Джо Лансдэйл – Тонкая темная линия (страница 40)
— Сделала из нее шлюху.
— Из собственной дочери? Она так сделала?
— Винни считала, что передаёт ей семейное дело, Стэн.
— Маргрет была совсем девчонкой!
— Многие мужчины любят таких. Молоденьких девочек, я имею в виду. В мире полно больных ублюдков, Стэн. Винни говорила, что Маргарет приносила хороший доход, но сама не любила эту жизнь и хотела большего. Мечтала сбежать в Голливуд и стать актрисой — ведь она была такой хорошенькой. Винни сказала, что пыталась убедить Маргрет, что та ни для чего другого не годится, кроме как для этого.
— Это ужасно.
— Так и есть. Но рассказывала она мне это со слезами на глазах. Она по-своему любит свою дочь, но в ней, Стэн, просто нет стержня. Она не могла допустить, чтобы её дочь добилась в жизни большего, чем она, чтобы та чего-то достигла. Говорила, как её раздражало, что девочка хочет ходить в школу, — она этого не одобряла. Вот что делает человек, который любит себя больше, чем собственного ребёнка: не хочет, чтобы тот добился большего.
— В конце концов, Маргрет всё-таки ушла от неё, стала подрабатывать где придётся. Копила на поездку в Голливуд. Мать называла это «ничтожной работёнкой» и презрительно фыркала, будто сама науками занималась.
— Это трудно понять, — сказал я.
— Если вырос в семье вроде твоей — да, трудно. Но Винни боялась, что Маргрет не станет заниматься проституцией. А потом узнала, что Маргрет
— Что она имела в виду по словом «другая», Бастер?
— Когда Винни это сказала, у меня всё сошлось. «Джей» в письмах — это не Джеймс. Это Джуэл.
— Но она же девушка.
— Ага. Иногда так бывает.
— Вы хотите сказать…
— Да. Это и есть «другая».
— Разве девушка может… сделать девушку беременной?
— Нет, сынок. Для этого нужен мужчина. Или парень. Как я и сказал, не думаю, что беременна была Маргрет. Мать, конечно, могла и не знать наверняка, но, судя по письмам и тому, что я выяснил, я думаю, что беременна была Джуэл Эллен, а Маргарет говорила о том, что они вдвоём будут растить ребёнка после его рождения.
Бастер посмотрел на меня и увидел, что я совершенно сбит с толку.
— Взрослеть — это сплошная путаница, а, Стэн?
— Ещё какая.
— Вопрос вот в чём: кто отец ребёнка Джуэл Эллен? Начнём с этой идеи, даже если она пока просто догадка, и посмотрим, куда нас это приведёт. Я вот о чём думаю: если Джуэл любила Маргрет, то, возможно, её и не интересовали мужчины. Или, может, интересовали и те, и другие. Так тоже бывает. Если же нет, то, может, её кто-то изнасиловал? Если так, то кто это сделал? Вот к чему мы пришли.
— Ничего себе…
— Кстати Стэн, я не упомянул об одной вещи: перед тем как пойти к Винни, я прикупил немного самогона у Джукса. Взял с собой. Ну и вот, в спальне мы с Винни его и распили. Так что она разоткровенничалась. Обо всём на свете. Но о дочери говорила не так уж много. В конце концов она снова отдала мне письма и сказала, чтобы я поступал с ними, как хочу.
— Она уже немного захмелела, и я спросил: «Ты точно не знаешь этого Джеймса Стилвинда?» Она ответила, что никогда его не встречала, но её муж — то есть сутенёр — получил от отца Джеймса какие‑то деньги. Я спросил, за что, и она сказала: «За молчание».
— За молчание о чем?
— О том, что ее дочь была знакома с Джуэл. Сказала, что старик Стилвинд дал им много денег, и она до сих пор молчала, потому что не думала, что это важно. Полагала, он просто не хотел, чтобы память о Джуэл Эллен была запятнана слухами о её… необычности. Суть в том, что Винни по-своему скучает по дочери, но была готова взять деньги, заткнуться, не разговаривать с полицией, даже если это означало, что смерть её дочери так и не будет раскрыта. Деньги для неё оказались важнее.
Бастер откинулся назад и допил остатки газировки.
— И это всё? — спросил я.
— У меня оставалось ещё десять минут за мои десять долларов, и я их использовал.
— А…
— За годы жизни я усвоил одну вещь: не трать деньги впустую.
