Джо Лансдэйл – Кино под небом (страница 41)

Я наблюдал за несколькими проезжающими мимо, прежде чем выстрелить в кого-либо. Полагаю, я начинал вырабатывать чутье.

Я выбрал машину и прицелился между двумя фарами. Поднял ствол винтовки, направив его на лобовое стекло, затем перевел вправо, туда, где должен был находиться водитель, и нажал на спусковой крючок.

С первого раза не получилось, поскольку ружье было поставлено на предохранитель. Машина проехала под эстакадой и исчезла.

Я снял винтовку с предохранителя, подождал другую машину, не забыв передернуть затвор и дослать патрон в патронник. Я чувствовал себя Лукасом Маккейном, стрелком.

Появилась следующая машина, и я выстрелил. Не знаю, попал я в кого-нибудь или нет, но она свернула с дороги, затем вернулась на проезжую часть, проехала под эстакадой и помчалась дальше. В следующей машине я в кого-то попал, поскольку она съехала с дороги, пробила ограждение из колючей проволоки и остановилась перед подземным переходом. Я увидел, как из нее, спотыкаясь, вышел человек, упал на траву, затем поднялся на ноги. Я сделал несколько выстрелов в его сторону и, видимо, попал, потому что он снова упал и больше не вставал. Выстрелив еще раз в его сторону, я вернулся к наблюдению за машинами.

Следующим был универсал, я выстрелил в него, и он врезался в боковую часть эстакады. Какая-то женщина открыла дверь и вывалилась наружу. Фонари эстакады ярко освещали лобовое стекло машины, и я увидел в детском кресле на пассажирском сиденье ребенка. Даже услышал, как он плачет.

Я прицелился и стрелял, пока наконец не попал, и он не замолчал. Тогда я решил, что сделал достаточно. Я был знаменитостью, хотя никто об этом еще не знал. Я представлял себе, как меня задерживают, надевают наручники, появляются телекамеры и начинают снимать меня в костюме Хопалонга, а потом мои пистолеты и мой винчестер с петличным затвором. Я надеялся, что в тюрьме мне позволят увидеть себя по телевизору. Но уже одно осознание того, что меня покажут, приводило меня в восторг. Впервые в жизни я был кем-то.

Сначала я подумал, что надо сдаться, но мне показалось, что это слишком просто. Я позволю им прийти за мной. Возможно, сделаю несколько выстрелов в их сторону, а потом, если они откроют ответный огонь, брошу оружие и скажу, что сдаюсь. Я не раз видел подобные сцены по телевизору. Тебя не убивают, если ты сдаешься. После того как я попаду на телевидение, мне будет все равно, что со мной сделают.

Я положил винтовку в багажник и уехал. Ехал, пока не приехал на небольшую заправку с продуктовой лавкой. Я был очень голоден, и мне нужен был бензин.

Зайдя туда, я купил колу и «Твинкис». Девушка за прилавком уставилась на меня. Мне это понравилось. Я почувствовал себя кинозвездой.

– Кто вы такой? – спросила она.

– Хопалонг Кэссиди, – ответил я, вытащил пистолет, приставил к ее носу и выстрелил, как только она закричала. Кровь залила весь кассовый аппарат. Я подошел к нему, открыл, взял часть денег, чтобы было чем заняться, взял свою колу с «Твинкис» и направился к выходу.

Тут на заправку заехал какой-то тип на большом черном эвакуаторе и зашел внутрь как раз в тот момент, когда я собирался выходить. Он посмотрел на меня, и я увидел, как его голова слегка дернулась. Он понял, что что-то не так. Я выхватил револьвер и выстрелил ему в грудь, он отлетел к стеклянной двери и ударился о нее с такой силой, что она треснула. Дверь распахнулась, и он свалился на пол. Я наклонился над ним и дважды выстрелил ему в голову.

Что-то в этом эвакуаторе привлекло меня. Я положил свою колу и «Твинкис» на его сиденье. Перенес в него из «Форда» свою винтовку, положил ее на пол. Поначалу мне было трудно управлять эвакуатором, но я знал, как это делать. На заправке я научился управлять многими машинами, чтобы ставить их в отсеки для замены масла и колодок.

Я ехал, не думая ни о чем, и вдруг увидел автокинотеатр «Орбита». Проигнорировать такое было нельзя. Я так давно не смотрел кино, что начал чувствовать себя оторванным от реальности. Заехав туда, стал смотреть фильмы и ждать, когда меня арестуют. Потом мне пришло в голову, что можно и не ждать. Что можно взять винтовку, зайти за один из экранов, проделать в нем дыру и начать стрелять по людям в машинах, как тот парень в фильме «Мишени». Возможно, потом появится Борис Карлофф, чтобы остановить меня. Мне бы это понравилось.

