Джо Лансдэйл – Тонкая темная линия (страница 20)

Я улыбнулся и снова сел за стол. Она налила мне чаю со льдом и поставила передо мной ярко-желтую тарелку с оставшимся печеньем.

— Ты же не скажешь, что я угостил того ниггера печеньем и чаем?

— А какая разница?

— Я не уверена, что твоему папе это понравится.

— Я никому не скажу.

Я услышал как, подтверждая остроту слуха Рози Мэй, открылась дверь и Кэлли, мама и папа со смехом ввалились в дом. У них было несколько пакетов. Они занесли их в гостиную и разложили на диване.

Мама, держа в руках маленький коричневый бумажный пакет с жирными пятнами, поздоровалась с нами и пошла на кухню, а за ней последовали Кэлли и папа. Мама сказала:

— Вы не поверите, на какую распродажу мы попали в магазине K-Woolens. Мы купили все необходимое для школы. Я тоже купила кое-что из одежды и тебе. Я знаю, ты не любишь ходить по магазинам, поэтому я купила тебе джинсы и рубашки. Завтра мы можем съездить туда опять и подобрать тебе обувь. Я хочу, чтобы ты купил тенниски и хорошие туфли. Можно еще купить тебе зимнее пальто. На них сейчас распродажа.

— Мы купили мне пальто, — сказала Кэлли, — но так сложно заставить себя купить его, когда на улице так жарко. Я нашла красивое, расклешённое снизу, я примерю его позже, и еще мне купили очень милые вещи. И мама нашла кое-что для себя. Она заставила папу купить красивые брюки, рубашку и обувь, и мы пошли пообедать в кафе при аптеке.

Папа ухмыльнулся. У него был такой озадаченный вид, как у человека, накупившего гораздо больше, чем ему хотелось. А ведь ему не нужно было почти ничего. Практически ничего.

Взглянув на книгу о Тарзане, папа спросил:

— В этой обезьяны похищают Тарзана?

— Нет, сэр. В этой книге — динозавры.

— Динозавры? Кажется, я мало что знаю о Тарзане.

— Я кое-что принесла тебе, дорогой, — сказала мама. — Вкусный гамбургер и картошку фри из кафе. Там есть и для тебя, Рози Мэй.

— Спасибо, мэм.

Мама положила жирный пакет на стол передо мной. Я открыл его, достал гамбургер и картошку фри и положил их на тарелку рядом с печеньем. Потом пододвинул пакет к Рози Мэй, которая без колебаний села за стол и принялась за еду.

Мама сказала мне:

— Сначала съешь гамбургер, а потом уже печенье. Слышишь, дорогой?

— Да, мэм.

Рози Мэй проговорила:

— Знаете, мой двоюродный брат Джу Уильям готовит в кафе при аптеке.

— Должно быть, у вас это семейное, — сказала Кэлли. — Наш обед был таким вкусным.

Папа выглянул из-за сетки и увидел, что Бастер красит проекционную будку.

— Какого черта Бастер здесь делает в такое время суток? Я не собираюсь платить ему сверхурочные.

Папа посмотрел на меня.

— Он уже был здесь, когда я встал.

— Ну, ему не стоит рассчитывать на дополнительные деньги, потому что у меня их нет… Хотя эту старую будку действительно нужно было покрасить… Не знаю. Может быть, я смогу с ним договориться. По крайней мере, мне не придется красить ее самому под этим ужасным палящим солнцем. Но, Боже мой, этот зеленый! Я бы купил ему краску получше. Может быть, синюю.

Папа вышел из-за экрана и направился к проекционной будке. Казалось, он гнал перед собой волны жара.

Бастер поднял глаза на папу, перестал красить и осторожно положил кисть на край банки с краской.

Папа поздоровался с ним, но не пожал руки. Я слышал папин голос, но не смог разобрать слов. Бастер кивал, пока папа говорил, и я подумал, что человек, с которым папа разговаривает, разговаривал с героем папиного детства, Томом Миксом. Мне было интересно, что бы папа подумал об этом.

Когда Рози Мэй доела свой гамбургер, что не заняло много времени, они с мамой пошли в гостиную, и мама показала ей, что они купили.

Рози Мэй вскрикнула и сказала:

— О, это так мило, мисс Гал!

Это было большое платье, размером с агитационную палатку и переливалось всеми цветами радуги. Оно называлось «муу-муу»[30], и мама купила его для Рози Мэй.

— Я подумала, что это будет приятный сюрприз, — сказала мама. — Яркое домашнее платье.

— Ну, оно действительно яркое. Спасибо, мисс Гал. Вы такая милая.

— Всегда пожалуйста, Рози Мэй.

Пока происходило всё это, Кэлли подошла и прошептала мне на ухо:

— Давай поговорим.

Мы вышли на веранду. Кэлли придержала для меня дверь, пока я выходил на улицу на костылях. Мы остановились в тени навеса, Келли — возле опорного столба, я рядом, опираясь на костыли.

— Я свободна. Мне больше не нужно сидеть дома.

— И что такое произошло?

— Ты, кажется, не рад за меня.

— Я просто счастлив… Это хорошо. Да-а-а.

Кэлли посмотрела на меня с подозрением. Когда она смотрела так, прищурив глаза, то выглядела немного пугающе. Она становилась похожа на папу.

Внимательно посмотрев на меня, она сказала:

— Мама поговорила с другими матерями, и знаешь что, у всех их дочерей в спальнях были найдены эти гадкие вещи, и это были дочери, встречавшиеся с Честером или, по крайней мере, знавшие его.

— Значит, они все занимались этим с ним.

— Нет, не занимались. И, Стэнли, не пытайся говорить так, как будто ты в этом разбираешься. Всего несколько дней назад ты даже не слышал о подобных вещах. У нескольких девушек в комнатах или домах обнаружили то же самое. Я не знаю всех подробностей. Но все они считают, что их подбросили, и мы все думаем, что знаем, кто это сделал. Джейн Джерси. Она на всех красивых девушек, что потенциально могут ему понравиться, зуб точит, хотя сама не может его заполучить. Она делает вид, что это из-за Честера, но, поверь мне, не так уж много девушек на самом деле хотят Честера.

— А что, говорят, что ты красивая?

— Ну… да. Мама так говорит

— Как будто мама скажет тебе правду. Она считает, что и Нуб симпатичный.

— Так он такой и… Ты хочешь услышать, что я хочу рассказать, или нет?

— Продолжай.

— Итак, теперь мне не нужно сидеть дома. Мама собирается поговорить с матерью Джейн, может, она сможет остановить то, что та творит. На самом деле, мне все равно. Главное, чтобы я не сидела здесь под замком.

— Что думает папа?

— Теперь он мне верит, просто не знает, кто за это в ответе. Но кто еще это мог быть? Кто мог знать нас всех и захотеть сделать такое?

— Ты меня раскрыла.

— Ты отвратительно ведешь себя, Стэнли Митчел-младший, а я ведь собирался сделать для тебя кое-что приятное.

— Что?

— Обещаешь не быть засранцем?

Я вздохнул:

— Я постараюсь.

— Завтра я собираюсь свозить тебя за обувью.