чувство превосходства над окружающими. Ну какой из него хиппи?! Смех один, настолько он от этого далек. Дэвид превратил это в хобби, в котором он непременно должен был превзойти всех вокруг, потому что такова его натура. И непременно с ней вместе, ведь он включил ее в свою команду, а его команда всегда должна побеждать. Чтобы никто и не думал с ними тягаться.
У него инстинкты убийцы.
Лили шагнула вперед.
— Извините, что мой муж так невежлив, — сказала она. — Проходите в дом. Я позову детей.
Холли и Элисон
Она перестала разговаривать с матерью.
Холли не сомневалась, что теперь все покатится к чертям. Насчет женщины-полицейской непонятно — тут Холли терялась в догадках, судя по всему, она им сочувствовала, а вот полицейский постарше, тот точно — старая школа. Может, и не сдаст их намеренно, но несложно представить, что как-нибудь вечерком в пабе решит развлечь своих друзей-полицейских рассказом о двух безумных тетках, которые скрываются от кого-то из их братии.
И все, этого будет достаточно. Иногда казалось, что ее отец способен слышать даже сказанное шепотом на другом континенте, не то что в другом графстве. Просто не находилось другого объяснения.
Ее матери не было с ней в тот день, когда Холли увидела его, выйдя из школы. Он поджидал ее, затесавшись в толпу родителей младшеклассников. Причем изменил свою внешность: отпустил бороду и длинные волосы — у него оказались кудри. Он всегда был красив, ее папа: высокий, мускулистый, с правильными чертами лица. Теперь он выглядел как беглый преступник. Смешно, ведь это они от него скрывались.
Но она все же узнала его. У нее действительно был талант узнавать лица.
Он шел за ней всю дорогу до бухты. Холли шагала все дальше, зная, что он идет сзади. Она старательно обходила все места, где кто-нибудь мог узнать ее и окликнуть по имени — Холли.
В школе она зарегистрировалась под настоящим именем, Ева Бейкер, хотя учителя согласились звать ее Холли, услышав сокращенную версию их истории от Элисон. Он знал ее только как Еву, их новые имена ему не известны. Если он дознается, что они живут под фамилией Дэли, то вычислит мамин магазин, а потом и дом. Холли не знала, возможно, он уже выследил, где она живет, но надеялась, что все еще не успело зайти так далеко. Иначе он поджидал бы ее у дома, а не у школы.
Она шла не останавливаясь, пока не нашла уединенное место у моря. Там она развернулась и посмотрела на него. Ему ничего не оставалось делать, кроме как подойти к ней.
Холли его не боялась. Она никогда по-настоящему его не боялась. Юношеская безрассудность. Она боялась только за свою мать. И еще за своего ребенка. Но никогда за себя.
Но сегодня матери рядом не было, а ее ребенок погиб.
— Ева, — сказал он. — Как поживаешь?
— А ты как думаешь?
Он посмотрел себе под ноги.
— Я…
— Что тебе надо?
— Хочу сказать, что я очень виноват перед тобой. За все, что случилось. Я лечусь, хожу к психотерапевту. У меня проблемы, я знаю. Это все из-за моей работы, тебе не понять. Постоянно имеешь дело с насилием, и в итоге сам пропитываешься. Приобретаешь иммунитет. К тому же постоянный стресс. Наверное, у меня был нервный срыв. Я бы никогда тебя не тронул в здравом уме. Просто хочу, чтобы ты это знала.
— Срыв, — повторила Холли. — Срыв длиной в десять лет, так, что ли? Ведь ты все это время избивал мать?
— Это другое. Взрослые… взрослые иногда ссорятся. Мы оба тебя любим. Ты здесь ни при чем.
— А когда ты пнул меня в живот — тоже ни при чем?
— Я вышел из себя. Подумай сама, дочь. Как поведет себя отец, когда узнает, что четырнадцатилетняя дочь беременна? Я хотел убить этого мелкого ублюдка, который с тобой это сделал. Ничего не соображал.
— А. Понятно. Но теперь-то с тобой все в порядке?
— Ну конечно. Иначе я бы не пришел сюда. Я все время искал тебя после того, как она тебя увезла.
— Она?
— Ну да, твоя мать.
— И ты не злишься на нее за то, что она меня увезла?
Он глубоко вздохнул. Он изо всех сил старался сдерживать эмоции.
— Ты мой ребенок, Ева. Я злился, но теперь уже все позади. Осталась только печаль.
Холли рассмеялась тихим, злым смехом.
— Я почти тебе поверила, — сказала она. — Звучит очень убедительно. Но не верю, что тебе знакомо это чувство — печаль.