Джо Лансдэйл – Пончиковый легион (страница 6)

Спорить с этим было трудно.

– Клацни их, – велел он одному из полицейских, задержавших нас. – Я иду перехватить пиццы.

Термин «Клацни», как выяснилось, был навеян резким звуком, издаваемым клеткой, в которой нас заперли. Внутри, однако, оказалась симпатичная бетонная скамья, на которой можно было посидеть. И даже классическое забранное решеткой оконце. В одном из углов вверх лапками валялся дохлый таракан.

Эх, была бы у меня при себе губная гармоника и умел бы я играть «Никто не знает бед моих»[12]! Может, смогу заделаться Хладнокровным Люком[13] и съесть пятьдесят вареных яиц, пока сижу здесь. Выкопать туннель. В общем, было о чем поразмыслить.

Сквозь решетку мы могли видеть открытую дверь и длинный коридор. Слышать доносящийся откуда-то звук телевизора. Само место чем-то напомнило мне мужской клуб. Я бы не удивился, если бы вдруг кто-то из копов прошелся мимо в одних трусах-джоки[14]. Мы не увидели ни женщин-полицейских, ни цветных, если не считать краснолицего шефа. И пахло здесь 1960 годом.

В квартире Мэг и Итана все произошло довольно быстро. Оказалось, двое копов приехали проверить адрес, имея при себе не только длинные фонарики, но и длинные стволы. Затем я впервые проехался на заднем сиденье патрульной машины в качестве преступника. Служа в полиции, я всегда катался на переднем. И поглядывал на задержанных с высокомерием. Теперь я сам смотрел через решетку на затылки полицейских и чувствовал, что высокомерия у меня поубавилось.

Копы не сказали больше, чем положено, как и мы. Тот, что сидел за рулем, выглядел так, будто с удовольствием сбросил бы нас на дно какой-нибудь шахты. На его нашивке значилось имя: Дункан Тэйлор. Необычно – не только фамилия, но и имя на нашивке форменной рубашки, – но, с другой стороны, в этом городке многое казалось необычным.

Скорее всего, кто-то – может, даже и Эвелин, – выглянув из окна своей квартиры, увидел, как мы входим в дом. А может быть, заметил, как по квартире Мэг бегают неяркие лучи фонариков наших телефонов. Неважно. Кто-то позвонил в полицию, в результате чего мы славно прокатились в полицейской машине и теперь сидели в премилой камере полицейского участка.

Мы с Феликсом несколько раз сыграли в «Я вижу то, чего не видишь ты, и это…», но в пределах видимости было слишком мало предметов для угадывания. Назвав решетки на двери и окне камеры, нашу бетонную скамью и дохлого таракана, мы иссякли.

Наконец дверь открылась, и рядом с Дунканом – копом, что привез нас сюда, – мы увидели адвоката и по совместительству девушку Феликса. Она поинтересовалась:

– О чем вы, черт возьми, думали?

Полицейский, привалившись спиной к решетке, слушал.

Черри Ширс, возможно, и обладала повадками акулы, но представляла собой весьма привлекательную даму лет тридцати пяти. Ее волосы были укрощены щедрой порцией лака или чем там еще могут пользоваться для этого женщины. Прекрасно сидевшую одежду она приобрела явно не в Мэйтауне или Накодочесе. Гладкая темная кожа была отполирована и подтянута не только с помощью дорогой косметики и искусства визажа: не обошлось без некоторого вмешательства пластического хирурга.

– Это все Чарли виноват, – доложил Феликс.

– Привет, Чарли. Никак не думала, что ты такой же дурень, как твой брат. Какого черта, Феликс!

– Привет, – отозвался я.

Черри повернулась и воззрилась на полицейского – тот понял намек и удалился.

– Ладно, – произнесла она. – Теперь выкладывайте, что произошло.

Мы поведали Черри обо всем, в том числе и о призраке. Насчет последнего она сказала:

– В разговоре с полицией этот момент я опущу.

– Да, думаю, так будет лучше всего, – согласился Феликс.

– Слушайте сюда, мальчики. Вы, инфантильные идиоты, поступили плохо. Это может кончиться тем, что на некоторое время вы окажетесь за решеткой. Вот как мы будем действовать. Говорите правду. Чарли, ты беспокоился о своей бывшей жене и не поверил рассказу о том, что они с мужем бросили свою мебель, поэтому попросил своего брата в качестве частного детектива осмотреть квартиру, чтобы узнать, правда ли, что они оставили там вещи. В квартире вы, ребята, нашли упакованные коробки – факт, который явно указывал на запланированный, но не состоявшийся переезд. Очень подозрительно. Вы совершили незаконное вторжение, потому что посчитали, что полиция не расследовала исчезновение должным образом, а просто поверила на слово хозяйке квартиры. Годится такая версия?

– Вполне, – кивнул Феликс.

– Мы подбросим эту шпильку – о том, что полиция не выполняет свою работу, – дабы копы встревожились, как бы им не вчинили судебный иск. Они уже поимели несколько таких исков и понимают, что не провели должного расследования этого дела, – даже не зашли внутрь квартиры до ареста вас двоих, иначе увидели бы упакованные коробки и у них возникли бы те же опасения, что и у вас. Халатность с их стороны.

– Очень непрофессионально, – согласился Феликс.

