Джо Лансдэйл – Пончиковый легион (страница 34)

– Кормить их.

– О, к тому времени они уже не могли есть.

– До того.

– Сейчас уже поздновато горевать по этому поводу, тебе не кажется?

– Ладно, забудь.

– Сделаю тебе сэндвич, но ты же сам захочешь чипсов. Погоди. Как думаешь, там хотя бы продают что-нибудь попить? Лучше бы, конечно, молоко.

– Не знаю, Скрэппи, есть там у них супермаркет или нет. Они на тарелках съехали, а не на товарах из «Крогера»[49].

– Сувенирный магазин! Он-то есть. Там обязаны продавать безалкогольные напитки и воду. Но молоко с арахисовым маслом – вот что я обожаю. Мне кажется, когда будем брать чипсы, покупать маленькие пакеты молока не стоит? Оно же в машине может испортиться. Хотя, может, и нет – в такую-то погоду.

– Без понятия.

– Ты крупный парень. Намажу тебе арахисового масла в два раза больше, чем себе. Съешь?

– Да. Ты же понимаешь, что поездка может быть опасной, да?

– Опасность – мое второе имя.

– Сомневаюсь.

– Скажи честно: хочешь остаться дома?

– Есть такая мысль, – ответил я. – Это же все равно что сунуть голову льву в пасть, чтобы проверить силу его укуса.

– Было бы, конечно, интересно. Погоди: тебе я сэндвич сделала, так, может, и Феликсу сделать? А то мы с тобой будем жевать, а он – сглатывать слюну, и мне будет не по себе. Хотя, признаюсь, бородатые мужчины, арахисовое масло и джем – не самое удачное сочетание.

– Тебе полегчает, если я позвоню ему и скажу, чтобы захватил с собой все необходимое для пикника?

– Ой, и спроси его о чипсах. Может, у него есть немножко.

37

Чипсов у Феликса не нашлось, зато обнаружилось то, что он называл карманным пистолетом. Пистолет оправдал свое название, когда Феликс сунул его в карман пальто, продемонстрировав мне перед тем, как отправить отдыхать в свободное вместилище из хлопка и вискозы.

Это был револьвер. Стрелял Феликс так себе. А у меня было бы больше шансов, используй я ствол как колотушку, чтобы забить кого-нибудь до смерти.

Черри собрала вещи и уехала на несколько дней в Хьюстон, чтобы поселиться в гостинице, покопаться в тех экселевских файлах и, возможно, выяснить, какие маленькие сюрпризы они могут открыть. Она планировала обратиться к знакомым – знатокам финансовой экспертизы. По словам Феликса, некоторые из этих личностей были экспертами в абсолютно легальной области, некоторые – нет, но все они были в долгу перед ней.

В Мэйтаун мы отправились на кемпере Скрэппи, потому что она хотела заправить машину. По пути сделали остановку на заправке с магазином недалеко от города, купили Скрэппи ее чипсов, выбросили сэндвичи с арахисовым маслом и купили несколько готовых с ветчиной и сыром на хлебе, с корочек которого обрезали плесень, после чего заправили бензином кемпер.

В витрине магазина заправочной станции мы увидели табличку «Козлам вход воспрещен» и еще одну – о спасении души посредством летающих тарелок или о чем-то в этом духе. Последняя оказалась даже не табличкой, а листовкой, приклеенной на стекло.

Первую рекламу Народа тарелок мы увидели на билборде, установленном у дорожного знака границы города: «Они уже летят. Хотите познать вечный покой и счастье?» И номер телефона, по которому предлагалось позвонить. В том настроении, которое владело мной сегодня, я чувствовал, что мог бы и поддаться искусу.

В городе таких рекламных щитов было немало. Но никого с табличками и плакатами мы не встретили.

Шефа Нельсона мы нашли в его кабинете – одетого в тщательно выглаженную рубашку, со значком, сверкающим на солнце, и пистолетом в кобуре. На голове его уже красовалась шляпа. Она выглядела только что снятой с болванки и вычищенной.

Линяющая норка как будто облысела еще сильнее. Будь она живой, ей бы порекомендовали «Регейн»[50]. Вот утка на другом конце стола выглядела просто замечательно, если не считать того, что была мертва.

