Джо Беверли – Герцог-пират (страница 79)

На этот раз рыдающая мисс Флинт немного опустила носовой платок в знак признательности за то, что назвали ее имя. Желтоватая кожа, очки-полумесяцы и брови, которые почти сходились посередине. Ее волосы, казалось, были зачесаны назад с лица, и были скрыты под чем-то вроде монашеской шапочки, завязанной под подбородком.

Торн не понял, почему остальные так инстинктивно повернулись к мисс Флинт, потому что она выглядела ошеломленной.

– Ах, – сказала она почти шепотом. – Я действительно не думаю… В конце концов, меня здесь не было, когда все это случилось. Мэри?

Она обратилась к мисс Ившем, так что, возможно, Норман был прав насчет того, что именно она была здесь лидером.

Мисс Ившем сказала:

– Мисс Аберкромби и мисс Спротт работают с леди Фаулер гораздо дольше, чем я, ваша светлость, но я могу рассказать о недавних событиях. Полагаю, мы стали жертвами двух змей по имени Хелена и Оливия Драммонд.

– Почему вы называете их змеями, мисс Ившем?

– Потому что они воспользовались благотворительностью леди Фаулер, а затем опозорили ее. На прощание они сделали все возможное, чтобы уничтожить нас всех.

Лаконично и, вероятно, точнее было не сказать.

Мисс Аберкромби начала всхлипывать, и мисс Флинт также снова закрыла свое лицо носовым платком. Торн сосредоточился на восхитительно спокойной мисс Ившем.

– Зачем им это делать?

– Злоба. Они были – и остаются – противными, злобными молодыми женщинами.

Мисс Ившем продолжила свой рассказ. Пожертвование в тысячу гиней вызвало большой ажиотаж, и леди Фаулер восприняла это как знак тайной поддержки со стороны важных персон. Ее амбиции взлетели до небес. Было много дискуссий, но именно сестры Драммонд выдвинули идею приобрести станок для печати листовок. Они предложили это исключительно для того, чтобы облегчить перепечатывание писем. Утверждали, что Оливия Драммонд знает, как с ним обращаться, что оказалось правдой, кстати.

– Расскажите мне о них подробнее, пожалуйста, – попросил Торн. – Откуда они взялись?

– Если то, что они нам рассказывали, правда, то это дочери одного ирландского джентльмена. Когда он умер, поместье перешло к его двоюродному брату, а им осталось лишь небольшое приданое. Они решили использовать свои средства для борьбы за более справедливые законы для женщин, а не для того, чтобы продать себя в вечное рабство в браке.

Торн, должно быть, высоко приподнял брови, потому что мисс Ившем посмотрела прямо на него.

– Это часто бывает, ваша светлость, ибо какой независимостью обладает замужняя женщина?

– И все же большинство женщин выбирают брак… если могут, – мягко ответил Торн.

– Из-за отсутствия альтернативы. Однако сестры Драммонд слышали о леди Фаулер и решили присоединиться к ней здесь.

– Леди Фаулер всем давала приют? – спросил Торн.

– Старалась, каждой, кто нуждался. Но, по понятным причинам, она не могла приютить всех под своей крышей. Сестры Драммонд, имея небольшой доход, сняли жилье неподалеку, как и мисс Флинт.

Торн взглянул на мисс Флинт. Если у нее был какой-то доход, почему она не купит себе приличное платье? И зачем так много плакать? Она не переставала прикладывать платок к глазам – и при этом не снимала очки. Странная. И у ее носового платка распустились нитки. Почему она его не починит?

Мисс Ившем прочистила горло, и Торн снова переключил свое внимание на нее. Однако отметил для себя, что в вечно плачущей мисс Флинт есть что-то необычное.

– Когда Хелена и Оливия Драммонд прибыли, они были полны энтузиазма, – сказала мисс Ившем, – и предложили вложить в общее дело часть своего небольшого приданого.

– Леди Фаулер нуждалась в средствах? Много ли денег они ей передали?

– Я не знаю, ваша светлость. Меня не посвящали в подобные вещи.

– Возможно, мисс Флинт в курсе? – сказал он, снова поворачиваясь к ней.

Что-то подсказывало ему, что она здесь самый важный человек. Хотя почему он так решил – непонятно. Потом он заметил пятно крови на ее носовом платке. Торн не слышал, как она кашляла, но, возможно, у нее чахотка?

Она заморгала, глядя на него поверх очков. Но даже если она при смерти от болезни, он не позволит ей отделаться от него.

– Ну? – потребовал он.

– Я ничего не знаю о доходах и расходах леди Фаулер, – пробормотала она.

