Джо Хилл – NOS4A2. Носферату, или Страна Рождества (страница 20)

Она помчалась к ограждению, желая, чтобы мост появился перед ней. Но перед тем как врезаться в барьер, она нарочно упала вместе с велосипедом и заскользила по грязной земле, запачкав джинсы. Не потрудившись осмотреть себя, она вскочила на ноги, схватила велосипед обеими руками и швырнула его в реку. Тот ударился о склон дамбы, подпрыгнул и упал на мелководье. Одно колесо торчало из воды и бешено вращалось.

В сгущавшихся сумерках проносились летучие мыши.

Вик побрела на север куда глаза глядят, вдоль течения реки. Наконец на дамбе у реки, под 495-м шоссе, она упала в колючую траву, засыпанную мусором. Ее бок болел. Машины проносились над ее головой, создавая дрожащую гармонику на массивном мосту через реку Мерримак. Она чувствовала проезжавший транспорт по удивительным образом успокаивающей вибрации земли под ее телом.

Она не собиралась засыпать, но на какое-то время – около двадцати минут – задремала, унесенная в полусонное состояние оглушительным ревом мотоциклов, по двое или по трое проносящихся мимо, словно целая банда ездоков, мчащихся из города в объятия последней теплой осенней ночи; туда, куда унесут их колеса.

Различные места

Дождливым вечером 9 мая 1993 года Джефф Хэддон повел своего спрингер-спаниеля на вечернюю прогулку в Чесапике, штат Вирджиния. Никто из них не хотел выходить наружу – ни Хэддон, ни его собака Гарбо, потому что на бульваре Бэттлфилд дождь лил так сильно, что капли отскакивали от бетонных тротуаров и брусчатки дорог. В воздухе витали ароматы шалфея и остролиста. Джефф был одет в большое желтое пончо, хлопающее на сильном ветру. Гарбо расставила задние ноги и присела, чтобы помочиться. Ее курчавая шерсть висела мокрыми прядями.

Джефф и Гарбо шли мимо большого тюдоровского дома Нэнси Ли Мартин – богатой вдовы с девятилетней дочерью. Позже он рассказал следователям из чесапикского департамента полиции, что посмотрел на подъездную дорожку, так как услышал рождественскую музыку, хотя это было не так. Из-за громкого стука дождя на дороге Джефф не расслышал бы никакой музыки. Однако, проходя мимо дома Нэнси, он всегда заглядывал внутрь, потому что был немного в нее влюблен. Она была старше его на десять лет, но в свои сорок два года выглядела все той же чирлидершей вирджинского политеха.

Когда он покосился на узкую дорожку, то увидел, как Нэнси выходила из передней двери. За ней бежала дочь Эми. Высокий мужчина в черном плаще раскрыл для них зонт. Женщины были облачены в изящные одежды и шелковые шарфы. Джефф Хэддон вспомнил слова жены. Она говорила, что Нэнси Ли собиралась на благотворительный вечер к Джорджу Аллену, который баллотировался на должность губернатора.

Хэддон, владевший дилерским центром «Мерседес», хорошо разбирался в автомобилях и сообщил полиции, что они уехали на классическом «Роллс-Ройсе», то ли «Фантоме», то ли «Призраке», тридцатых годов. Он окликнул Нэнси по имени и приподнял руку в приветствии. Возможно, миссис Мартин и махнула ему рукой в ответ, но он не был в этом уверен. Когда водитель открыл дверь, послышалась музыка. Эллис мог поклясться, что уловил звуки «Маленького барабанщика» в исполнении хора. Довольно странный выбор для музыки. Возможно, даже Нэнси Ли подумала, что это странно. Она, казалось, помедлила, прежде чем сесть в машину. Но шел сильный дождь, и колебалась она недолго.

Хэддон пошел дальше, а когда вернулся, машина уже уехала. Нэнси Ли Мартин и ее дочь Эми так и не попали на благотворительный вечер Джорджа Аллена.

Водитель, который должен был их забрать – некий Малкольм Экройд, – также исчез. Его машину нашли возле реки на бульваре Бейнбридж, с открытой водительской дверью. В траве нашли его шляпу, забрызганную кровью.

В конце мая 1994 года десятилетний Джейк Кристенсен из Буффало, штат Нью-Йорк, в одиночку прилетел из Филадельфии, где учился в школе-интернате. Его должен был встретить водитель Билл Блэк, который, как оказалось, умер от сердечного приступа. Его нашли мертвым в гараже за рулем своего лимузина. Неизвестно, кто встретил Джейка в аэропорту и кто его увез.

Вскрытие обнаружило, что сердце Билла Блэка остановилось после вдыхания летальной дозы севофлурана – газа, который любят использовать стоматологи. Его малая доза ослабляет боль и делает человека очень внушаемым… другими словами, превращает в зомби. Севофлуран было непросто достать – для его получения требовалась лицензия медика или стоматолога. Это была многообещающая зацепка, но допросы челюстно-лицевых хирургов и работавших с ними людей ничего не дали.

В 1995 году Стив Конлон и его двенадцатилетняя дочь Чарли (на самом деле Шарлин, а для подруг Чарли) собрались на танцы отцов и дочерей в Платтсбурге, штат Нью-Йорк. Они заказали лимузин, но вместо этого к их порогу приехал «Роллс-Ройс». Мать Чарли, Агата, перед отъездом поцеловала дочь в лоб, пожелала ей хорошенько повеселиться – и никогда больше ее не видела.

