Джо Лансдэйл – Бубба и Kосмические Kровососы (страница 17)

Призрак заскрежетал и улетел, оставив за собой пар.

Элвис вздрогнул.

- Вроде мог бы уже привыкнуть к этой херне.

21

Дом-призрак

Она просочилась синим туманом в щель под дверью спальни, слетела по лестнице, как злая тучка с молниями, готовая пролиться на землю дождем, и чуть не сбила Дженни с ног.

И отправилась дальше, к передней двери и в щель. Облетела дом на огромной скорости, а когда долетела до заднего двора (и это Элвис уже видел из окна), проскочила мимо влажной тени, у которой было какое-то свое задание, и врезалась в катящийся шар из зубов и щупалец.

Выглянув из окна нижнего этажа на шар ужаса и дом-призрак, Джон Генри сказал:

- Что это за хрень, огромный пляжный мяч?

- Пойдем, а то без веселья останемся, - сказал Джонни, и они наперегонки побежали к двери.

Даже несмотря на воодушевление, во дворе они замерли в изумлении, гладя, как дом-призрак (раздувшийся до огромного размера) катается и толкается со злым шаром из мяса, разбрасывая траву и землю. Вампирский шар хлестал щупальцами и щелкал зубами. Дом-призрак принимал удары. Кроваво-красные брызги эктоплазмы быстро парили в небо, а не орошали землю.

Дом-призрак махал твердыми кулаками, пинался твердыми ногами, тряс шар ужаса, как крысу в миксере, но тварь все выдержала, покраснела, стала похожей на пузырь, попыталась всосать противника в свое тело, как пылесос – грязь.

Дом-призрак сопротивлялся. Воздух искрился от их энергии. Птицы падали замертво с деревьев. От дома отваливалась штукатурка.

Широкая тень от шара эктоплазмы просочилась в землю, а потом из земли поднялись скелеты – черные, словно обугленные, в костлявых пальцах - кости, мечи и секиры, лезвия цвета смазанного обсидиана. Когда скелеты улыбнулись, на белых зубах заиграл лунный свет, – костяная стена в пятнадцать метров шириной и шесть метров глубиной.

Джонни и Генри замедлились, глядя, как на них маршируют кости.

- На что только не насмотришься на нашей работе, да? – сказал Джон Генри.

22

Элвис на позиции

Элвис выглянул и подумал: ”Бля, это же диверсия. Вампиры знают больше, чем мы думали, это как в шахматах – слон е-3 – е4 в жопу королю, шах и мат, а король-то здесь я”.

Элвис поднял окно, выглянул и посмотрел вниз. Иисусе на палочке. Некоторые черные скелеты оторвались от армии и уже лезли по стене к нему.

Элвис залез под кровать, достал свою сумку. Вынул заговоренный и блестящий меч, произнес вслух:

- Ну ладно, детка. Пора.

23

Во дворе

Джон Генри и Джонни не двигались с места, наблюдая, как из-под земли растут новые ходячие кости, словно посеянные драконьи зубы Кадма. Увидели, как остальные лезут в открытое окно Элвиса.

Монстры направлялись к ним, гремя костями. А потом загрохотали, как сервант с тарелками, который спустили по лестнице.

Джон Генри взмахнул молотом.

Ветер от взмаха было слышно во всех уголках двора. Он описал серебряную дугу. Молот блестел и молот пел, бил ходячую костлявую армию прямо по черепушкам, отправляя эктоплазмическую мозговую жижу в ночь.

Джонни выстрелил из арбалета, послал болт в открытую пасть между ярко-белых зубов, снаряд вышел с другой стороны черной головы. Монстр развалился, как древний поеденный молью ковер.

Джонни зарядил новый болт.

Джон Генри скакал по двору, как кузнечик, размахивая молотом быстрее и быстрее; при взмахе тот шипел, как стейк на раскаленном гриле, а когда попадал, черные кости гремели и разлетались.

Теперь они подобрались слишком близко, чтобы Джонни стрелял из арбалета. Он сдернул стрелу с ложа, бросил оружие и столкнулся с одним из скелетов. Тот открыл рот. Зубы щелкнули и изо рта вылетела влажная пена, хотя вылетать ей было неоткуда – там были только кости.

Или так казалось Джонни. Но, когда он вонзил стрелу, она вошла между ребер скелета и как будто застряла в воздухе. На костях была плоть или что-то сродни ей, только невидимая человеческому глазу. Когда Джонни выдернул болт, из невидимой раны потекло что-то видимое. Слизь – темная, как кости, вязкая, как кленовый сироп.

- Фу-у-у-у, - сказал Джонни.

Теперь они навалились вместе. Джон Генри размахивал молотом, а Джонни колол болтом, и враги падали, но их было слишком много – даже больше, чем было секунду назад, они так и росли из пропитанной тенью земли.