Какое странное создание… Но нельзя позволять несущественным деталям отвлекать себя. Он здесь для того, чтобы добиться освобождения Эллен Спенсер.

Торн обратился ко всем четырем женщинам.

– Можете ли вы доказать, что оскорбительная публикация была делом рук сестер Драммонд?

– А разве кто-нибудь поверит нам, ваша светлость? – ответила мисс Ившем.

Отличное замечание. Торн обдумывал варианты.

– Вы обсуждали это между собой?

– Конечно, ваша светлость. Мы почти ни о чем другом не говорили.

– Я имею в виду, конкретно то, кто именно будет печатать и рассылать последние листовки.

Он видел лишь тревожную неуверенность и хотел встряхнуть каждую из них.

Мисс Флинт опустила руки и носовой платок на колени и спокойно заговорила:

– Я так не думаю, ваша светлость. Меня попросили прийти сюда вчера вечером, когда стало ясно, что леди Фаулер умирает, а сестры Драммонд уехали. Никто не знал, что делать дальше.

– И они обратились к вам?

Теперь мисс Флинт была уже совсем другой женщиной – спокойной и здравомыслящей. Торну показалось, что он узнал ее… Но, конечно, он не смог бы не запомнить бедную женщину, у которой даже на носу была бородавка.

– Да, они сделали это, хотя я не знаю почему.

– Но, Беллона, – сказала мисс Аберкромби, – у тебя всегда была такая твердая голова и уверенность в себе. Мне кажется, это связано с наличием дохода, – сказала она со вздохом. – И потому, что ты никогда не страдала от нападок мужчин. Ты противостояла сестрам Драммонд, когда никто из нас не решался на это. На самом деле ты видела их насквозь.

– Нет. Они мне просто не нравились.

– Глубоко на подсознательном уровне, – сказал Торн, но он изо всех сил старался сохранять самообладание.

Пока она говорила, он ясно понял: мисс Беллона Флинт – это Белла Барстоу.

Когда она заговорила снова, он отвел взгляд и сосредоточился на ее голосе, проверяя свою возмутительную идею.

– Как бы там ни было, ваша светлость, – сказала мисс Флинт, – я пробыла здесь всего час. А потом прибыли представители власти, чтобы арестовать нас. С тех пор я здесь. Хотя было много общих обсуждений, сама я не знаю никаких подробностей.

Торн не сомневался в своей правоте. Он снова посмотрел на нее и задал какой-то неопределенный вопрос, пока складывал кусочки мозаики воедино.

Освободившись от своей жестокой семьи, она присоединилась к леди Фаулер. Она, пусть и глупо, но боролась за то, чтобы такие вещи не происходили с женщинами. Маскировка? Возможно, она просто больше не хотела быть Беллой Барстоу. Имея некоторый доход, она сняла дом неподалеку.

Его небольшой интерес к этому вопросу внезапно стал острым, как сабля.

Беллона Флинт – это его Белла, и на нее явно смотрели как на лидера. Это подвергало ее серьезной опасности, особенно из-за того, что сестры Драммонд, которых можно было бы обвинить во всем, сбежали. Ему следовало взять с собой Оверстоуна и одного-двух адвокатов, но это поправимо. А также необходимо поговорить с Беллой наедине, но с этим придется подождать. Он не должен как-то акцентировать на ней внимание.

И он придумал способ.

– Очень хорошо, – сказал Торн, вставая. – Мы попытаемся выяснить правду. Мне необходимо предпринять кое-какие меры, а затем каждая из вас, по отдельности, расскажет о недавних событиях. Я должен попросить вас пока не обсуждать это между собой, и было бы лучше приставить к вам одного из охранников, чтобы он последил за порядком. Вы не возражаете?

Одна из женщин, вероятно, мисс Спротт, начала возражать, но Мэри Ившем перебила ее.

– Нет, ваша светлость. Думаю, мы все понимаем, для чего это нужно.

Он поклонился присутствующим дамам, умудрившись вовсе не смотреть на Беллу, и вышел, оставив дверь приоткрытой.

– Вы уже уходите, ваша светлость?

Очевидно, Норман только этого и ждал, и Торн понял, что он колеблется.

– Пока нет. Кто находится рядом с телом леди Фаулер?

– Ее служанка, Агнес Гувер. – Мужчина закатил глаза. – Настаивает на том, чтобы самой похоронить ее, сэр. Кричит, что ни один мужчина не прикоснется к ее милой леди. Остается надеяться, что она позволит похоронщикам положить ее в гроб.

Норман раздражал Торна, но он старался этого не показывать.