Джо Лансдэйл – Пончиковый легион (страница 50)

Скрэппи налила немного в кружку-поильник с пластиковой соломинкой. Вкуснее воды я в жизни не пробовал. Моему горлу она пришлась по нраву. И желудку. Даже Аквамен[59] сразу бы понял, что это самая свежая вода, которую он когда-либо пил, хотя, возможно, ему захотелось бы добавить ложечку соли.

– Вот что я тебе скажу, Чарли: теперь у нас хватит материала на чертовски интересную книгу!

– Неплохо. А есть новости о том, когда я выйду отсюда?

– Сегодня или завтра. Ты здесь уже… дай подумать. Нет, не неделю… Четыре дня.

– Вот черт. Меня, похоже, шарахнуло сильнее, чем я думал.

– Это была опухоль мозга.

– Что?

– Во время проведения анализов врач обнаружил опухоль и решил, что ее нужно удалить. Она была источником твоих головных болей, Чарли, и угрозой твоему здоровью. Твоей жизни. В общем, опухоль вырезали. Кстати, не раковая, но оставлять ее не следовало, поскольку в дальнейшем она могла повести себя непредсказуемо. Разрешение на операцию дал Феликс. У него оказалась доверенность или что-то вроде, заверенная Черри.

– Ага, которую они сами смастрячили и, скорее всего, оформили задним числом, – сказал я. – Что-то не припомню, чтобы поручал им такое.

– Да ты скажи спасибо, что состряпали. Иначе тебя бы кремировали и развеяли по участку как удобрение.

– Целиком и полностью удовлетворен их ложью.

– У тебя останется небольшой шрам, но почти весь, если не весь, будет скрыт, когда отрастут волосы.

– Меня что – обрили?

Я поднял руку и коснулся головы.

– Сбрили большую часть волос. Выглядит как небольшой хайвей для вошек. Если, конечно, они у тебя есть.

– А что с Гоу-Гоу? Его нашли?

– Не-а. Нашли немного шерсти и кости Мистера Биггса, но от Гоу-Гоу – ничего. Может, выбрался из воды самостоятельно и дал деру. Похоже, что так. Феликс утверждает, что не видел его, но вспомни – он ведь был уже на берегу, когда мы вылезали из пруда. Он мог видеть, как Гоу-Гоу уходит, хотя тот был еле живой. Если бы мне досталось столько, сколько ему, я бы и кивнуть не смогла без посторонней помощи.

– Я просто хочу домой.

– Я знаю.

– И спать.

– Лекарства. Капельница периодически включается и впрыскивает тебе снотворное. Может, и еще что-нибудь. Надо спросить у врача или сестрички. В медицине я не слишком сильна.

Она сказала это так, словно я действительно думал, будто у нее есть медицинское образование.

После этого Скрэппи и дальше говорила без умолку – я видел, как шевелятся ее губы, но внезапно я перестал слышать голос. Я не смог бы услышать и уховертку, если бы она пукнула мне в ухо через слуховой рожок.

В этот момент словно из ниоткуда прилетел голос Мэг:

– Блестящий. Остерегайся омлета.

И тут я вдруг очутился так глубоко внизу, что с тем же успехом это могло быть и высоко вверху. И в тот же момент ощутил в себе твердую уверенность, что у меня есть ответы на некоторые вопросы. Они все время маячили передо мной, спрятанные за опухолью в моем мозгу, как потерянная связка ключей, прикрытая какой-нибудь безделушкой на полке.

60

Несколько дней спустя, уже выписавшись из больницы и щеголяя в синей кепке, прикрывающей брешь в моей прическе, я узнал, что иногородний заместитель шефа Нельсона стал шефом полиции. Одним из его первых действий на этом посту оказалась встреча со мной в жилом комплексе, где прежде обитали Мэг и Итан. Я отправился туда один. Скрэппи осталась дома с Тэгом, который теперь стал нашей собакой.

Шеф Стоун заявился с парой помощников, которых я прежде никогда не видел. Новенькие, предположил я. Шеф был крупным мужчиной с обсидианово-черной кожей, красивым, как манекенщик, только заметно крупнее. Вряд ли, подумалось мне, бо́льшую часть своего гардероба он приобретает в магазине готовой одежды. Форма его, скорее всего, шилась на заказ. Ковбойскую шляпу, казалось, отлили по форме его головы. На ногах блестели черные ковбойские сапоги.

