Джо Хилл – NOS4A2. Носферату, или Страна Рождества (страница 21)
Маленькие пробнички джина были вообще ерундой. Она просто запивала им экстази.
– Думай что хочешь, – сказала Вик. – Мне плевать.
– Спасибо, что ты хотя бы используешь контрацептивы. Если принесешь в подоле внебрачного ребенка, рассчитывай только на саму себя. Я его не приму. Как и тебя.
Вик хотела сказать, что лишь ради этого стоило забеременеть как можно скорее, но выдала только:
– Я с ним не спала.
– Не лги! Четвертого сентября. Я думала, ты ночевала у Виллы. А в дневнике ты пишешь, что …
– Ты читала мой дневник? – закричала Вик.
– Ты спала с Крейгом. В первый раз. Думаешь, я не знаю, что это значит?
Да, они спали вместе… в одежде, под тонким одеялом, на полу в подвале Виллы, вместе с шестью другими подростками. Когда Вик проснулась, Крейг обнимал ее за талию, дыша в затылок. И она думала:
– Да, мы трахались, мама, – тихо сказала Вик. – Потому что мне надоело сосать его член. Не вижу в этом ничего особенного.
Мать, и без того бледная, побледнела еще больше.
– Я буду держать твои личные вещи под замком, – произнесла она. – Мне плевать, что тебе почти исполнилось восемнадцать, но ты живешь под моей крышей и будешь жить по моим правилам. Но если ты соблаговолишь придерживаться плана, то через несколько месяцев…
– Так ты поступала, когда папа тебя разочаровывал? Закрывала для него свою киску, чтобы посмотреть, будет ли он придерживаться плана?
– Поверь, будь у меня пояс верности, я бы заставила тебя его носить, – закричала мать. – Маленькая шалава с грязным языком.
Вик рассмеялась жутким и отчаянным смехом.
– Какая же ты сука, – сказала она самую злую фразу, которую только могла придумать. – Я ухожу.
– Если уйдешь, имей в виду, – сказала мать, – что обратно я тебя не впущу.
Но Вик уже выбежала из спальни и не слышала ее слов.
На холоде
Она шла пешком.
Ее армейская куртка промокла насквозь на мокром снегу. Волосы покрылись хрустящей ледяной корочкой.
Отец со своей подругой жили в Дареме, штат Нью-Хэмпшир. К ним можно было попасть с помощью транспортного управления залива Массачусетс – доехать до Северной станции и взять билет на Амтрак. Но это стоило больших денег, которых у Вик не имелось.
Она все равно пошла на станцию и какое-то время скрывалась там от дождя. Вик пыталась придумать, кому бы позвонить и попросить денег, чтобы купить билет на поезд. Затем она решила послать всех подальше и просто позвонить отцу – попросить его приехать и забрать ее. Честно говоря, она не понимала, почему не додумалась до этого раньше.
В прошлом году Вик видела его всего один раз, и эта встреча закончилась плохо. Она поссорилась с его подругой и швырнула в нее пульт от телевизора, который по нелепой случайности попал ей прямо в лицо, оставив синяк под глазом. Отец в тот же вечер отправил дочь обратно, даже не поинтересовавшись, почему она так поступила. С тех пор Вик с ним не разговаривала.
Крис Маккуин ответил после второго гудка и сказал, что оплатит разговор. Особой радости в его хриплом голосе не слышалось. Последний раз, когда она видела отца, в его волосах блестело много серебра, которого не было еще год назад. Она слышала, что люди, заводившие молодых любовников, сами становились моложе. С ним это не работало.
– Короче, – сказала Вик и едва снова не заплакала. – Мама выставила меня, как и тебя.
Конечно, все было не так, но ей показалось, что начать беседу будет лучше с этих слов.
– Привет, Пацанка, – произнес отец. – Ты где? Твоя мама сказала, что ты ушла.
– Я на вокзале. Совсем без денег. Папа, ты можешь меня забрать?
– Я вызову тебе такси. Мама заплатит водителю, когда ты вернешься домой.
– Я не могу вернуться домой.
– Вик, мне потребуется целый час, чтобы до тебя добраться. Полночь на дворе, а мне на работу завтра в пять утра. Я бы уже лег спать, но приходится сидеть у телефона и тревожиться за тебя.
Вик услышала на фоне голос его девушки – Тиффани:
– Не смей звать ее сюда, Крисси!
– Договаривайся со своей матерью, – сказал он. – Я не могу принять чью-либо сторону. Ты же знаешь, Вик.
