Джо Лансдэйл – Кино под небом (страница 37)

В землю рядом с дорогой была воткнута большая раздвоенная ветка с грубо сделанной вывеской, гласящей: ДЕРЬМОТАУН.

Люди жили в своих машинах и примитивных хижинах. Рядом текла река, в которой ловили рыбу. И, конечно же, в изобилии росли фрукты.

Гармоничным городок назвать было нельзя, но, похоже, дела у него шли неплохо, если учесть, что над ним нависала пелена обреченности, сотканная из горького опыта.

Мы остались там на некоторое время, жили в машине, наблюдая за тем, как это место пытается стать полноценным населенным пунктом.

Однажды ночью какой-то парень, примерно моего возраста, раздобыл где-то веревку, вышел на окраину города, выбрал большой дуб, перекинул веревку через сук, сделал петлю и повесился.

На следующее утро он болтался там, с багровым лицом, похожий на перезрелый плод, который вот-вот упадет с лозы. Бревно, на котором он стоял и которое в последний момент оттолкнул ногой, лежало примерно в шести футах от его ног. Я подумала, не смотрел ли он с сожалением на это бревно в последние мучительные минуты своей жизни.

Мы с Тимоти помогли спустить его вниз, другие избавились от тела, а на следующую ночь девочка лет двенадцати пошла туда, забралась на сук, накинула веревку на шею и тоже повесилась.

Ее обнаружили на следующее утро. Сью Эллен пошла посмотреть на нее. Ни Тимоти, ни я не пытались отговорить ее. Она видела и не такое, и удерживать ее было все равно что закрывать дверь сарая после того, как оттуда сбежал весь скот. И все же то, как она смотрела на лицо мертвой девушки, заставило меня содрогнуться. Можно было подумать, что она смотрит на лик Мадонны.

Веревку срезать никто не стал. Думаю, что это был выход, о котором все хотели помнить, даже если никто не собирался им воспользоваться.

В сообщество регулярно вливались новые люди. Все они ехали какое-то время по этой дороге, сдавались и поворачивали назад. Вкатывались в Дерьмотаун на машинах, толкаемых одними выхлопными газами. Или приходили, уставшие и побежденные.

Я все еще думала о конце шоссе, поэтому разговаривала со всеми новичками, с кем только могла. Никто из моих собеседников не добрался до конца. Они говорили, что с каждым днем дорога становилась все хуже и страннее, а некоторые были уверены, что шоссе никогда не кончится.

Город рос, и веревка становилась все более популярной. Сью Эллен проводила много времени, глядя на нее. Я решила, что пора двигаться дальше.

Тимоти согласился. Целыми днями он собирал камни, выносил их на середину шоссе, клал на исчезающую желтую линию и отбивал клюшкой для гольфа. Он, как и я, восстановил силы и мог отбивать камни очень далеко. Занимался этим с раннего утра до наступления темноты. Почти перестал разговаривать.

Я поговорила с обитателями города, у которых были машины, поспрашивала, могу ли я взять у них бензин. Многие из них отвечали, что все равно проехали столько, сколько хотели, и отдавали его мне. Я сумела раздобыть канистру и шланг. Сливала бензин из машин в канистру и заправляла им «Форд Гэлакси».

Пока я занималась этим, Тимоти играл в гольф, а Сью Эллен смотрела на веревку.

Я положила в багажник канистру бензина и немного фруктов, затем забрала Тимоти и Сью Эллен и увезла нас из города. Тимоти уже не годился в качестве водителя. Он не мог держать себя в руках. Королевский попкорн что-то сделал с ними обоими. У них начались какие-то флэшбэки. Они пересказывали фразы из фильмов, которые шли в «Орбите». Сью Эллен даже могла имитировать звуки гвоздодера из «Кошмара дома на холмах».

В общем, мы выехали из Дерьмотауна, и я нажала на педаль газа и все время глядела вперед, высматривая конец шоссе.

2

Ехали мы очень быстро, останавливаясь лишь для того, чтобы поспать и достать фрукты из багажника, но уже через пару дней ситуация начала меняться.

Когда я впервые обратила на это внимание, уже наступила ночь. По мере того как темнело, джунгли становились все гуще. Огромные корни пробивали бетон и выползали на шоссе вместе с лианами, которые сплетались между собой, как нити сложного гобелена.

Когда шины «Форда Гэлакси» наезжали на крупные корни, рессоры ходили ходуном, а когда под нами оказывались крупные лианы, те лопались, как садовые шланги, наполненные черной водой.

Солнце, как огненная голова, кивало из-за горизонта в той точке, где исчезало шоссе. И там же взошла луна, словно гадкий маленький ребенок, наклонившийся, чтобы показать нам свой пятнистый зад.

Я включила фары. Деревья по обе стороны шоссе нагнулись вперед и соприкоснулись кронами, образовав лиственный туннель, по которому, словно пуля из ствола пистолета, летел «Форд Гэлакси».

