Джо Лансдэйл – Кино под небом (страница 35)
– Ты обещал мне, Тимми. Ты сказал, что возьмешь меня. Знаешь же, что я хочу посмотреть «Кошмар дома на холмах».
Я повернулась и посмотрела на Сью Эллен, сидевшую посередине заднего сиденья. Она была светловолосой, светлокожей, с влажными голубыми глазами, с вздернутым веснушчатым носиком и с красными губками бантиком. И хотя в темноте всего этого было не разглядеть, говорить ей «нет» было все равно что пинать щенка за то, что он лижет тебе руку.
– Мы будем чувствовать себя ужасно, – сказал Тимоти. – И потом, «Кошмар дома на холмах»? Как я позволил тебе уговорить себя на это?
– Ты обещал, Бубба. А если я чего-то там не пойму, ты мне объяснишь.
– А вот не факт. Возможно, это мне потребуется твое объяснение.
– Видишь, я уже достаточно взрослая.
– Хоть одно слово о комарах, хоть одна жалоба, и мы уезжаем отсюда.
– Договорились.
Если б было еще жарче, комары гуще, или Сью Эллен обладала бы обаянием горбатого ассистента доктора Франкенштейна, мы б, наверное, сразу отправились домой. Тогда бы Сью Эллен выросла и стала разбивать сердца, а Тимоти – катать маленькие белые мячики по широким зеленым полям за неоправданно большие деньги, а у меня, возможно, была бы своя студия карате.
3
Еда в палатке стала заканчиваться, и мы, воспользовавшись перочинным ножом Тимоти, отрезали полоски от кожаных чехлов для сидений. Кожа, видимо, была чем-то покрыта (спрей для защиты от грязи?), так как поначалу нас от нее тошнило, но через некоторое время мы привыкли. Когда у нас еще была кока-кола из палатки, мы смачивали кожу в ней и жевали, и иногда заедали миндальными орешками в шоколаде. Но когда в палатке все закончилось, пришлось есть полоски кожи прямо так.
Люди вокруг нас сходили с ума, зверели от голода, убивали и ели друг друга. Сью Эллен тоже было не очень хорошо. Она почти все время выглядела сонной и постоянно настаивала, чтобы мы отвезли ее домой, иначе мама с папой будут волноваться. Говорила, что больше не любит кино. Скучала по своей собаке. Много чего говорила.
Несколько раз мне приходилось применять боевые искусства, чтобы защититься от психов, которым я была нужна либо для секса, либо в качестве еды. Мы никогда не пытались прояснить ситуацию. Я наносила им быстрый удар в голову, и они уходили. Но со временем я слишком ослабла для занятий боевыми искусствами. Да и многие окружающие нас люди были слишком слабы, чтобы что-то предпринять. Можно сказать, что это был своего рода компромисс. Чувствовала я себя неважно, но люди, которые могли причинить вред мне, Тимоти и Сью Эллен, тоже были не очень готовы к Бостонскому марафону.
Затем появился Попкорновый Король.
Оглядываясь назад, могу сказать, что он был довольно странным сукиным сыном. Но когда эти два парня соединились под воздействием молнии и у них появились все эти способности, татуировки ожили и стали бегать по улицам и так далее, я даже не удивилась.
Все тогда было странным, разве нет?
Что меня удивило, так это когда он, используя свои способности, снабдил нас попкорном с кока-колой и начал рассказывать о том, что он наш спаситель, что кино – это реальность, а убийство и хаос – это абсолютно нормальное явление и наше спасение. «Кстати, если у вас есть трупы, – говорил он, – приносите их мне, и я их съем». Вы знаете этот рэп.
Когда он перестал раздавать попкорн и на какое-то время исчез в торговой палатке, как Иисус, ушедший в пустыню, скажу вам честно, я была отчасти подавлена. Предстояло снова есть чехлы для сидений.
Когда он наконец появился, у него уже не было попкорна, чтобы угостить нас. По крайней мере настоящего. Теперь это был заменитель, который он выблевывал. И у этих зерен были налитые кровью глазные яблоки.
Странность приобрела новый облик и вышла на новый уровень. Я не собиралась есть эту гадость, ни за что. И Тимоти тоже.
А Сью Эллен съела. Мы никак не могли остановить ее. Сначала пытались, но она все равно вырвалась и добралась до этого попкорна. Говорила, что он сладкий, как конфета, и бегает у тебя в голове, как горячая ящерица. Говорила, что смотреть через глаза – это как смотреть через проектор. Ощущение такое, будто ты становишься светом и звуком, которые излучаются проектором и попадают на экран. Будто ты становишься самым быстрым и ярким существом в мире. Говорила и другие подобные вещи, совершенно не свойственные двенадцатилетнему ребенку. Например, что когда смотрит на нас, то вместо глаз на наших лицах видит маленькие экраны, а на экранах – маленькие картинки из нашего прошлого. И думаю, так оно и было, поскольку она говорила нам то, чего мы не рассказывали ей о себе. Например, о том, как мы играли в доктора.
Таинственные вещи. Магия попкорна.
И со временем «глазастые» кукурузные зерна уже не казались такими странными. И что с того, что этот попкорн имел глазные яблоки и им блевал Король? Что тут такого?
Мысль о том, чтобы похрустеть этими глазными яблоками уже не казалась настолько странной. Я еще подумала, что по консистенции это похоже на размокший «Крекер Джек». Может, именно рвота делала попкорн сладким? Действительно ли свет, тени и звуки начинали бегать у тебя в голове, подобно горячей ящерице, как это описывала Сью Эллен? Было ли это так на самом деле? Узнаю ли я новые и удивительные вещи?
Я оглядывалась на других людей. Они ели этот попкорн, но, похоже, жилось им не лучше, чем мне. Они были слабыми, больными, злобными, и постоянно голодными. Угасали так же, как и я, только прикрывались зельем Короля, смешивая ее с его же лже-религией. Но умрут они так же, как и я.
И все же, долго вы не продержитесь. Голод – самая сильная зависимость на свете. По сравнению с ней героиновая зависимость может показаться привычкой пить колу.
Тимоти сдался. Ему надоело жевать чехлы для сидений и слушать, как урчит живот. Он поступил, как Сью Эллен и съел «рвотный» попкорн. В первый раз, когда он это сделал, он вернулся, рассказывая о цвете лжи. Его дыхание пахло нечистотами, глаза остекленели. Мне стало интересно, какие фильмы проецируются в его сознании.
Чтобы держаться подальше от попкорна, я использовала свои боевые искусства. Я была слишком слаба, чтобы практиковать их, но прокручивала движения в голове. Пыталась отвлечься от голодных мыслей, представляя себя голой и сильной, отрабатывая все известные мне приемы в быстром, медленном и среднем темпе.
Получалось неплохо, но недостаточно хорошо. Со временем желудок начал одерживать верх, и я бы перешла на попкорн, если б не появился тот мужчина.
Об этом трудно говорить, но мне кажется, что, несмотря на всю чудовищность ситуации, это все равно лучше, чем попкорн. Попкорн заставил бы меня петь песню Короля, а я была не готова к цвету лжи и к кино в голове.
Итак, поехали. Рассказываю, как есть.