Джо К. Тейт – Пока все смотрят (страница 4)

– Школьный купальник… серьезный подход, – усмехается Тайлер.

– Ты надеялся, что ради тебя я надену бикини?

– Упаси господь! – В его голосе столько насмешки и притворного ужаса, что я тут же жалею и о сказанном, и о том, что пришла. Я не удивлена, что он не считает меня привлекательной, но разве не грубо заявлять мне об этом прямо в лицо?

– Ладно, это была идиотская затея, лучше я пойду.

Хватаю свою одежду с лежака, но Тайлер преграждает мне дорогу.

– В чем дело? Что я не так сказал?

– Дай-ка подумать… Примерно все. Как мы будем с тобой притворяться парой, если и двух минут рядом провести не можем?

– Это не я пытаюсь сейчас сбежать. У меня нет проблемы находиться рядом с тобой. Прекрати, Скай. Ты что, не можешь перебороть свою неприязнь ко мне даже ради дела? И кстати, откуда вообще она взялась? У тебя что, какая-то редкая аллергия?

– Аллергия? – растерянно переспрашиваю я.

– Ага, на красивых, умных и невероятно обаятельных парней, как я.

– На чемпионате по завышенной самооценке первое место определенно досталось бы тебе.

– Конечно, я всегда побеждаю, – кивает Тайлер, игнорируя сарказм, которым сочатся мои слова. – А теперь давай прыгай в воду и покажи, что умеешь, чтобы я понимал, с чем придется работать.

– А ты знал, что брасс – самый древний стиль? Рисунки плывущего таким способом человека находили даже на стенах пещер каменного века.

Тайлер закатывает глаза.

– Эта информация не поможет тебе плыть. Как и те километры докладов, которые ты успела написать за последние сколько… года четыре?

Я кошусь на бассейн. Он в несколько раз меньше школьного, здесь, естественно, нет канатов и дно ровное, без перепадов глубины. Интересно, насколько он глубокий? Из-за яркого солнца поверхность бликует, и смотреть на нее долго неприятно.

– Ну, – торопит Тайлер, – ты собираешься весь день гипнотизировать бассейн взглядом? Просто проплыви из одного конца в другой как умеешь.

Чувствую себя полной идиоткой, руки невольно сжимаются в кулаки, а пульс подскакивает. Ненавижу выставлять себя неумехой, не хочу, чтобы он смеялся надо мной.

На плечо вдруг опускается ладонь, от неожиданности я вздрагиваю и отшатываюсь. Нога скользит по мокрому бортику, и я падаю в бассейн. Вода смыкается над головой, заливается в глаза и уши, попадает в нос. Я в панике дергаю ногами и руками, пока не выныриваю на поверхность.

Тайлер склоняется над бассейном и удивленно таращится на меня, пока я, отплевываясь от воды, подплываю к бортику и пытаюсь выровнять сбившееся дыхание. Видимо, убедившись, что я не собираюсь тонуть, он смеется и что-то спрашивает. Едва слышу его, кровь стучит в ушах, ноги не достают до дна – слишком глубоко или я слишком мелкая.

– Скай, прием! – зовет Тайлер. – Ты в порядке? Чего испугалась так?

– Не люблю, когда меня трогают, – бормочу я.

– Ла-а-адно, – тянет он и, окинув меня еще одним внимательным взглядом, отдает первое указание: – Давай туда и обратно.

Опозориться еще сильнее после такого, мягко говоря, неэлегантного падения невозможно, поэтому я, тяжело вздохнув, плыву до противоположного конца бассейна.

Я не боюсь воды или глубины. Но, когда нас в пятом классе привели в бассейн и начали учить плавать, оказалось, что я делаю это хуже всех. Это было унизительно. Я старалась, правда старалась нагнать остальных, но сдалась после нескольких месяцев. До появления Тайлера мне казалось нормальным быть успешной или в учебе, или в спорте… Все и сразу невозможно, да? Что ж, не для него.

На обратный путь сил, кажется, не хватит, поэтому цепляюсь за бортик. Тайлер, который шел параллельно со мной, пока я плыла, остановился и навис сверху.

– Это все? Кошмар, Скай. Когда ты в последний раз плавала?

– Какая разница? Ты будешь издеваться или начнешь уже учить?

– Я не издевался, – начинает спорить он, но обрывает сам себя. – Ладно, может, чуть-чуть. Просто приятно видеть, что ты не всегда такая самоуверенная.

– Спорт – это не мое, – зачем-то озвучиваю я очевидный факт.

Он смеется, соглашаясь, и сообщает, что мы начнем с кроля. А потом кидает мне плоскую сиреневую доску и объясняет, что нужно положить на нее ладони, а потом плыть, работая только ногами.

Все повторяется: я плыву, он идет вдоль бассейна по бортику.

– Еще раз, но теперь попробуй делать вдох, а выдыхать, опустив лицо в воду.

– Без этого никак?

– Это кроль. Ты собираешься все время плавать, задрав подбородок?

– Не люблю, когда вода в нос попадает.

– Ну так выдыхай в воду, а не вдыхай.