Шеф оценивающе взглянул на Феликса и сказал мне:

– Ваш брат, да? Я не спросил его имени тогда ночью, когда вы попали в камеру. Вернее, спросил, но забыл.

– Феликс, – напомнил брат.

– Да мне, по правде-то, не интересно. Краткий проблеск вежливости с моей стороны. Вы зачем здесь?

– Еду с вами, – ответил Феликс.

– Вот как, с нами?

– Мы подумали, что еще один человек не помешает, – пояснил я. – Это же не проблема, верно?

Шеф Нельсон еще какое-то время вглядывался в брата, как будто пытаясь определить, что он за человек.

– Это ласка? – спросил Феликс.

– Норка.

– А норки разве не… типа ласок?

– Без понятия, – ответил шеф Нельсон.

– Почти лысая, – заметил Феликс.

– Досталась от предшественника. Ладно, можете ехать с нами, только воздержитесь от критики моей норки. Вас там больше никто не ждет в машине? Типа кузена?

– Нет, – ответила Скрэппи. – Только мы.

– А что в пакете? – поинтересовался шеф Нельсон.

– Вы советовали захватить что-нибудь на ужин, – ответила Скрэппи.

– Ну да, вам посоветовал, а сам захватить забыл.

– Ой, это ничего, – сказала Скрэппи. – Чарли отдаст вам половину своих сэндвичей, и чипсов тоже можете поесть.

Я выразительно посмотрел на Скрэппи, но она отвела взгляд.

– Тэг! – позвал шеф.

Огромный пес прошествовал в открытую дверь кабинета с уверенностью льва в комнате, полной крыс. Он сел и облизнулся языком, похожим на мокрое банное полотенце.

– Поехали, – скомандовал шеф Нельсон.

С Тэгом в арьергарде мы направились не к патрульному автомобилю, а к личной машине шефа. Скрэппи, Тэг и я разместились на заднем сиденье, Феликс – на переднем пассажирском, а шеф Нельсон сел за руль.

Пока мы ехали, пес время от времени поворачивался и изучающе поглядывал на меня. Думаю, ему было тесновато.

38

В машине шефа Нельсона имелся старенький CD-проигрыватель, а в контейнере под подлокотником лежали стопки дисков. Из динамиков лилась пьеса Вагнера, и где-то на середине пьесы Скрэппи сказала:

– Я когда-то играла на треугольнике.

– В смысле – стучали по нему, – сказал шеф Нельсон.

– Это оценка любителя, – заявила Скрэппи. – Игра на треугольнике требует навыка и умения рассчитывать время. Это гораздо сложнее, чем может показаться непрофессионалу.

– Ну еще бы, – сказал шеф Нельсон. – А я вот могу стучать карандашом по алюминиевому стулу и получать этот звук безо всякой подготовки. Будь у Тэга большие пальцы, и он бы мог.

– Сомневаюсь. – Скрэппи отвернулась и стала смотреть в окно, похоже, оскорбленная тем, что ее мастерство в игре на треугольнике поставили под сомнение. Я пытался решить, действительно ли этот инструмент требует мастерства.

Тэг принялся вылизывать мои волосы. От этого у меня постепенно образовывался не коровий, а собачий лизок[51]. Я вытянул из кармана расческу и привел было волосы в порядок, но после полудюжины попыток бросил это занятие. Тэг привалился ко мне, и я обнял его одной рукой.

Бросив взгляд в зеркало заднего вида, шеф Нельсон сказал:

– Вообще-то он очень ласковый, если его не бесить. И скажу еще, чтобы вы знали: он пока слишком молод для серьезных отношений.

Мы ехали под бурный вагнеровский «Полет валькирий» и наконец выбрались на асфальт, который, казалось, только что смазали маслом; потом двинулись через густой лес. Солнце уже садилось, хотя света оставалось еще достаточно, чтобы не включать фары.

Мы продолжали катить по асфальту, пока дорога не сузилась до ширины подъездной дорожки, и приблизились к широким воротам из металлической решетки – распахнутым. Впереди вытянулась вереница машин. По обе стороны ворот стояли люди в оранжевых куртках и приветливо махали нам руками.