Джо К. Тейт – Дьявол за моей спиной (страница 10)

Отгоняю от себя воспоминание о трупе. Этим вечером мне хочется побыть просто подростком. Девушкой из выпускного класса, хорошо проводящей время на природе.

Мы плаваем, бродим вдоль берега, чтобы обсохнуть, потом устраиваемся поближе к костру на одном из бревен. Несколько парней жарят сосиски, хлеб и маршмеллоу на костре, самые смелые прыгают с небольшого утеса в воду под овации зрителей.

Лиам все время держится рядом со мной. Иногда к нам подходят другие люди, и он болтает с ними. Я в основном слушаю и говорю, только если меня о чем-то спрашивают.

День клонится к закату. Костер ярко пылает, отбрасывая на песок тени. Все рассаживаются вокруг него кто на бревна, кто прямо на песок. Несколько парочек целуются у скал.

В какой-то момент к нам подходят Белла с Эдом. Он предлагает Лиаму бутылку пива.

– Будешь?

– Нет, завтра на работу с утра. – Лиам придвигается ближе ко мне, чтобы освободить больше места для них. Наши бедра соприкасаются, но он тут же убирает ногу.

– Ску-ко-та, – протягивает Эдвард, садясь на бревно.

Белла плюхается к нему на колени и добавляет:

– Всегда такой правильный. Когда веселиться, если не сейчас?

Лиам отшучивается и поворачивается ко мне. Он достает из огня прутик, на который нанизаны маршмеллоу Они покрылись золотисто-коричневой корочкой, их сладкий аромат смешивается с запахом хвои и воды.

– Хочешь?

Осторожно снимаю двумя пальцами маршмеллоу и кладу в рот. Слишком сладко, но, как и любая еда на свежем воздухе, вкусно. Я облизываю липкие пальцы, и Лиам отводит взгляд. Какой скромный.

По другую сторону костра сидит Билли, на его коленях Эл. Он чертит большим пальцем круги на ее обнаженном бедре, пока что-то рассказывает сидящему рядом футболисту, имя которого вылетело из моей головы сразу же, как только Лиам его назвал.

Билли поворачивает голову ко мне, словно почувствовав, что я смотрю на него, и ухмыляется. Перевожу взгляд на Лиама и беру у него еще одно маршмеллоу Я не слежу за Билли, он просто вечно попадается мне на глаза, вот и все.

Джуд выглядит умиротворенной, но оживляется, когда Том достает гитару и начинает настраивать.

– Ты будешь петь?

Он кивает, и какое-то время они обсуждают варианты, а потом происходит волшебство. Том оказывается отличным гитаристом с поставленным голосом. Джуд рядом с ним подпевает, а потом и вовсе перехватывает ведущую партию. Ее мелодичный голос разносится над карьером. Она действительно умеет петь.

После первой песни их просят исполнить что-то на бис.

Несколько девчонок снимают их на телефоны и тут же выкладывают в соцсети. Джуд сияет от удовольствия, ее волосы отливают золотом в лучах закатного солнца. В другой жизни она могла бы быть королевой.

Рядом с Лиамом хорошо, и я пытаюсь представить, каково это – быть девушкой такого парня. Спокойного, уверенного в себе, доброго. Он кажется искренним в своей симпатии.

Когда я встаю, чтобы уйти, он предлагает проводить нас до машины, чтобы мы не бродили в темноте по лесу одни.

По дороге домой, пока Джуд дремлет на пассажирском сиденье, я думаю о том, что способность притягивать к себе людей, очаровывать их, досталась ей от отца.

Глава 12. Тогда

Мой отец, Стив Дэа, был как генлисея. Растение, на первый взгляд казавшееся безобидной невысокой травкой с симпатичными желтыми цветками на невысоких стеблях. Увидишь такую – пройдешь мимо, может быть, сделаешь фото для сторис.

Но корни генлисеи под землей сплетаются в спирали, щели которых становятся ловушками. Из них невозможно выбраться. Генлисея выделяет ферменты, медленно переваривая своих жертв. Заживо.

Таким обманчиво безобидным снаружи и смертельно ядовитым внутри был мой отец. Но окружающие редко заглядывают глубоко.

В тот день, когда мать пробила Джуд голову, он был дома. Сначала он расхохотался, а потом дал пощечину матери.

– Шлюха бесполезная, из тебя ни жены нормальной не вышло, ни матери.

Она ему ничего не отвечает, но сжимается в углу дивана в страхе, что одной пощечиной дело не ограничится.

Я хватаю какую-то заношенную вонючую футболку с дивана и пытаюсь остановить кровь. Грязная ткань моментально ею пропитывается. Джуд воет не переставая, и я боюсь, что ее крики еще больше выведут родителей из себя. Прошу ее успокоиться, уговариваю, что все в порядке. Мне всего семь, я понятия не имею, что делать, но знаю, что такое количество крови – это точно не порядок.

– Папочка, помоги Джуд…

Мой голос – тихий скулеж. Я почти не верю, что получится его уговорить, но он внезапно соглашается.

– Бери сестру и пошевеливайся.

