Джо Лансдэйл – Пончиковый легион (страница 37)

– Что-что? – переспросил я.

Но мы находились в движении, и Дункан едва поспевал за нами, шатаясь, будто вместо ног у него были пни.

Двигатель космического корабля взревел. В ярком свете фонарей на столбах корабль развернулся среди вихрящихся насекомых. Я привалился головой к иллюминатору так, чтобы смотреть из него наружу – вверх. Отсюда мне были видны сияющая луна и серебристые звезды. Звезды перестали кричать. Звезды качались, словно подвешенные на ниточках, и выглядели так, словно они – часть декорации к школьному спектаклю.

Я видел макушки сосен на фоне темноты, обрамленные лунным и звездным светом, и думал, не небесные ли это рождественские елки.

40

Мы были у меня дома. Стояла глубокая ночь. За исключением Феликса и Тэга, все по очереди приняли душ – внизу и наверху. Я принял холодный. Это было мне необходимо.

Затем, когда мы собрались в гостиной, Феликс приготовил всем по чашечке горячего кофе, и мы уселись на мой широченный диван. Тэг развалился на боку перед диваном. Он загребал лапами воздух, вывалив язык, с полуоткрытыми глазами.

– Тэгу ни душа, ни кофе не перепало, – сказала Скрэппи. – Он оклемается?

– Он либо гребет по Стиксу, либо купается среди звезд, – проговорил Феликс.

– Ничего, он закаленный, – заверил шеф Нельсон. – Очухается.

– Может, лучше к ветеринару? – предложил я.

– Нет, – сказал шеф Нельсон. – Говорю же, очухается. Думаю, он съел больше пончиков, чем все мы, потому что их сшибали на землю. Все с ним будет в порядке. Он как-то раз во время рейда проглотил пакетик с наркотой. После этого несколько дней казался странно довольным и то и дело принимался трахать ножку моего стола, но потом пришел в себя. И сейчас придет.

– Скорее всего, галлюциноген, – сказал Феликс. – Накачали пончики, чтобы поднять настроение своим последователям, заставить их думать, что они общаются с духом давно умершего инопланетянина. Типа, неземные впечатления. Конечно, некоторые – неверующие – понимали, что это все дерьмо собачье. Но тех, кто тверд в вере, это лишь укрепило. Им же грезилось, будто им мастурбируют космические боги. Очевидная причина, от которой у них снесло крышу, им бы и в голову не пришла, а даже если бы и пришла, то они бы ее отвергли. Истинно верующего ничто с пути веры не собьет.

– Предположу, что у них не всегда такие пончики, – сказала Скрэппи.

– Само собой, – ответил шеф Нельсон. – Будь это так, в Мэйтауне было бы полно ДТП, а народ разбивал бы у пончиковых палатки. Братцы, я ж видел себя гигантским слизнем. Меня это еще и забавляло. Ползаю такой по кругу с включенными огнями – а ползать, между прочим, я мог очень быстро. Удивительно скоро те пончики пошли с кофе.

– Пейте-ка теперь просто кофе, – сказал Феликс.

– Я просто стала сонливой, как лосиха, – поделилась Скрэппи.

– А лоси разве сонливы? – спросил Феликс.

– Очень сонливы. О, я еще вспоминала о сэндвичах с заправки. Лежала там и думала: неужели сэндвичи пропадут зря?

– Они в холодильнике, – сказал Феликс.

– Съедим попозже, – обрадовалась Скрэппи.

Пока мы продолжали декомпрессию, то час казался минутой, то минута часом. Когда время подошло к трем ночи и кофе было выпито немерено, пол перестал двигаться, а все, что светило, перестало походить на сигнальные огни. Но еще долго мои руки оставались в перчатках Микки-Мауса.

Тэг прекратил барахтаться, окончив заплыв, и задышал ровно. Мне вдруг захотелось, чтобы он заговорил и поделился с нами пережитыми ощущениями. Должен признаться, я не из тех, кто считает такие вот путешествия чем-то фантастическим. Меня одолевали страх, паранойя и голод.

В шесть утра шеф, бросив вызов кофеину, рухнул на диван. Я помню, что Феликс позвонил Черри и сообщил, что все хорошо, не упомянув о том, что все, кроме него, наелись галлюциногенных пончиков. После этого он удалился наверх спать.

Убедившись, что все ставни на окнах закрыты, решетки на месте, камеры и сигнализация работают в дежурном режиме, Скрэппи и я отправились в мою спальню, а за нами поплелся Тэг. Он наконец-то пришел в себя. Пес шагал осторожно, как будто на цыпочках, и повесив голову, словно сил поднять ее у него не оставалось.

Мы со Скрэппи разделись догола и улеглись спать, решив на этот раз не заниматься изучением алфавита. Тэг забрался на кровать вместе с нами и довольно энергично захрапел, но мы все равно заснули без труда, погрузившись в таинственные глубины оккультного моря. Где и пребывали аж до двух часов холодного дня.

