Джо Хилл – Носферату, или Страна Рождества (страница 76)
– Вы не были со мной откровенны. Причем несколько раз. Не знаю почему. Наверное, существуют вещи, которые вы боитесь говорить. Очевидно, имеются моменты, которые вам стыдно раскрывать перед мужчинами, собравшимися в комнате. Возможно, вы каким-то образом защищаете своего сына. Возможно, вы защищаете кого-то еще. Я не знаю, что это, но сейчас вы расскажете мне.
– Я ни в чем не лгала вам.
– Перестаньте трахать мне мозги, – сказала Табита Хаттер тихим и бесстрастным голосом. – Кто такая Мэгги Ли? Какое отношение она имеет к вам? Откуда она знает, что ваш сын не пострадал?
– Вы прослушивали мобильный телефон Луи?
– Конечно прослушивали. Насколько мы знаем, он участник этого происшествия. Как и вы сами. Вы сказали Маргарет Ли, что пытались сделать вашу историю правдоподобной, но что мы не купились на это. Вы правы. Мы не купились. Я никогда вам не верила.
Вик гадала, сможет ли наброситься на Табиту Хаттер и, прижав ее к шкафу, отобрать у нее «Глок». Вероятно, хитрая и наглая сучка знала фэбээровское кунгфу. В любом случае, что это даст? И что Вик потом будет делать?
– Последний шанс, Виктория. Я хочу, чтобы вы поняли. Вы будете арестованы в подозрении в причастности…
– К чему? К Атаке на саму себя?
– Нам неизвестно, кто избил вас. Насколько мы знаем, это был ваш сын, пытавшийся отразить ваше нападение.
Ага! Вот как! Вик обнаружила, что вообще не испытала удивления. По-настоящему изумительным был лишь тот факт, что она не достигла этой точки ранее.
– Мне не хотелось верить, что вы сыграли важную роль в исчезновении вашего сына. Однако вы знали, кто мог дать вам точную информацию о его благополучии. Эти сведения скрывались вами. Ваше объяснение событий звучит, как азбука параноидальных иллюзий. Итак, я даю вам последнюю возможность прояснить имеющиеся сведения. Подумайте, прежде чем начнете говорить. Потому что, закончив опрашивать вас, я перейду к Луи. Он тоже умалчивал о некоторых доказательствах. Я уверена в этом. Ни один отец не будет чинить мотоцикл десять часов кряду после того, как его сын был похищен. Когда я задаю ему вопросы, на которые Луи не хочет отвечать, он начинает опробовать двигатель. Так тинейджер усиливает музыку, когда мама велит ему убрать его комнату.
– Что вы имеете в виду, говоря… он начинает опробовать двигатель? – спросила Вик. – Он опробует «Триумф»?
Хаттер издала длинный усталый выдох. Ее голова поникла, и плечи опустились. Наконец, на ее лице появилось что-то кроме профессионального спокойствия. Какой-то взгляд истощения или, возможно, даже поражения.
– Ладно, – выдохнула Табита. – Извините, Вик. Это моя вина. Я надеялась, что мы в силах…
– Могу я спросить вас о чем-то?
Хаттер молча посмотрела на нее.
– Молот. Вы показали мне несколько дюжин различных молотов. И вы были удивлены тем орудием, которое я выбрала, – тем, которым Мэнкс избивал меня. Почему?
Вик увидела в глазах Хаттер краткий промельк сомнения и неуверенности.
– Он называется костяным молотом, – ответила агент ФБР. – Его используют при вскрытии трупов.
– И его украли из морга в Колорадо, где держали тело Чарли Мэнкса?
Хаттер не ответила, но кончик ее языка высунулся изо рта и облизал верхнюю губу – очень закрытый нервный жест, который Вик когда-либо видела. Он сам по себе был ответом.
– Все, что я говорила вам, является правдой, – сказала Макквин. – Если я что-нибудь упустила, то лишь от незнания того, как вы примете эти части истории. Скорее всего, вы запишете их в иллюзорные показания, и вас никто не будет винить.
– Нам пора идти, Вик. Я должна надеть на вас наручники. Если хотите, мы опустим свитер на ваши колени, и вы спрячете под ним свои руки. Никто не увидит, что вы ограничены в движении. Вас посадят в мою машину. Когда мы поедем, никто не придаст этому большого значения.
– А как насчет Луи?
– Боюсь, я не позволю вам поговорить. Не сейчас. Он поедет в машине за нами.
– Можете дать ему поспать? Он нездоров. Парень был двадцать четыре часа на ногах.
– Извините. Забота о его самочувствии не входит в мои обязанности. Мне положено тревожиться о здоровье вашего сына. Встаньте, пожалуйста.
Хаттер приподняла полу своего твидового жакета, и Вик увидела, что она носила на поясе наручники.
Дверь справа от шкафа распахнулась, и из ванной вышел Луи. Он едва передвигался на ногах. Его глаза были красными от усталости.
– Я проснулся. Что тут происходит, Вик? В чем дело?
– Офицер! – крикнула Хаттер.