Я приехал первым, и шефа с помощниками пришлось немного подождать.

Он привез подписанный ордер на обыск. Интересно, подумал я, рассказывал ли ему бывший шеф о подписанных бланках в ящике стола. Когда я только подъехал к комплексу, я остановился под вывеской на фасаде. Она изменилась: вместо щербатой «_ OOM _ O _ ET» недостающие буквы восполнили – «ROOMS TO LET».

«OMELET» – «ОМЛЕТ»! Вот как объявление с пропущенными буквами читалось прежде, однако до больницы слово не складывалось у меня в голове.

Я вспомнил о том, что сказала мне Мэг в больнице, или, возможно, о том, что сказал себе я сам, придав мыслям форму слов, якобы услышанных от нее.

«Один блестящий камень».

Почему «один блестящий камень»?

Разве что речь не о камне?

Вскоре после того, как подошел шеф и мы пожали друг другу руки и представились, появилась пара наемных рабочих с лопатами и прочим.

Один из помощников шерифа вывел Эвелин и ее мужа на тротуар. Им вручили ордер на обыск. Эвелин крепко сжала документ в кулаке. У нее и ее Пениса явно тряслись поджилки.

Я показал начальнику и рабочим свежеразбитую клумбу, почти напротив квартиры Мэг. Ту, на которой, как мне тогда показалось, я видел блестящий камень.

Что могло блестеть на солнце?

Просто камень? Какие-то виды – наверное, да.

Но всего одна штучка?

Гравий? Менее вероятно, но, опять-таки, стал бы сверкать один-единственный конкретный кусочек гравия? Там же полно его, как и камней.

Если только блестящий камень – вовсе не камень. И не гравий.

Была еще одна вещь, которая могла блестеть.

Серебряное сердечко на ножном браслете.

Мне показалось, что на клумбе стало больше земли, чем когда я видел ее в прошлый раз, и появились какие-то растения и голые кустики роз. Летом они подрастут и расцветут, удобряемые тем, что скрывал слой почвы.

Или расцвели бы, если бы работяги, приехавшие с шефом и ордером на обыск, не выбросили их, раскопав клумбу. Копнув чуть глубже, они выпустили на волю гнилостный запах, настолько сильный, что выдержал бы вес слона.

Затем обнажилась часть ноги и ступня, а на цепочке вокруг лодыжки что-то сверкнуло.

Мне стало плохо. Вывернуло прямо на тротуаре. Шеф Стоун похлопал меня по спине.

Я отошел к своей машине и стал ждать там. Не хотел больше ничего видеть.

61

Два дня спустя, когда мы обедали у меня за столом вместе со Скрэппи, Феликсом и Черри, а Тэг внимательно наблюдал за нашей трапезой, я услышал звук подъезжающей машины.

Это был шеф Стоун.

Он приехал один. Шеф вошел, и я поставил для него пустую тарелку. Обедать он отказался, попросив лишь печенья. Я достал ему другую тарелку, десертную.

Немного поговорили на общие темы, после чего шеф Стоун сообщил:

– Один из бывших помощников попросил меня передать вам кое-что. Когда вы лежали в больнице, некто по имени Гровер попал в хоспис, но продержался там только три дня. Полагаю, вы знали его?

– Да. Печальная новость, – сказал я.

Черри, Скрэппи и Феликс согласно покивали.

До Гровера, значит, не добрались. Ушел сам, без посторонней помощи.

– О Гоу-Гоу что-нибудь слышно? – спросил я.

– Это парень, о котором вы мне рассказывали? Который помог вам проникнуть в комплекс?

– Все обернулось не так, как мы рассчитывали, – сказал Феликс. – За ним следили и схватили его. Получилось, конечно, грязно, но ведь получилось.

– Ну да – получился полный барак мертвецов, – заметил шеф Стоун.

– Да уж, – сказала Скрэппи. – Это, конечно, недочет, но, блин, мы же старались.