41

Проснувшись, я оделся и оставил Скрэппи и Тэга досыпать. Спустился в гостиную и обнаружил, что шеф укатил домой. На кухонном столе он оставил записку:

«У вас закончились яйца. Я съел последние. И подсолнечного масла нет. На масле-спрее яйца плохо жарятся. Помните: из ничего ничего и не получишь. Сковороду не стал убирать, оставил на плите. Тэга привезете, когда поедете за кемпером Амелии. А, и да, вы правы, ребята: в НЛОленде что-то всерьез не так. Потолкуем сегодня об этом. Такой познавательной вылазки у меня не было с того самого дня получки, когда моя тачка сломалась напротив борделя в Миссисипи».

Я проверил входную дверь – закрылась ли она автоматически, когда уходил шеф. Затем проверил все остальные, не зная, каким выходом он воспользовался. Может, он вообще протиснулся между прутьев и вылез в окно. Хотя это было бы похоже на гиппопотама, превращающегося в дым. В тот момент у меня было ощущение, что в этом мире возможно все что угодно.

Желудок мой крутило, но я знал, как ему помочь: просто поесть. Я загрузил в тостер хлеб с изюмом, достал оливковое масло и заварил кофе. К тому времени, как он поспел, был готов и тост. Я полил его маслом и отнес вместе с кофе на стол.

Прежде чем усесться, я открыл все ставни, наполнив кухню светом. Несколько мгновений мне казалось, что я впустил в дом лазерные лучи. Пройдя сквозь мои глаза, они покопались у меня в мозгах, но эти ощущения длились недолго, и вскоре я уже чувствовал себя вполне сносно.

Тост и кофе темной обжарки, без сахара и сливок, сделали свое дело. Я решил, что в данный момент нахожусь в безопасности. Накинув пальто, вышел на улицу с чашкой и сел за стол на веранде. Было не холодно – скорее прохладно.

Ни шимпанзе, ни борцы сумо, ни Гоу-Гоу, ни Ковбой, ни любой из одетых в черное уродов – никто не выходил из леса и не выползал из-под крыльца, чтобы прикончить меня. Не являлся с визитом и призрак Мэг.

Утро начиналось отлично.

Я посмотрел туда, где недавно стояла машина шефа. Вчера вечером она ненадолго превратилась в космический корабль.

Наконец дверь на веранду открылась, и вышла Скрэппи, одетая в одну из моих рубашек, пальто, мои же треники и спортивные носки. В руках она держала чашку кофе и злаковый батончик.

Следом за ней явил себя Тэг со смущенным, как мне показалось, видом. Такой барбос, как Тэг, наверняка любит, чтобы вы думали, будто он всегда на страже и контролирует ситуацию, а прошлой ночью он оказался таким же доверчивым, как и все мы, – повелся на свои собачьи инстинкты лопать все, что ему предлагают. Да и Феликс, хотя вчера вел себя так, будто был куда меньшим идиотом, нежели мы, на деле вышел сухим из воды лишь благодаря тому, что следил за уровнем сахара. Возможно, все мы – заложники наших собачьих инстинктов.

Когда Скрэппи села за стол, а Тэг улегся у ее ног, она сказала:

– Я отдала Тэгу бутерброды из холодильника. Решила, что нам их есть не стоит.

– Ну и правильно. Феликс еще не встал?

– Я его не видела. А что, вчерашняя ночь и вправду была такой странной, как мне показалось?

– Ты имеешь в виду наш тройничок в постели с собакой?

– Ха-ха.

– И вправду была. Все было страннее некуда.

Мы сидели и слушали, как ветер тихонько шелестит в ветвях. Мы почти не разговаривали. Звук голосов казался обоим слишком громким.

Вышел Феликс. Он тоже нес в руке кофейную чашку – из тех, что побольше. Пар валил из нее, как туман из увлажнителя.

Брат сел за стол и изрек:

– Ненавижу всех, а я ведь ни пончика не съел.

– Как я тебя понимаю, – вздохнула Скрэппи.

Когда мы убедили свои тела, что уже можно двигаться, я позвонил шефу и доложил, что мы выезжаем.

Феликс отвез нас на своей машине. Я сел впереди, рядом с братом, а Скрэппи – на заднем сиденье, с Тэгом, положившим голову ей на колени и вывалившим язык. Мне подумалось, что сейчас пес запросто мог слышать в своей голове йодль солнечного света.

Я бы вот точно мог.

42

В кабинете шефа нам сразу бросилось в глаза, что у его лысеющего хорька – или норки – не хватает головы. На полу валялись сертификаты в рамках с разбитыми стеклами. В стене чернели пулевые отверстия. Увиденному, кажется, удивился даже Тэг.

Шеф Нельсон встретил нас, сидя за столом.

– Рано от вас уехал, – объяснил он. – Приезжаю сюда и вдруг чувствую себя плохо. Пришлось принять таблетку. Сердце барахлит. Прилег вздремнуть прямо на полу. Солнце пробилось сквозь жалюзи и разбудило мою жирную задницу. Первое, что увидел, – норку: ее глаз таращился на меня сверху вниз. Я вдруг запаниковал, решил, что она собирается прыгнуть на меня. Ну, я прицелился…

– Отличный выстрел, снесли ей голову начисто, – сказала Скрэппи.

– Я пытался попасть ровнехонько ей по центру. Стрелял пять раз. Сбил со стены все дерьмо, пока случайно не попал в норку. Семейная реликвия пала от пули. А Лилиан и Брюер чуть не обделались. Тэг, дружище, иди-ка ко мне, мальчик…