Сражаясь и отступая по направлению к дому, они видели в другом конце двора дом-призрак, все еще воюющий с гигантским шаром из не пойми чего. Оба катались, как эктоплазмические перекати-поле, вырывая друг из друга куски. Зубы, когти, ногти, щупальца и тому подобное, все хлестало и корчилось, цеплялось и рвало. Верх не брала ни одна из сторон.

Джон Генри шагнул вперед, навстречу волне костяных воинов. И начал то, что делал всегда во время боя. Петь.

- Джон Генри машет молотом, Он машет как мужик. И всякий раз, как машет, Звон по земле стоит. Подходи и стройся, Свое ты получи. Я, друзья, Джон Генри. Со мною не шути.

Джонни думал, что Джону Генри не помешают уроки вокала, но его пение и улыбка, с которой он орудовал молотом, словно черный бог гибели, придавала смелости.

Джонни вонзил поглубже арбалетный болт в макушку одной из тварей, размахивал из стороны в сторону, доставая наконечником цели: ребра, черепа, втыкал глубоко в невидимую плоть. Кости осыпались, но тут же появлялись новые. Воздух наполнил топот их шагов, грохот молота Джона Генри и сток болта Джонни. Куча костей росла, а они все шли и шли.

Джонни обернулся и увидел Джона Генри, который улыбался и пел, легко размахивая молотом.

И тогда Джонни тоже улыбнулся. Его захватил азарт битвы, даже в окружении костей.

И он бился.

24

Элвис наверху

Элвис, глядя, как скелеты лезли по стене, как пауки, отступил от окна и встал на кровать. Так он стал выше – это преимущество. Так он надеялся.

Пару раз взмахнул заговоренным мечом, чтобы привыкнуть.

Они прорвались через открытое окно, по одному, но стоило им войти в комнату, как пентаграмма над кроватью вспыхнула и кровать охватило янтарное свечение. Заклинания, обереги и защита от Чудил лишали тварей сил. Входя в комнату, они трещали, как сухие листья, запинались.

«Хоть на что-то эти заклинания годятся», - подумал Элвис.

Они навалились на кровать, и Элвис махнул мечом.

Кости раскалывались и трещали об пол и стены. Он скакал по всей кровати, словно Эррол Флинн. Прижался к стене, встав ногами на изголовье. Они лезли на кровать с крысиной целеустремленностью; с голодным желанием захватывали единственный плот в море.

Меч Элвиса сверкал.

Сверкали и зубы, вылетая изо ртов и отскакивая от стен, как брошенные леденцы. Черепа раскалывались, мозжились и вскрывались. Меч прошел через грудь одного, пронзив невидимую плоть, через невидимую глотку другого, но в окно лезли новые, постоянно рождаясь из обрывков тени внизу.

- Разрази меня гром, - сказал Элвис.

Он рубил и резал. Его схватили. Он напрягся и отбросил врагов. Меч нарисовал в воздухе узор из серебряных нитей, которые задерживались и не исчезали. Он знал, что это значит.

Заклинание на мече ослабевает.

Но как раз вовремя. Они перестали наступать. Их кости растворялись, как сахарная вата, а то, что до этого было невидимо, распухло на полу гнойно-желтым и испарилось.

Элвис сошел с кровати и вытащил из-под нее сумку, положил на простыню. Открыл и осмотрел свои вещи. Там было что-то вроде увеличительного стекла, но сама линза была из витража сатанистов из Болгарии. Стекло нашли во время археологических раскопок и каким-то образом оно попало в руки Полковнику, который передал его Элвису.

Не успел он вытащить стекло из сумки, откинуть ее к изголовью и встать обратно на кровать, как они полезли снова. Он был им нужен больше других.

У харизмы есть и минусы.

Элвис воткнул меч перед собой в матрас и поднял увеличительное стекло. Тени в углу комнаты слетели с места и заскочили в витраж; из него выстрелили лучи черного света, как копья, и врезались в приближающихся скелетов с силой пуль из «Магнума». Кости разлетелись и попадали. Судя по звуку, комнату как будто засыпали деревяшками из Дженги.

Элвис, прижавшись к стене, прочно встав на изголовье, поворачивал стекло туда и сюда. Символы на потолке и стенах стали кружащимися узорами синего, красного и желтого света, набрасывались на черные кости, отчего те вспыхивали яркими цветами, трескались, взрывались и падали.

- Вовремя, блять, - сказал Элвис, когда последний из мертвеходов рухнул на пол, а их плоть стала видимой и дрожала, как гнойные волдыри, когда ее тревожили знаки, нарисованные на полу.

Элвис решил, что все уже кончено, но пол вздрогнул и волнующаяся смесь лимонного гноя приподнялась, изукрашенная защитными символами как татуировками. Масса набухала, набухала и набухала, пока не достала до потолка, а потом взорвалась, залив всю комнату, кровать и Элвиса. Он стал похож на клоуна, которого закидали яичными пирогами.

А потом почувствовал, что волнение в воздухе улеглось.