– Вот именно.

– А нам выдадут зубные щетки и пасту? – поинтересовался я. – Я люблю чистить зубы перед отбоем в тюремной камере, да и вообще где бы то ни было.

– Дайте мне пару минут. Думаю, я смогу снять с вас обвинения и вывести вас, парни, отсюда. А потом… – Она сделала паузу, чтобы взглянуть на наручные часы. – А потом можете угостить меня ужином. И еще раз: ни слова о призраке. Помните об этом. Чарли, не вздумай – иначе ждут тебя электроды и резиновые подгузники.

– Усек, – сказал я.

– Хоть мы и не станем упоминать призраков, я, в отличие от Феликса, в них верю. Как-нибудь расскажу вам об одном из моих приключений. Еще одна важная деталь, дети: в жилом комплексе вас снимали на камеру. Поэтому рассказываем в точности, что там происходило. У них есть запись о том, как вы входите на территорию комплекса, открываете дверной замок отмычкой и заходите внутрь. Не сказала бы, что это нам на руку. Вас поймали с поличным. А это значит, что мне придется пустить в ход свою адвокатскую магию.

– Я надеялся, что там нет камер.

– Куда приводят мечты, – сказала Черри.

– Чертовы технологии, – сказал Феликс. – Бесят все эти приблуды.

6

Мы все-таки выбрались из участка, и довольно быстро. Я сел за руль ржавого грузовичка Феликса, а он поехал с Черри на ее золотистом «мерседесе». Феликс как-то говорил мне, что Черри нравится быть заметной. Что ж, в этом плане у нее серьезная заявка на успех.

Ресторан, в котором мы осели, находился в Люфкине и, похоже, доживал последние дни. Еда на вкус была такой, будто слишком долго пролежала в морозильной камере. И, возможно, электропитание той камеры слишком часто включалось и выключалось.

Попробовав, Акула есть не стала и проследила за тем, чтобы я отказался платить за угощение. Она пригрозила судебным иском владельцу, и тот не стал выписывать счет. В итоге мы вернулись в Накодочес и зашли в «Молочную королеву»[15].

– Так непривычно есть в помещении с людьми, – заметила Черри. – Вспомните, еще совсем недавно мы носили маски для защиты от ковида.

– Наконец-то этот кошмар закончился, – сказал Феликс. – По крайней мере, на данный момент.

– Не говори «на данный момент», – сказал я. – Скажем лучше «надолго». А если повезет, то и навсегда. Спасибо прививкам, маскам и течению времени.

Позвучало, разумеется, не слишком оптимистично.

Мы ели гамбургеры и картофель фри. Акула запивала свою порцию коктейлем на солодовом молоке с шоколадом. Черри не только действовала – она и ела как акула. Этакая миниатюрная акулка, которая прилично ведет себя за столом, но способна уплести целую гору еды. Одна из тех редких и проклинаемых людей, которые способны есть как не в себя и при этом не набирать веса. Или, точнее, тех, кто может себе это позволить, поскольку отрабатывает свою еду на все сто. Я достаточно слышал о Черри от Феликса и знал: она немало времени проводит в спортзале. У меня с Черри отношения были дружеские, но не близкие. Я ее побаивался.

Потом мы отправились ко мне домой и, устроившись на веранде, пили горячий чай с печеньем – за тем самым столом, где я сидел в ту ночь, когда Мэг перелезла через мой забор, а затем исчезла со стула, который сейчас занимала Черри.

– Ты сказала, у тебя есть история о привидениях, – напомнил я Акуле.

– Есть.

– Ну начинается, – буркнул Феликс.

Черри опалила Феликса взглядом столь жарким, что в темноте мне почудился его отблеск. Я почти испугался, что борода брата вот-вот затлеет.

– Да все просто, – заговорила она затем. – Ничего особенного. Сразу скажу: я не верю в жизнь после смерти в общепринятом смысле, в какую-то там душу, затерянную в эфире. Не верю в ад и рай, и мое представление о Боге таково: если Он, Она или Оно где-то есть, то к нашей жизни не имеет никакого отношения. На мой взгляд, Бог – это Мать Природа. Мы созданы в результате случайности…

– Матери Природе следовало надеть презерватив, – вставил Феликс.

– Похоже на точку зрения деистов[16], – заметил я. – Я не о презервативе, конечно.

– Возможно, – сказала Черри. – Так вот, все произошло однажды ночью, когда я была молодой – не ребенком, а взрослой женщиной. Жила я одна, в Хьюстоне, штат Техас, причем жила не в каком-нибудь классическом заклятом особняке, где над крышей тянут ветви старые деревья, стены увиты свисающими лианами, половые доски скрипят и дребезжат от ветра окна. Никаких енотов на чердаке. Вообще ничего, что могло бы навеять в нем атмосферу дома с призраками. Спала я крепко: никаких серьезных тревог у меня не было. Тогда я только начинала свою юридическую практику, которую в конечном итоге перенесла из Хьюстона в Накодочес. Но тогдашняя моя квартира была в высотке, и если бы я отдернула занавески и выглянула наружу, то увидела бы город, залитый сверкающими огнями. А если бы распахнула окно – чего сделать было нельзя, такого уж типа там окна, – внутрь хлынул бы гул автотранспорта на шоссе, сирены, обычные звуки города.