Хочется запустить доской ему в лицо, чтобы стереть с него самодовольное выражение, но природное упорство берет верх. Я могу всему научиться, нужно только постараться.

Снова плыву, на этот раз получается еще медленнее. Мышцы налились усталостью, руки и ноги отяжелели, но я толкаю себя вперед, сжав зубы. На четвертом заходе Тайлер зевает, когда я доплываю до края. Придурок.

Я вылезаю из бассейна, ощущая себя в большей степени медузой, чем человеком – могу только растечься желеобразной лужицей на раскаленных солнцем плитках бассейна. Именно это я и делаю, наплевав на то, как выгляжу со стороны.

– Двадцать минут – твой максимум, Скай? – доносится издевательский голос Тайлера откуда-то сверху. Я не вижу его, потому что закрыла глаза рукой, прячась от ослепляющих лучей. – Могла бы хоть постараться.

– Я старалась.

Даже эти два слова даются с трудом. Валяться вот так, без сил, у его ног унизительно, но я не могу заставить себя встать. Плитки теплые, и лежать на них приятно. Мышцы покалывает, а сбитое дыхание медленно возвращается в норму.

Живот вдруг издает урчание, и я прижимаю к нему руку, молясь, чтобы звук только мне показался оглушительно громким.

– Кто приходит на тренировку голодным? Или ты из тех дурочек, что морят себя диетами ради идеальной фигуры?

– Я не успела поесть.

– Ну так пойдем поедим.

Приставляю ладонь ко лбу козырьком, приоткрываю один глаз и смотрю на Тайлера. Он наклоняется и протягивает мне руку, чтобы помочь встать. Его глаза в ярком дневном свете завораживают, сейчас в них больше зеленого, но я знаю: стоит нам отойти в тень, и они потемнеют до глубоко карего, оставив от зеленого только тонкий намек вокруг черного зрачка. Почему я думаю об этом? Кажется, от усталости помутилось в голове.

– Чего это ты такой добрый?

– Это просто еда, Скай. Вставай давай, хватит валяться. Быть жалкой не в твоем стиле.

– Зато быть занозой в заднице – в твоем, – ворчу я, вставая и игнорируя протянутую руку. Не собираюсь лишний раз его касаться, но от предложения перекусить отказаться не могу. – Где у тебя можно переодеться?

– В ванной на первом этаже.

«На первом этаже», – передразниваю его про себя. Ну конечно, у них несколько ванных комнат. Очень сложно оставаться невозмутимой и не завидовать, когда мне приходится по утрам вставать раньше остальной семьи, просто чтобы не застрять в очереди на чистку зубов.

Мы проходим через двор и широкий холл. Тайлер машет рукой в сторону кухни и говорит, что будет ждать там, а потом показывает на дверь ванной.

Я стараюсь переодеться как можно быстрее и не обращать внимания на то, как сияет белоснежная раковина, словно ее только установили, как вкусно пахнет ароматизатор воздуха и что на подоконнике с матовым приоткрытым окном стоит ваза с живыми цветами. Кто вообще ставит живые цветы в ванную?

Тайлер, успевший переодеться в футболку и шорты, ждет на кухне, сидя на высоком барном стуле.

Мне кажется, что я стою посреди кухонной секции в магазине, а не в реальном доме. Встроенная техника, матовые фасады гарнитура, минимум декора – пара керамических чаш и кулинарные книги, сложенные аккуратной стопкой. Сомневаюсь, что после покупки кто-то их открывал.

Все выглядит слишком чистым, словно здесь или никогда не готовили, или готовят только специально нанятые люди, сразу убирающие за собой каждую крошку и тарелку. Белые стены отражают естественный свет, льющийся через большое окно, которое выходит в сад. Зелень снаружи – единственное, что делает кухню живой.

И тихо. Во всем доме тишина, даже здесь из всех звуков – только щебетание птиц за окном. Это так разительно отличается от маленькой кухни в моем доме, с потемневшими от времени дверцами шкафов, глубокими царапинами на столешнице, разномастной посудой и вечным беспорядком. Сколько ни убирайся, в мойке всегда мгновенно появляется чья-то чашка, на полу – детская машинка, а на столе – тарелка недоеденных хлопьев.

Я отгоняю от себя эти нелепые сравнения и смотрю на Тайлера. Перед ним – тарелка с нарезанной пиццей и две бутылки колы, по запотевшим стенкам которых медленно стекают капли.

От запаха бекона и сыра во рту тут же скапливается слюна.

– Когда ты успел ее заказать?

Тайлер поднимает палец, продолжая печатать что-то в телефоне. Да как он смеет меня затыкать! Я хватаю кусок пиццы с тарелки и кусаю, прожигая его взглядом.

Он отправляет сообщение и только после этого отрывается от телефона и смотрит на меня.

– Ты как будто год не ела. – Он пододвигает тарелку ближе ко мне. – Разогрел вчерашнюю. Не люблю такое есть, но у Карлы сегодня выходной. Можем, конечно, доставку заказать, но придется ждать, так что или это, или творог. Но, судя по всему, тебе и пицца подходит.