Джо Лансдэйл – Тонкая темная линия (страница 55)

Я не замечал этого раньше, и, возможно, виной тому был резкий солнечный свет, пробивавшийся сквозь тяжелые гостиничные портьеры, но вблизи его лицо оказалось испещрено морщинами, словно пол в курятнике — следами от куриных лап. Он выглядел на десять лет старше, чем я думал изначально, да и тогда он мне и вовсе не показался весенним цыплёнком.

— У меня есть кое‑что для вас, — сказал я.

— Извинения от твоего отца?.. Он решил принять моё предложение? Оно всё ещё в силе, знаешь ли.

— Нет, сэр. Он бы велел мне сказать, чтобы вы засунули своё предложение туда, куда солнце не заглядывает. У меня есть копия кое-чего. Это написано шерифом Роуэном. Это касается вас и вашей дочери Сьюзен. Оригинал мы припрятали в надёжном месте. А это — сделанная мною копия.

Я протянул ему листок. Он прочитал. Его лицо побелело. Он держал бумагу в руке так, словно внезапно обнаружил там змею.

— Эта копия для вас, — сказал я.

— Полагаю, этот молодой человек тоже в курсе?

— Как и некоторые другие.

— Если все знают, какое это должно иметь для меня значение?

— Знают не все. Только я и ещё несколько человек.

— Взрослые?

— Да. Я рассказал достаточному количеству людей, чтобы у меня была подстраховка. Я хочу, чтобы мою семью оставили в покое.

— Твой отец тебя надоумил?

— Нет. Если бы мой отец захотел что‑то с вами сделать, он пришёл бы, избил вас, сбросил с лестницы, протащил по улице и поджёг. Об этом он ничего не знает.

Лицо Стилвинда дернулось — он пытался подобрать выражение и в итоге скривился в усмешке

— Откуда мне знать, что у тебя есть оригинал?

— А как, по‑вашему, я сделал эту копию? Думаете, я дал бы вам единственный экземпляр?

— Как ты вообще его раздобыл?

— Как-то.

— Ты знаком с шерифом?

— Никогда его не встречал и до недавнего времени даже не слышал о нём.

— Он в этом не замешан?

— Нет.

— Ты, конечно, хочешь денег. Денег за молчание.

— Нет. Я хочу, чтобы вы оставили мою семью в покое. Никаких выдуманных проблем с безопасностью, чтобы полиция или пожарные приезжали проверять наш автокинотеатр. Никаких проблем от вас — никаких вообще.

— Я не могу гарантировать отсутствие проблем вообще.

— Это уже ваши проблемы.

— Ты говоришь чересчур по-взрослому для ребенка. И чересчур жёстко.

Я и правда говорил по‑взрослому — и гордился этим.

— Я не жёсткий. Вы угрожали моей семье. Это способ сделать всё как должно быть. Осталось только одно: ваш сын Джеймс. Ему лучше никогда не подходить ближе чем на пятьдесят футов к кому‑либо из моей семьи.

— А что насчет этого мальчика?

— Вам не нужно знать, кто он. Просто держитесь от него подальше.

— С удовольствием. Это всё, маленький червяк?

— Да, сэр. Это всё. Червяк всё сказал.

Выйдя на улицу, под палящее солнце, я пребывал в полном восторге. Конечно, то, что я сделал, была идея Бастера, а не моя, но я гордился собой. Мне нравилось, как я говорил, как звучал мой голос. Ричард был очень впечатлен и не скрывал этого.

— Ну ты и засадил ему по самые помидоры!

— По помидоры? Что это значит?

— Не знаю точно, слышал такое выражение. Ты был действительно крут.

— Спасибо.

Пока мы шли мимо магазина «Корма и Семена Харримана», оттуда вышел мистер Чепмен. На нём была пропотевшая коричневая шляпа, а в руках он нёс большой мешок с удобрениями. Сначала он нас не заметил. Мы замерли. Он спустился по ступенькам к обочине и швырнул мешок в кузов своего старого видавшего виды чёрного пикапа, где уже лежало с полдюжины таких же мешков.

Когда он поднял голову, то увидел нас. В его лице было что‑то, чего я не могу описать. Выражение лица было отрешённым, но его глаза… они были такими же тёмными и злыми, как у умирающего животного.

— Ты, — сказал он Ричарду. — Ты не получил сполна своё наказание.

— Я больше не собираюсь ничего терпеть, — ответил Ричард.

— Говоришь, не собираешься? — переспросил Чепмен. — Говоришь, не собираешься?

- Нет, сэр, не собираюсь.

Я почувствовал, как Ричард напрягся.

Чепмен уставился на меня.

— А ты, и твой папаша, мнящий себя пупом земли, и твоя сестрёнка, эта маленькая Иезавель…

— Заткнитесь, — сказал я. — Я скажу папе, если вы хоть пальцем тронете меня или Ричарда. И он придёт к вам домой и выбьет из вас всю пыль, как из грязного ковра.

— Неужели? — протянул Чепмен.

— На днях он так и сделал, — сказал я, — а ведь тогда он даже не старался.

— Мне следовало бы отходить вас ремнём за вашу наглость — процедил Чепмен.

— Ты не отходишь ремнём никого из нас, — сказал Ричард. — Ты в последний раз поднимал на меня руку, старик.

Чепмен свирепо уставился на него:

— Клянусь Господом Иисусом Христом, ты мне не сын. Больше не сын.

— Я никогда им и не был, — тихо ответил Ричард.

Чепмен издал хриплый, каркающий смешок, словно нечисть из сказки, развернулся, забрался в свой пикап и уехал.

Я украдкой взглянул на Ричарда. Его подбородок почти уткнулся в грудь, плечи поникли. Казалось, его удерживала на ногах лишь невидимая петля на шее.

Я взял его за локоть.

— Пойдем домой.

В ту ночь, когда Ричард лежал на своём тюфяке на полу, я слышал, как он всхлипывает, а время от времени — шмыгает носом. Нуб, лежавший рядом со мной, приподнялся и посмотрел на него.

Я тоже привстал, чтобы взглянуть. Тихонько окликнул Ричарда по имени, но он не отозвался.

Я приобнял Нуба и снова погрузился в сон.

В воскресенье заехал Дрю и спросил, может ли Кэлли прокатиться с ним. Папа внимательно посмотрел на Дрю. Тот сильно отличался от Честера: выглядел опрятно — белый спортивный пиджак, бежевые брюки, тёмная рубашка и белые туфли.

— Она может поехать, если прихватишь заодно Стэнли и Ричарда, — сказал папа.