Зато видела тело мужа. Его тело, с пробитым пулей левым глазом, нашли за кустами в зоне отдыха у шоссе 87. Агата без труда опознала тело, несмотря на многочисленные раны лица.

Несколько месяцев спустя, осенью, примерно в полтретьего ночи в доме Конлонов зазвонил телефон. Полусонная Агата услышала шипение и треск, словно звонили издалека, а затем несколько детей запели «Первое Рождество» – высокими сладкими голосами, подрагивающими от смеха. Агате показалось, что услышала голос своей дочери. Она начала выкрикивать ее имя: «Чарли, Чарли, где ты?» Но дочь не ответила, и через мгновение дети отключились.

Однако в телефонной компании заявили, что в указанное время никто не звонил. Полиция списала это происшествие на ночную выдумку обезумевшей от горя женщины.

Ежегодно в Америке похищают около 58 тысяч детей. В начале девяностых никто не связывал исчезновения Марты Грегорски, Рори Маккомберса, Эми Мартин, Джейка Кристенсена, Шарлин Конлон и взрослых, которые пропали вместе с ними, – в разных штатах, почти без свидетелей, при различных обстоятельствах – до тех пор, пока в руки Чарли Талента Мэнкса-третьего не попала Вик Маккуин.

Хэверхилл

В конце марта, когда Пацанка училась в одиннадцатом классе, мать в час ночи ворвалась в ее спальню, где Вик уединилась с Крейгом Харрисоном. Они не занимались любовью и даже не целовались, но Крейг принес бутылку «Баккарди», и Вик изрядно напилась.

Крейг ушел, пожав плечами, и улыбнулся. «Спокойной ночи, миссис Маккуин. Извините, что мы вас разбудили». А на следующее утро Вик, отправляясь на субботнюю смену в «Тако Белл», не успела поговорить с матерью. Ей не хотелось возвращаться домой, и, конечно, она не была готова к тому, что там ее ожидало.

Линда сидела на кровати Вик, аккуратно застеленную свежим бельем. Взбитая подушка с уголком выглядела как в отеле. Не хватало только запаха мяты.

Все остальное пропало: альбом, книги и компьютер. На столе лежало несколько вещей, но Вик не обратила на них внимание. От вида пустой комнаты она едва не задохнулась от возмущения.

– Что ты наделала?

– Ты можешь вернуть свои вещи обратно, – сказала Линда. – Нужно только принять мои новые правила и соблюдать комендантский час. Отныне я буду отвозить тебя в школу, на работу и туда, куда тебе нужно будет ехать.

– Ты… ты не имеешь права, – сказала Вик, дрожа от гнева.

– Я нашла кое-что интересное в твоих ящиках, – продолжила мать, словно дочь ничего не говорила. – Мне хотелось бы услышать, как ты объяснишь их наличие.

Линда кивнула, указывая на другую сторону комнаты. Вик повернула голову, на этот раз заметив то, что лежало на столе: пачка сигарет, жестяная банка «Алтоидс», в которой лежало нечто похожее на красные и оранжевые леденцы для Дня святого Валентина; несколько бутылочек-пробников джина; два презерватива с банановым запахом в пурпурных обертках. Одна упаковка была разорванной и пустой.

Вик купила презервативы в торговом аппарате у отеля «Говард Джонсон». Она вскрыла один пакетик, чтобы сделать из резинки шар, накачав ее воздухом. Она нарисовала на презервативе лицо и назвала его Членоголовым, чем немало позабавила своих одноклассников, – двигала им по парте, когда учитель выходил из класса. Когда мистер Джаффи вернулся из туалета, в помещении так сильно пахло бананами, что он спросил, кто принес в класс пирог. Естественно, это вызвало у ребят безудержный хохот.

Сигареты забыл Крейг, когда заходил однажды вечером. Вик оставила их себе. Она не курила, но ей нравилось вынимать сигарету из пачки и класть ее на подушку, чтобы постель пропахла сладким табаком – запахом Крейга.

Таблетки экстази она принимала в те ночи, когда не могла заснуть – когда ее мысли крутились и пищали в голове, как стая обезумевших летучих мышей. Иногда по ночам Вик закрывала глаза и видела мост Короткого Пути – кривобокий прямоугольник, ведущий в темноту. Она чувствовала его запах: аммиачную вонь испражнений летучих мышей и запах заплесневелого дерева. На дальнем конце моста в темноте мигали две слепящих и внушающих ужас фары: два круга бледного света, размещенных близко друг к другу. Иногда они преследовали ее, даже когда она открывала глаза. При виде этих фар ей хотелось кричать.

Маленькая таблетка всегда сглаживала впечатления. Таблетки экстази дарили ей чувство, что она летала в воздухе и ветер обдувал ее лицо. Они приводили мир в состояние плавного движения, словно она сидела на заднем сиденье мотоцикла, а ее отец выполнял крутой вираж. Ей не требовался сон, когда она принимала экстази. Она так любила мир, что сон ей был ни к чему. Вместо этого она звонила подругам и рассказывала, как их любит. Вик засиживалась до поздней ночи и создавала эскизы татуировок, которые помогли бы ей, обычной девчонке, выглядеть как распоследняя шалава. Девушка хотела, чтобы над грудью у нее красовался мотоциклетный двигатель – пусть парни знают, какая она классная, и не беда, что в свои семнадцать лет Вик, как ни трогательно, была последней девственницей в классе.