Но прежде чем я успел что-либо предпринять, прилетела комета и заперла нас всех в этом автокинотеатре. Никто не собирался меня арестовывать. Никто не собирался показывать меня по телевизору. Поначалу это угнетало, но потом я понял невероятную истину. Я жил в кино. Это не походило на работу на заправке. Не походило на возвращение домой к соседям-алкашам. Это было даже лучше, чем смотреть телевизор. Походило на мою стрельбу у эстакады, только было еще интереснее. Это кино не прекращалось, и каждый был вовлечен в него, хотел он этого или нет. Оно владело всеми нами, и нельзя было выключить его или переключить канал. Это был фильм с кровью и кишками, с диким монстром – Попкорновым Королем. Он был прекрасен. Он проповедовал насилие и религию. Если бы он добавил к своим речам еще и рестлинг, то охватил бы все три темы, которыми одержимо телевидение. Я любил его. Хотел, чтобы он высек меня ремнем. Я перестал носить костюм Хопалонга. Разделся и ходил голым, как и многие другие. Теперь я не стыдился своего тела. Все выглядели ужасно. Комета и Попкорновый Король сделали нас всех похожими друг на друга. Я боялся только одного: что все закончится хеппи-эндом, и все станут такими, какими были прежде. А это бы меня не особо обрадовало.

Но все продолжалось недолго. Комета вернулась. Я надел свой костюм Хопалонга и выехал из кинотеатра вслед за остальными. Думал, что снаружи меня ждет прежний мир. И единственным положительным моментом в этом я считал то, что меня в конце концов арестуют, мое лицо появится на телеэкране, и я буду запечатлен на видео на все времена.

Но прежнего мира не существовало. Там был другой мир. Вторая часть двойного кинопоказа.

Я твердо решил добраться до конца шоссе. Чем дальше я ехал, тем страннее все становилось. И мне хотелось увидеть, есть ли предел этой странности. Хотелось стать частью этого странного мира.

Однажды, когда я остановился, чтобы найти фрукты, я увидел в кузове эвакуатора монтировку. Взял и с ее помощью сломал висячий замок большого металлического ящика, приваренного под задним стеклом. Внутри лежал брезентовый тент, сигнальные ракеты, ножи, электрические провода, и другие предметы. Я знал, что они пригодятся мне позже.

Бензина в эвакуаторе хватило надолго. И когда я добрался до этого места, где на деревьях висела кинопленка, то понял, что нахожусь на верном пути.

Я двинулся дальше. Чувствовал себя, как Хамфри Богарт в фильме «Они ехали ночью».

Хотя тени, бури и ползучая кинопленка продолжали сопровождать меня, я начал видеть новые вещи. Материальные вещи. Например, манчкинов из «Волшебника страны Оз». Живых не видел, только мертвых. Они лежали либо рядом с шоссе, либо на нем, очевидно, сбитые машинами. Раздавленные или вздувшиеся. Их маленькие колпачки лежали рядом, похожие на дорожные конусы. Я проехал мимо одного, которого кто-то подпер палкой. В один рукав ему засунули еще одну палку и закрепили так, чтобы рука у него была вытянута вперед, как у автостопщика.

Я проезжал мимо машин, стоящих у дороги. Пустые. Остановился возле одной, в которой лежало тело, завернутое в пленку, как мумия. Пленка пульсировала, как назревший волдырь.

Мимо меня проезжали возвращающиеся назад машины. Никто из водителей не помахал мне.

Рядом с дорогой я увидел нечто похожее на развалившуюся водонапорную башню, но это была одна из марсианских боевых машин из фильма «Война миров». Из отверстия в ее верхней части свисало вялое, как спагетти, кальмароподобное существо.

Когда пришли грозы, они были еще более сильными, чем прежде. Голубые вспышки молнии подсвечивали кинопленку, и изображения с нее падали на землю, на деревья и на эвакуатор. В те короткие мгновения эти образы жили и дышали.

Эвакуатор был оборудован резервным баком, я переключился на него и продолжил путь. В конце концов мне пришлось остановиться и с помощью шланга из ящика в кузове эвакуатора откачать бензин из нескольких брошенных машин. Оказалось, это были последние, которые я видел на шоссе. Слитый с них бензин уместился бы в бумажном стаканчике. Но именно на этом бензине я добрался до конца шоссе.

Мне удалось более внимательно рассмотреть манчкинов. Да, они были материальными, но все же не настоящими. Это были искусно сделанные манекены. По мере моего продвижения, их становилось все больше, и не все они были манчкинами. Это были такие манекены, которые часто использовались в старых фильмах, например, когда нужно было изобразить падение тела в Ниагарский водопад. Днем, когда было светло, я остановился, чтобы рассмотреть марсианские машины. Оказалось, что они деревянные, и покрашены серебряной краской, а марсиане – просто резиновые осьминоги.

Мне это понравилось.

Наконец я доехал до конца шоссе.

И там была «Орбита».

Она много чем отличалась от той, из которой я уехал, но это была «Орбита». Шоссе было змеей, кусающей себя за хвост.