Бастер сказал, что пойдёт домой поспать. А я решил‑таки купить комиксы. Я шел как во сне. Мир, без сомнения, оказался странным местом, а я превращался в крайне озадаченного маленького мальчика.
Джуэл и Маргрет? Встречались? По-настоящему встречались?
Я зашёл в магазин Грина и стал разглядывать комиксы. Там было три длинных полки, забитых комиксами и другими журналами. Я нашёл несколько приглянувшихся, проверил, сколько десятицентовиков у меня в кармане. Набрался ровно доллар.
Я купил «Adventure Comics», «Challengers of the Unknown» и штуку под названием «Strange Worlds». Я даже сдался и купил «Superman’s Girlfriend Lois Lane».
Потом я заглянул в дальний угол магазина, где лежали комиксы по пять центов — те, у которых была отрезана половина обложки. Некоторые из них оказались довольно свежими, но многие — старыми, возможно, двух‑ или трёхлетней давности. Я догадывался, что все, кроме меня и Ричарда Чепмена, придирчиво относились к состоянию комиксов.
Я выбрал три или четыре, в том числе запылившийся «Captain Flash». Как и у всех на этом прилавке, у него была отрезана верхняя половина обложки — и при этом обезглавлен динозавр. Остался лишь парень в красно‑синем костюме с большим камнем в руке. У его ног лежал поверженный напарник в жёлтой маске. Внизу красовалась надпись: «Чудовища из 1 000 000 года до н. э.».
Я купил комиксы и бутылку RC, вышел на улицу и уселся на бордюр почитать.
На улице было тепло, но не душно. Дул лёгкий ветерок, доносивший до меня аромат жимолости.
Спустя какое‑то время комиксы сделали своё дело: они унесли меня прочь из мира, в котором я жил. А этот мир за какие‑то недели стал куда более запутанным, чем я мог себе представить. В тот момент я предпочёл мир ярких цветных страниц и супергероев.
К тому времени, как я прочитал два комикса, реальность снова начала возвращаться. Я подумал о Маргрет и Джуэл.
Я и так уже был достаточно озадачен отношениями между мужчинами и женщинами, а теперь вот это. Надо будет спросить у Кэлли. Она казалась мне просто неиссякаемым источником информации. Бастер тоже, но порой его «источник» изливался чересчур бурно для меня.
Я услышал автомобильный гудок. Поднял глаза. У обочины стоял шикарный синий «Кадиллак». У него были плавники, как у космического корабля. Окно со стороны пассажира было опущено, и Кэлли, сияя от восторга и болтая собранными в хвостик волосами, высунулась из окна и что-то прокричала мне.
Я подумал: «Легка на помине».
За рулем сидел Дрю Кливз.
— Стэнли, поехали с нами, — предложила Кэлли.
Я собрал свои комиксы, подхватил бутылку с газировкой и пошел к машине.
— Осторожнее с газировкой, — сказал Кливз. Это машина моего отца. Он меня убьёт, если что-то прольётся на сиденья.
— Конечно, — сказал я. — Минутку.
Я допил RC, отнес бутылку обратно в магазин Грина и получил за неё два цента.
Вернувшись к «Кадиллаку», я услышал, как Кэлли воскликнула:
— Разве это не божественно?
— Папа говорит, что это все равно, что ездить в собственной гостиной, — сказал Дрю.
Это была самая большая и роскошная машина, в которой я когда-либо ездил. Сиденья были из мягкой кожи. Меня так и подмывало вытянуться на них и уснуть.
— Мы едем на озеро, — сообщила Кэлли.
— Ты можешь не ехать, если не хочешь, — сказал Дрю. — Я могу прокатить тебя вокруг квартала и высадить здесь же.
— Он не почувствует всей прелести, катаясь вокруг квартала, — возразила Келли. — Поехали, Стэнли!
— Я не знаю, сколько мы там пробудем, — предупредил Дрю. — Возможно, довольно долго.
— Ничего страшного, — ответил я.
— Там, наверное, будет жарко, — заметил он.
— Ой, да при таком ветерке — совсем не жарко! — воскликнула Кэлли. — А у озера будет ещё приятнее.
— Наверное, — согласился Дрю, но выглядел он не слишком довольным. Он перегнулся через сиденье и посмотрел на меня почти умоляюще: — Ты точно хочешь поехать?
— Точно, — подтвердил я.
— Ладно, — сказал он и тронулся с места.