Ветер усилился, по дороге закружились листья, к ним присоединились пакеты из-под попкорна, стаканчики из-под прохладительных напитков, конфетные обертки и образовали небольшой смерч, лавиной обрушившийся на наше лобовое стекло. Я смахнула мусор дворниками и промчалась через еще один смерч, затем еще один, и еще, каждый из которых набирал силу, и машина неистово тряслась.

Мне казалось, что по обеим сторонам дороги виднеются экраны или фрагменты старых автокинотеатров, но из-за теней я не была в этом уверена.

Что-то прилетело мне навстречу и прилипло к лобовому стеклу, и я никак не могла понять, что, пока это не сдуло ветром. Но оно было похоже на одну из тех аляповатых киноафиш, которые можно увидеть в фильмах ужасов.

Я взглянула на Тимоти, но он уже давно отключился и, прислонившись к двери, тихонько похрапывал. Сью Эллен спала, растянувшись на заднем сиденье.

По спине у меня побежали мурашки, но я не стала сбавлять скорость и сворачивать к обочине. Я не знала, что найду там, если остановлюсь. Да и мысль о том, чтобы затормозить, беспокоила меня, особенно теперь, когда тени становились все гуще и выглядели чудновато. Я использую слово «чудновато» в самом широком смысле, поскольку чудом там и не пахло.

Тени трепетали, перекатывались по дороге, как круглые пустынные кусты, и ударялись о машину с шумом, как мокрые одеяла. Это были очень странные тени. Тени деревьев и листьев, мужчин и женщин, гигантских обезьян, динозавров и летающих тварей размером больше двухэтажного автобуса.

Я не видела источника теней, но у меня было ощущение, что, если он и был, они жили независимо от него.

Мне казалось, что я вижу в своем зеркале движения, лица, отражения предметов в окнах. Казалось, что я слышу шепот, смех и вздохи.

Потом стало совсем плохо. Ветер поднялся, подхватил все тени, пакеты из-под попкорна, конфетные обертки, стаканчики, плакаты (теперь я была в этом уверена), и прочий мусор, и стал швырять в нашу машину, крутить вокруг нее. Затем, присосавшись к машине, принялся поднимать ее и ронять, поднимать и ронять. И в какой-то момент, когда она рухнула обратно на дорогу, заднее правое колесо лопнуло со звуком, похожим на выстрел из шестизарядного револьвера.

Машина пошла в занос, и я попыталась рулить в ту же сторону, как сказано в руководстве. Но занос послал меня на хрен, и тени поглотили машину, лишив нас света.

«Форд Гэлакси» продолжал кружить. Тимоти налетел на меня, мы ударились головами, и меня поглотила тьма.

3

Очнувшись, я обнаружила, что машина выровнялась и я лежу одна на переднем сиденье. Пассажирская дверь была открыта.

Я села прямо и, прижавшись к спинке сиденья, попыталась прийти в норму. Увидела сзади фигуру Сью Эллен, лежавшую частично на полу, частично – на сиденье. Протянула руку назад и коснулась ее. Она застонала, медленно села и схватилась за челюсть.

– Ты в порядке? – спросила я.

– Фильм уже закончился? – поинтересовалась она в ответ.

– Нет еще, – ответила я. Затем осторожно убрала ее руку от ее лица и увидела тонкий порез, идущий от уголка рта до подбородка – фактически царапина. Похоже, ей было не очень больно.

– Подожди здесь, хорошо?

– Ты идешь в торговую палатку?

– Я сейчас вернусь.

– Где Тимми?

– Я иду за ним.

– Пусть принесет мне большой пакет попкорна, хорошо?

Я не могла понять, то ли авария так встряхнула ее, что выбила из временных рамок, то ли у нее случился очередной флешбэк. Возможно, она смотрела какой-то фильм через лобовое стекло машины.

Когда я выбралась из салона, ветер был все еще сильным, но уже не таким, как прежде. Я на мгновение ухватилась за ручку двери и двинулась к задней части машины. Багажник был открыт, ключи торчали в замке. Тимоти взял их и пришел сюда. Возможно, ему захотелось фруктов.

Я вытащила ключи, положила их в карман брюк и увидела, что его сумка для гольфа извлечена из-под фруктов. Она торчала из машины на целый фут. Похоже, Тимоти взял одну из своих клюшек. Если Сью Эллен все еще пребывала в автокинотеатре и смотрела кино, то, возможно, Тимоти решил, что он участвует в открытом турнире Боба Хоупа, или как там те соревнования называются.

Повсюду валялись раздавленные фрукты, канистра с бензином была помята, но не протекла. Я поставила ее прямо, взяла какой-то фрукт, съела несколько кусочков и стала искать Тимоти.

Последний порыв ветра пронесся мимо, оставив на машине и на земле пакеты из-под попкорна и разный мусор. К заднему ветровому стеклу прилип плакат. Тени развеялись, луна светила ярче, и я смогла прочитать надпись на плакате. «Техасская резня бензопилой». Слова выглядели так, словно были написаны кровью.