Вик сделала шаг вперед. Тело Луи занимало треть комнаты. Выйдя из ванной, он переместился в центр помещения и встал между Вик и агентом ФБР. Макквин, обойдя его, вошла в дверь ванной.
– Мне пора идти, – сказала она.
– Тогда иди, – произнес Луи, отсекая путь Табите.
– Офицер! – еще раз крикнула Хаттер.
Вик пробежала в ванную сына и вошла в свою комнату. Она закрыла дверь за собой. Замка не было, поэтому она схватила тумбу и, протащив ее по сосновым доскам, заблокировала выход из ванной. Вик повернула ручку на двери, ведущей в коридор. Еще два шага, и она оказалась у окна, которое выходило на задний двор. Макквин подняла жалюзи и открыла большую створку.
В коридоре кричали мужчины. Она услышала, как повысил голос Луи. Его слова были неразборчивыми.
– Парни, что за суета? – кажется, спрашивал он. – Давайте все уладим. Почему бы нам не договориться?
– Офицер! – в третий раз прокричала Хаттер.
Затем она добавила:
– Достать оружие!
Вик подняла створку, уперлась ногой в сетку и толкнула ее. Та вылетела из рамы и полетела во двор. Сев на подоконник и свесив ноги, Макквин спрыгнула в густую траву.
На ней были те же шорты, которые она носила вчера, и майка с Брюсом Спрингстином времен его альбома «Подъем» – тогда еще без куртки и шлема. Она даже не знала, есть ли в байке ключи или они лежали среди других вещей Луи на кровати. Кто-то сломал дверь, ведущую в спальню.
– Спокойно! – крикнул Луи. – Парень, я предупреждаю, серьезно!
Озеро выглядело плоским серебристым листом, отражавшим небо. Оно казалось расплавленным хромом. Воздух прогибался от влажности.
Задний двор был полностью в ее распоряжении. В сотне ярдов от берега двое загорелых мужчин, одетых в шорты и соломенные шляпы, рыбачили в алюминиевой лодке. Один из них поднял руку в приветственном жесте. Похоже, он нашел вид женщины, выходившей из дома через окно, идеально нормальным для этого вечера.
Вик побежала к боковой двери каретного сарая.
«Триумф» стоял на своих подпорках. Ключ был в замке зажигания.
Амбарные двери сарая оставались открытыми. Вик увидела подъездную дорожку, где собрались репортеры массмедиа. Они хотели записать заявление, с которого она убегала. В конце дорожки расположилось небольшое сборище видеокамер, с клином микрофонов в углу двора. Связки кабелей змеились в направлении припаркованных слева фургонов. Она прикинула, что нелегко будет повернуть налево и объехать все эти вагончики. Но дальше путь выглядел открытым, уходя далеко на север.
В амбарном сарае она не слышала сумятицы, творившейся в коттедже. В помещении царила пыльная и приглушенная тишина горячего летнего вечера. В это время дня люди дремали или сидели неподвижно на верандах. Собаки спали под настилами порогов. Еще было слишком жарко для мух.
Вик перекинула ногу через седло и повернула ключ в позицию ВКЛ. Фара пробудилась к жизни – неплохой знак для начала.
Она поднялась и опустилась всем весом на стартер. «Триумф» ожил с густым ревом, бросая мусор через пол и заставляя дрожать стекла в окнах.
Вик включила первую передачу, отпустила сцепление, и «Триумф» выскользнул из каретного сарая.
Выезжая в день, она посмотрела направо – краткий взгляд на задний двор дома. Табита Хаттер стояла на полпути к каретному сараю, пылая негодованием. Прядь вьющихся волос сбегала по ее лицу. Она оставила свое оружие в кобуре. И даже не звонила по телефону. Просто замерла на аллее и смотрела, как Вик уезжала. Макквин кивнула ей, благодаря за понимание. Хаттер выполняла их соглашение до конца.
В следующий миг мотоцикл оставил ее позади.
Между краем двора и ощетинившимся островком видеокамер имелось два фута пространства. Вик нацелилась в него. Но когда она приблизилась к дороге, в брешь, нацелив на нее камеру, вышел дородный мужчина. Он держал свой аппарат на уровне пояса, глядя в боковой монитор. Этот маленький экран не показывал ему всей угрожающей картины – вниз с холма на него съезжала безумная женщина на четырех сотнях фунтов катящегося железа. Тем не менее парень смотрел на экран и никуда не собирался отходить.
Вик нажала на тормоз. Тот вздохнул, но никакого эффекта не последовало.
Байк еще неисправен.
Что-то ударило по внутренней стороне ее левого бедра, и она, взглянув вниз, увидела черную пластиковую трубку, свободно качавшуся на раме. Это была тяга заднего тормоза. Она ни к чему не крепилась.
Нельзя было объехать парня с камерой, не съехав с подъездной дорожки. Она прибавила газу, перевела «Триумф» на вторую передачу и ускорилась. Невидимая рука из горячего воздуха прижалась к ее груди. Она летела, как в открытую печь.