Джо Хилл – Носферату, или Страна Рождества (страница 74)
– Я хотел сказать «да»! – крикнул Вейн, схватив старика за руку.
Внезапное движение опрокинуло тарелку на его коленях. Та перевернулась. Яичница и тост упали на пол.
– Все верно! Она сказала, что вас нужно снова найти! Она спрашивала, можно ли для этого использовать мост!
Мэнкс остановился, наполовину выйдя из машины. Рука Вейна была на его предплечье. Он посмотрел на нее с видом сонного изумления.
– Я думал, мы договорились, что ты будешь говорить мне правду. От начала до конца.
– Я буду! Буду! Я просто забыл этот момент. Пожалуйста!
– Все верно. Ты забыл. Забыл сказать мне правду!
– Я извиняюсь!
Мэнкс не выглядел расстроенным.
– Это была небольшая оплошность, – сказал он. – Возможно, я дам тебе позвонить. Но мне хотелось бы задать тебе еще один вопрос. Подумай хорошо перед ответом. И когда ты будешь отвечать, говори мне только правду. Поэтому пусть тебе поможет Бог. Мэгги Ли объясняла твоей матери, как добраться до моста? Что она сказала о байке?
– Она… она ничего не говорила о байке! Клянусь!
Мэнкс начал освобождать свою руку.
– Вряд ли она что-то знала о «Триумфе»!
Мэнкс замер на месте.
– О «Триумфе»?
– О мамином мотоцикле. Вы помните. Тот, который она толкала по дороге. Она неделями чинила его. Работала над ним все время… даже когда могла бы поспать. Вы об этом байке говорили?
На лице Мэнкса появилась легкая задумчивость. Оно заметно смягчилось. Он прикусил нижнюю губу своими маленькими зубами. Из-за этого старик начал выглядеть совсем придурковатым.
– Так! Твоя мать хочет сделать новое средство передвижения. Чтобы снова сделать это. Чтобы снова найти меня. После того как я видел ее толкавшей мотоцикл, мне интересно, насколько быстро она сможет повторить свои прежние трюки! А эта Мэгги Ли, похоже, обладает силой. Или, по крайней мере, знает о тех, кто путешествует по другим дорогам. У меня осталось несколько вопросов, но я лучше адресую их лично мисс Ли.
Мэнкс сунул руку в карман фрака и вытащил фотокопию репортажа о Натане Деметре. Он задумчиво посмотрел на нее и повернул лист, чтобы Вейн взглянул на него. Старик похлопал рукой по печати на бумаге:
ОБЩЕСТВЕННАЯ БИБЛИОТЕКА, ЗДЕСЬ,
АЙОВА
– Вот где нужно искать ее! – сказал Мэнкс. – Это хорошо. Мне как раз по пути!
Вейн дышал так быстро, словно только что пробежал длинную дистанцию.
– Я хочу позвонить маме.
– Нет, – сказал Мэнкс и рывком освободил свою руку. – У нас был уговор. Правду, всю правду и ничего, кроме правды. Мои уши все еще колет от наглой лжи, которую ты пытался мне втереть! Это слишком плохо. Ты скоро узнаешь, что пускать мне пыль в глаза очень трудно!
– Нет! – закричал Вейн. – Я сказал вам все, что вы хотели знать! Вы обещали звонок! Вы говорили, что у меня еще один шанс.
– Я сказал «возможно». Ты получил бы телефонный звонок, если бы рассказал мне правду о байке твоей матери. Но я ничего не узнал. И не было речи о том, что звонок состоится сегодня. Думаю, нам нужно подождать до завтра. Думаю, что тогда ты получишь бесценный урок: никому не нравятся вруны.
Мэнкс закрыл дверь. Кнопка замка со стуком опустилась вниз.
– Нет! – закричал Вейн.
Но старик уже повернулся и шел через гараж, петляя между высокими зелеными баллонами к лестнице на мансарду.
– Нет! Так нечестно!
Вейн упал с сиденья на пол. Он схватил медную ручку ящика и потянул на себя. Та не поддавалась и была закрыта, словно шуфлядку прибили гвоздями. Он поставил одну ногу на разделитель между передним и задним купе и бросил весь свой вес назад. Его скользкие от пота руки сорвались с рукоятки, и он упал назад на сиденье.
– Пожалуйста! – закричал Вейн. – Пожалуйста!
Около лестницы Мэнкс обернулся. На его лице застыло выражение усталой трагедии. Глаза были влажными от порыва симпатии. Он покачал головой, хотя нельзя было сказать, что послужило причиной этого жеста – отказ или разочарование.
Он нажал на кнопку. Автоматическая дверь гаража опустилась вниз. Мэнкс щелкнул выключателем и выключил свет. Затем пошел наверх, оставив Вейна в «Призраке».
К тому времени, когда Хаттер закончила с ней, Вик чувствовала себя выжатой, словно после расстройства желудка. Ее суставы болели, спина пульсировала. Она была отчаянно голодна, но, когда увидела сэндвич с индюшкой, ее чуть не вырвало. Она даже не смогла съесть кусок тоста.