Мы садимся в машину на заднее сиденье. Не пристегиваемся, потому что нам никто и никогда не объяснял важность ремней безопасности. Отец не обращает на это внимания, ему плевать. Он смотрит на нас в зеркало заднего вида и говорит:

– Вы бегали во дворе, и Джуд споткнулась. Ясно?

Я киваю.

– Тебе ясно, я спрашиваю?! – орет он.

– Да, папа.

– Если хоть одна из вас проболтается – пеняйте на себя, – злобно бросает он, прежде чем наконец завести машину. Я не помню ни ее цвета, ни марки. Но помню, как сильно пахло в ней сигаретами и пивом, как прилипали оголенные бедра к липкой коже сиденьев. Из-за ветра, который проникал в открытое окно, в одних шортах и футболке было холодно так, что зубы стучали.

В больнице мы тогда оказались впервые. Меня поражает там абсолютно все. Белые стены без плесени. Чистые полы, без пыли и окурков. Воздух пахнет странно, но приятно. Никакой вони давно не стиранной одежды. Ничего, напоминающего наш дом.

Из-за того, что Джуд совсем маленькая и ее рана выглядит серьезно, нас пропускают без очереди. Отец выглядит обеспокоенным, он сжимает Джуд в объятиях и разговаривает с дежурной медсестрой, объясняя, что случилось.

Джуд прижимается к нему. Она даже затихла от удивления, когда он взял ее на руки, едва выйдя из машины. Это был первый и последний раз, когда отец обнял ее. Ко мне он и вовсе прикасался, только когда хотел дать пощечину или дернуть за руку.

Мы все втроем заходим в небольшой кабинет, где рану Джуд промывают и накладывают пять швов. Отец воркует над ней, успокаивает, даже шутит с врачом, вызывая у него вполне искреннюю улыбку.

Врач говорит, что нужно еще сделать МРТ, чтобы убедиться, что нет сотрясения. Просит подождать в коридоре.

Отец нервничает, но соглашается. Целует Джуд в щеку и говорит, что будет совсем рядом, за стенкой. Что она самая смелая девочка в мире, и по пути домой мы обязательно купим мороженого.

В длинном коридоре есть и другие люди: кто-то ждет своей очереди, кто-то – своих близких. Тут же стоят два автомата – в одном так много чипсов и шоколада, сколько я никогда раньше не видела. А второй автомат наливает ароматные напитки в бумажные стаканчики. Несколько посетителей, потыкав на кнопки, берут себе по порции. Я узнаю запах какао.

Однажды мама заварила нам какао. Оно было сладким, вкусным. Я обожгла язык, но выпила все до последней капли. Я не ела со вчерашнего дня, и желудок громко урчит. Отец косится на меня, но ничего не говорит. Я решаю рискнуть. Голос дрожит, я едва не заикаюсь от волнения:

– Папа, можно мне тоже какао?

На нас смотрит какая-то пожилая женщина в очках с толстой оправой, у нее на коленях маленький мальчик возится с телефоном.

Отец улыбается им и роется в кармане. Протягивает мне пару монет.

– Конечно, зайка, возьми что хочешь.

Женщина умиляется и что-то говорит отцу. Они болтают какое-то время, он смешит ее шуткой. Примерный отец семейства. И никто не замечает, какая грязная и старая одежда на мне. Я же ребенок. Бегала и испачкалась. Разве может мне быть плохо у такого веселого и добродушного человека.

Что ж, если Джуд унаследовала от него природное обаяние, то я – способность притворяться. Мои корни уходят глубоко, скручиваются в спирали, но никто об этом никогда не узнает.

Глава 13

Тетя ждет нас на диване в гостиной. Мы ужинаем все вместе и смотрим «Дневник Бриджит Джонс». В очередной раз обсуждаем, что Рене Зеллвегер в нем настоящая красотка и абсолютная дикость, что в фильме ей приписывают лишний вес, да еще и называют старой девой в тридцать лет. Но все же это один из наших любимых фильмов, который не надоедает пересматривать.

– Так как прошли вечер и первая неделя в новой школе? – спрашивает тетя, когда Джуд ставит фильм на паузу, чтобы отнести на кухню грязные приборы и упаковки из-под суши.

– Если бы не загадочное убийство, я бы поставила этому городу десять из десяти! – кричит она из кухни веселым голосом.

– А твои впечатления?

Она, наверное, заметила, что я притихла. Но мне не хочется ничего объяснять. Я вымотана, слишком много общения было в последние дни, слишком много событий. Собираю последние силы, чтобы улыбнуться и ответить:

– Нормально. Нашла неподалеку от нас дешевый тир, думаю, буду ходить раз в неделю.

Джуд возвращается к нам на диван и, натягивая плед, лукаво улыбается.

– У Брук не неделя, а американские горки. Не проведя и суток в городе, нашла труп, а под конец недели уже успела завести сразу двух поклонников! Событий больше, чем за весь прошлый год.

– Поклонников? – удивляется тетя.

– Ой, да ничего особенного, Джуд любит драматизировать и романтизировать. Просто поболтала с парнями из футбольной команды.