– Она сюда не приедет, – рявкнула Тиффани.
Ее голос был резким и сердитым.
– Вели своей сучке закрыть ебало! – Вик едва ли не рыдала.
Когда отец заговорил, его голос стал жестким и суровым.
– Нет! К тому же ты избила ее, когда приезжала сюда в прошлый раз…
– Проклятье!
– …а потом даже не извинилась…
– Я не трогала твою безмозглую сучку.
– Ладно. Я закругляюсь. Разговор окончен. Тебе придется провести ночь под дождем.
– Значит, ты выбрал ее, а не меня, – произнесла Вик. – Ты
Она повесила трубку.
Вик решила провести ночь на привокзальной лавке, но к двум часам ночи поняла, что ничего не выйдет – уж слишком было холодно. Она хотела позвонить матери и попросить ее вызвать такси. Но ей стало плохо от одной только мысли, что ей придется попросить помощи у матери, поэтому она пошла к себе в
Дом
Вик даже не попробовала пробраться через переднюю дверь, полагая, что та была закрыта. Окна ее спальни, запертые на шпингалеты, находились в трех метрах над землей. Окна на заднем дворе тоже были заперты, как и раздвижные стеклянные двери. Однако подвальное окно не запиралось и даже не закрывалось как следует. Оно уже лет шесть было приоткрыто на несколько миллиметров.
Отыскав ржавые садовые ножницы, она отжала ими проволочную сетку, затем толкнула окно внутрь и протиснулась в широкое отверстие.
Подвал представлял собой большое помещение без мебели, с трубами, проходящими по потолку. Стиральная машина и сушилка находились в одном конце комнаты, у лестницы, а бойлер – в другом. Остальное пространство представляло собой беспорядочное нагромождение из коробок, клетчатого легкого кресла, мусорных мешков, наполненных старой одеждой, и акварельного рисунка Крытого Моста в рамке. Вик смутно припомнила, что нарисовала его в средних классах. Картина была страшненькая. Никакого чувства перспективы. Вик позабавилась, нарисовав на ней маркером стайку летающих пенисов, затем бросила ее в мусор и разложила кресло, которое превратилось в достаточно неплохую кровать. В сушилке она нашла себе сменную одежду. Было бы неплохо высушить и кроссовки, но шум непременно приведет мать вниз. Поэтому она просто оставила их на нижней ступеньке.
Она нашла в пакете для мусора несколько пуховиков, свернулась в кресле калачиком и натянула на себя пару курток. Кресло раскладывалось не полностью, и Вик даже не представляла, как ей удастся уснуть в таком положении. Но затем она закрыла глаза, а когда открыла их, небо превратилось в ярко-голубую ленту в длинной щели окна.
Девочка проснулась от топота ног над головой и взволнованного голоса матери. Она разговаривала по телефону на кухне. Вик поняла это по тому, как она ходила.
– Крис, я звонила
Через какое-то время Линда продолжила:
– Нет! Нет, они не будут заводить дело, потому что она уже не ребенок. Блядь, ей семнадцать лет, Крис. В таком возрасте нельзя даже сказать, что она сбежала.
Вик едва не поднялась со своего кресла, но затем подумала:
Она сразу поняла, что поступает неправильно – ужасно неправильно. Прячется здесь, внизу, пока мама наверху сходит с ума от переживаний. Ну так не стоило обыскивать ее комнату, читать дневник и забирать себе вещи, за которые она заплатила сама из своего кошелька. А если Вик принимала экстази, то это была вина родителей. Не нужно было разводиться. И зачем отец бил мать? Теперь она знала, что он распускал руки. Вик не забыла, как он промывал костяшки пальцев в раковине. Даже если болтливая сука сама этого заслуживала.
Вик хотела немного экстази. В рюкзаке лежала одна таблетка – в карандашном пенале, – но она была наверху. Интересно, отправится ли мать на ее поиски?
– Но ты не растил ее, Крис! Это делала
Линда перешла на крик. Вик услышала слезы в ее голосе и на мгновение почти передумала. И вновь удержалась. Казалось, что ночной дождь просочился через ее кожу и охладил ее кровь. Она жаждала этого холода, идеального ледяного спокойствия – мороза, который заглушал бы все плохие чувства и заморозил все дурные мысли.
Мать бросила трубку телефона на рычаг, подняла ее и еще раз бросила.
Вик свернулась калачиком под куртками.
Через пять минут она заснула.