Вик рассказала Хаттер все свои старые байки о Мэнксе – как он чем-то уколол ее, сунул в машину и как она убежала от него в Колорадо, в Доме саней. Они сидели на кухне. Хаттер задавала ей вопросы, а Вик отвечала на них. В комнату то и дело входили копы, а чуть позже выходили из нее.
После того как Вик рассказала о похищении, Хаттер пожелала услышать о последующих годах. Она хотела узнать о расстройстве, из-за которого Вик лечилась в психиатрической больнице. Она хотела услышать о времени, когда Виктория сожгла свой дом.
– Я не хотела поджигать дом, – ответила Вик. – Мне просто нужно было избавиться от телефонов. Я сложила их в духовку. Это показалось мне самым легким способом прекратить телефоннные звонки.
– Телефонные звонки от мертвых людей?
– От метвых детей. Да.
– Это доминирующая тема ваших иллюзий? Она всегда вращается вокруг мертвых детей?
– Да, доминирующая тема, – ответила Вик. – Всегда вращается.
Хаттер посмотрела на Вик с непоколебимой любовью заклинателя змей, подходившего к ядовитой кобре. Вик подумала:
– Вы можете отдохнуть и освежиться, – сказала Хаттер. – Я анонсировала ваше заявление на пять двадцать вечера. Это даст нам максимальный эфир в самое лучшее время.
– Хотела бы сообщить вам что-то полезное, – ответила Вик. – Надеюсь, мои показания помогут вам найти его.
– Вы были очень полезны, – сказала Хаттер. – Спасибо. Я получила много ценной информации.
Она отвернулась, и Вик поняла, что интервью закончилось. Но когда Макквин встала, чтобы уйти, агент ФБР потянулась за рулонами, прислоненными к стене – листами бристольского картона.
– Вик, еще одно, – сказала Хаттер.
Макквин замерла, держась рукой за спинку кресла.
Хаттер поместила бристольскую доску на стол и повернула ее так, чтобы Вик могла видеть иллюстрации. Это были ее рисунки – страницы из новой книги «Пятая шестерня Поискового Движка». Праздничный выпуск. Она работала над ней, когда не собирала «Триумф». Хаттер перелистывала большую стопку иллюстраций, давая Вик время, чтобы рассмотреть каждый рисунок, сделанный карандашом, потом чернилами и, наконец, завершенный акварелью. Громко хрустевшая бумага заставляла Викторию думать о гадалке, тасующей карты таро для расклада очень неприятного события.
Хатьтер сказала:
– Как я говорила, головоломки «Поискового Движка» используют в Куантико для обучения студентов более тщательному наблюдению. Когда я увидела, что у вас в каретном сарае лежит часть новой книги, то не удержалась и посмотрела. Меня ошеломило то, что вы нарисовали на этих страницах. Вы действительно бросаете вызов Эшеру. Потом я присмотрелась к рисункам и начала недоумевать. Ведь это рождественская книга, верно?
Стремление убежать от бристольской доски – смять собственные рисунки, словно они были фотографиями освежеванных животных, – нахлынуло на Вик и тут же отступило. На миг ей захотелось сказать, что она никогда не видела этих иллюстраций раньше. Захотелось закричать, что она не знает, откуда они появились. Оба эти утверждения были бы относительно верными, но Вик подавила их, и, когда она заговорила, ее голос был усталым и незаинтересованным.
– Да. Это идея моего издателя.
– Ну, – сказала Хаттер. – Не думаете ли вы – я хочу сказать, вполне возможно, – что это Страна Рождества. Что человек, который похитил вашего сына, знал, над чем вы работали? Что имеется некая связь между вашей новой книгой и тем, что мы увидим, когда попытаемся отследить айфон вашего сына?
Она посмотрела на первую иллюстрацию. Та показывала Поискового Движка и маленькую Бонни, обнимавших друг друга на трескавшейся льдине где-то в Арктическом океане. Вик помнила, как рисовала механического кальмара, пилотируемого сумасшедшим Мобиусом Стриппом. Он мчался через льды за ними. Однако на этом рисунке были дети с мертвыми глазами. Они цеплялись за трещины льдин костлявыми белыми руками и, усмехаясь друг другу, демонстрировали рты, полные тонких крючковатых зубов.
На другой странице Поисковый Движок пробирался через лабиринт огромных башенных леденцов. Вик помнила, как рисовала эту иллюстрацию – рисовала в сладком ленивом трансе, покачиваясь под «Черные клавиши». Но она забыла, как изображала детей, прятавшихся на боковых аллеях и сжимавших в руках острые ножницы. Она не помнила, как рисовала маленькую Бонни, слепо ковылявшую и прижимавшую ладони к глазам.
– Я не понимаю, когда это нарисовано, – сказала Вик. – Никто не видел этих страниц.
Хаттер провела большим пальцем по краю стопки нарисованных картин и сказала:
– Меня немного удивило, что вы рисовали рождественские сцены в середине лета. Подумайте сами. Могла ли ваша работа быть связана…