Джо Лансдэйл – Тонкая темная линия (страница 53)
— Господи, — вырвалось у меня.
— Он взял кнут. Ремнем-то еще куда ни шло, но когда я побежал, он схватил кнут и догнал меня во дворе. Если бы не темнота, вряд ли бы я от него убежал. Он гнался за мной через кукурузное поле, добрую милю, а потом до самого леса. Сказал, что убьет меня, если поймает.
— Из-за чего началось?
— Из-за комиксов. Он сказал, что от всего этого чтения я возомнил себя лучше него, а он такого не потерпит.
— Всё из‑за этого?
— Ага. Вроде того. Одно за другое зацепилось. Я сказал, что, может, мне стоит доучиться в школе. А он хотел, чтобы я бросил. Говорил, закону до этого дела нет. Им всё равно.
Ричард опустился на коврик на полу. Я сел на табуретку в будке и спросил:
— Где ты был все это время?
— Там и сям. Вон в тех лесах. Прятался в сарае у одного ниггера за городом. Стырил еды в одном доме. Самую малость, чтоб поесть. На печке осталась старая кукурузная лепёшка, а в холодильнике нашёл кусок курицы. Оставил им записку с благодарностью, но имени своего не подписал.
— Господи, Ричард…
— Просто не мог я больше дома оставаться. Отец сказал, что прибьёт меня.
— Наверняка он не всерьёз.
Ричард рассмеялся, но в его голосе не было особого веселья.
— У тебя всё так хорошо, что ты понятия не имеешь, как оно бывает. Я и сам не знал, что может быть как-то иначе, пока с тобой не познакомился. Думал, у всех так. Побои и всё такое. У мамок вечно фингалы под глазами да губы распухшие… Стэнли, может, найдёшь мне чего‑нибудь поесть?
— Сейчас принесу.
— Может, завернёшь мне чего-нибудь с собой, хлеба хоть. Дай мне свою старую фляжку. Ну, ту, армейскую? Я попробую под вечер на товарняк прыгнуть.
— Куда поедешь?
— Туда, где мой старик меня не достанет. Я вчера уже попытался запрыгнуть в поезд, но он шёл слишком быстро. Возможно, придётся идти пешком до следующего городка. Кажется, там есть сортировочная станция. Может, поеду туда, где смогу найти какую-нибудь работу. На ферме. Я умею работать, и если они нанимают этих мелких мокрых спин, то уж меня-то возьмут наверняка.
— А как же твоя мама?
— Да ей на меня плевать. Я думал, ей не всё равно, но, похоже, нет. Она позволяет ему меня бить.
— Он и ее бьет, — сказал я.
— Знаю. Но…
— Что?
— Ей это вроде как нравится.
— Нравится, когда её бьют?
— Угу. С этого-то всё и началось.
— Я думал, дело в чтении и желании ходить в школу.
— Это стало последней каплей, но на самом деле всё началось с того, что я недавно застал его за тем, как он её бьёт, и вступился. Он тогда отдубасил меня почём зря, а мама сказала мне не лезть не в своё дело. Что так и надо.
— Она так сказала?
— Да.
— Может, она хотела тебя защитить? Хотела оградить от этого?
— Мне бы хотелось в это верить, но по тому, как она смотрела… Как будто ей это нравится. Такого не может быть, да? Не должно.
— Думаю, нет.
— Я был таким тупицей, Стэнли. Я не убегал из дома ради неё, а я оказался ей там не нужен. — Ричард заплакал. — Я так устал.
— Пойдём, Ричард, нечего здесь сидеть.
— Я не хочу, чтобы твои родители знали. Не хочу никому рассказывать.
— Всё нормально, Ричард. Правда. Пойдём. Попросим Рози приготовить тебе здоровенный завтрак. Ты же знаешь, как она умеет готовить.
Я протянул ему руку, он взялся за неё, и я помог ему подняться. Он несколько раз всхлипнул и перестал плакать. Мы пошли к дому. Ричард шёл, опустив голову, и едва волочил свои израненные ноги.
Когда мы вошли через заднюю дверь, Рози увидела Ричарда и взглянула на меня. Я сказал:
— Ему нужно что-нибудь поесть, Рози.
— Ну, это мы устроим, — ответила она, и вскоре зазвенела посудой.
Через несколько минут в кухне появилась мама. Она проспала до поздна. На ней все еще был халат, а волосы свисали на глаза.
— Ты грохочешь так, будто хочешь развалить дом, Рози… О, привет, Ричард.
— Здравствуйте, миссис Митчел.
— Ты выглядишь просто ужасно, малыш. Чем ты таким занимался?
Ричард уронил голову на стол и снова заплакал. Мама пододвинула стул, села рядом и обняла его.
— Прости. Я не хотела тебя обидеть.
— Дело не в этом, — сказал я.
— В чём же тогда? — спросила мама.
— Пусть сначала поест, мисс Гэл, — сказала Рози. — Растущему мальчишке это нужнее всего.
И Рози принялась готовить, а Ричард ел. Когда он закончил, мама не стала задавать ему вопросов. Она показала ему, где можно помыться, а я поднялся наверх и принёс ему кое-что из своей одежды.
Когда Ричард помылся, он оделся — не считая обуви — и вернулся на кухню. Рози и мама ждали его. Они усадили его на стул на колени перед раковиной и вымыли ему голову, используя хозяйственное мыло и скипидар, чтобы вывести вшей. Закончив, они ополоснули его волосы, высушили и расчесали. Измученный, он в конце концов улёгся на диван в гостиной — и тут же крепко заснул.
Папа пришёл завтракать. Пока Рози готовила еду, мама отвела его в гостиную — показать Ричарда, спящего на диване.
— Это что ещё такое? — спросил папа.
— Стэнли? — позвала меня мама.
На кухне, сидя за столом, я всё объяснил.
— Я слышал о таких людях, — сказал папа. — Их называют мазохистами, а тех, кто это с ними делает, — садистами.
— Это ненормально, — сказала мама.
— Наверное, — согласился папа. — Если кто‑то любит причинять боль, или кому-то нравится её терпеть, и считать, что он заслуживает этого… да, это немного ненормально.
— А тебе понравилось лупить Честера, — сказал я.
- Понравилось. И Чепмена, если уж на то пошло. И сейчас бы понравилось еще больше, знай я, что он сделал с этим мальчишкой. Но я не готов лупить кого попало. Джеймс Стилвинд — другое дело. Я бы с удовольствием ему врезал.
— Что мы будем делать с Ричардом? — спросила мама.
— Ничего, — сказал папа. — Пока он может спать в комнате Стэнли. Кстати, где, черт возьми, Кэлли?
— Все еще спит, — сказала мама.
— Надеюсь, она начнёт вставать пораньше, когда начнутся занятия в школе, — вздохнул папа.