Джина Шэй – Мой бывший бывший-2 (страница 18)
— С-сам ты к-каскадер, — после заминки секунд в пятнадцать Ник все-таки откликается, с очевидным трудом фокусируясь на лице Яра.
— М-да, — Яр недовольно покачивает головой, — хотел спросить, готов ли ты продолжать, но видимо, в другой раз. Ты идти можешь? Пошли-ка, Николай Андреевич…
Он наклоняется ближе к Нику, заставляет опереться на его плечо.
— Куда ты его тащишь? — тут же вскидываюсь я и под невозмутимо-спокойным взглядом Яра начинаю ощущать себя дурой.
— В кусты, — фыркает Яр с той же насмешливой интонацией, — у меня там спрятан топор, и я поиграю с Николай Андреичем в Родиона Раскольникова и старушку-процентщицу.
— Ч-чур, п-процентщицей будешь ты… — все еще слегка заикаясь, но уже чуточку быстрее не удерживается Ник. В своем репертуаре. Шутить, наверное, будет даже на собственных поминках.
Но он шутит. Значит, вероятно — будет жить. Не описать двумя словами, какая тяжесть сваливается сейчас с моих плеч.
— Лучше объясни, где тут медчасть, клоун,— озадачивает Ника Ветров, уже подводя его к ограде, у которой я подхватываю Ника с другой стороны.
Этот вопрос заставляет нашего пострадавшего зависнуть, но в неизвестности нам с Ветровым остаться не суждено — к нам присоединяются и конюх, уже привязавший на расстоянии друг от друга и Милорда, и его противника. И Олеся, наконец-то вернувшаяся из долгого турне к нашему с Маруськой инструктору.
Меня в роли волокуши сменяет конюх, и они с ним напару ведут Ника за перепугавшейся и от того вдвое больше разболтавшейся Олесей.
А я оборачиваюсь к Маруське и без лишних слов протягиваю к ней ладонь.
Даже не известно, кто сейчас кого больше успокаивает — я её или она меня.
А ведь это Ник из-за меня в это все ввязался. И пострадал, получается, — тоже из-за меня…
— Ох, ты ж…
Судя по выражению лица местной медички — она очень хочет прибавить к моему вздоху пару непечатных выражений, но репутация клуба требует от неё большего трепета перед клиентами.
Она не выражается — трепет на этом заканчивается.
Кровоподтек на спине у Ника красочный, яркий, хоть в справочник гематом его фотографируй, и с каждой секундой наливается все большим количеством ярко-лилового.
Копытом его задел во время падения его собственный поскользнувшийся конь — Мираж, как я уже знаю, — вроде бы вскользь, но хорошо так задел, от души.
Да, на Нике был защитный жилет, но он все-таки помогает избежать травм непосредственно при ударе о землю, а от удара копытом с размаху защитить не смог.
— Ну, скажите спасибо, что не по позвоночнику, — хмуро бурчит медсестра — этакая строгая молодая девица, которая вообще не одобряет все эти опасные развлечения, но и идиотов надо спасать, поэтому она тут и находится, — тут мог быть перелом.
— И сотрясение мозга, если бы прилетело по голове, — тихонько добавляю я, больше для самой себя, а Ник кисло морщится. С учетом ватки с нашатырем, которую он только-только поднял к носу — смотрится забавно.
Поднял, глубоко втянул в себя “бодрящий” запах нашатыря, скривил еще более кислую физиономию и снова опустил руку с ваткой.
— Ник! — произношу я громким шепотом и укоризненно указываю ему взглядом на это средство приведения в себя, намекая, что эту штуку от носа обычно не убирают. Ник же косится на меня взглядом раненого Цезаря и продолжает строить из себя несломленного героя, который ни в каких нашатырях не нуждается. Он и так прекрасно сидит. Ну и что, что с заметным укреном в левую сторону?
Господи боже, ну почему, почему я не взяла с собой сковородку?
Какой незаменимой вещью она бы оказалась в этом путешествии. Сколько темных головушек я просветила бы…
Нет, Ник уже худо-бедно оклемался, уже не заикается, уже глаза худо-бедно сносно реагируют на речь собеседников, но лицо его медленно, но все-таки приобретает синюшно-бледный оттенок. И сидит он закостенев, явно не испытывая никакого желания лишний раз шевелиться.
— Давайте вы мне кольнете обезболивающего, и я пойду уже, — Ник произносит это нетерпеливо и с демонстративной бодростью, хотя, если честно, пойти он сейчас может только если пару шагов до местной койки, а там лечь и не шевелиться.
Выражение лица у медсестры становится еще более убийственным.
— А вы точно головой при падении не ударились? — елейным голоском уточняет это дивное создание. — Мужчина, у вас, очень вероятно, сломано ребро, а если и не сломано — то как минимум трещина точно есть, вам нужно на рентген и к травматологу. И госпитализация желательна.
Судя по выражению лица Ника, госпитализация как раз нежелательна. Теоретически, я бы и сама не хотела, чтобы так все вышло, но если уж так вышло — лучше бы он все-таки послушал врача.
— А у вас рентгена нет разве? — хмуро спрашивает Ник, передергивая голыми плечами.
Голыми.
Я задумчиво смотрю на покрытые ровным светлым загаром лопатки и ловлю себя на мысли, что медфетишистки из меня не выйдет.
Симпатичный мужчина, по характеру — вообще чудо из чудес, мышечный рельеф замечательный, проработанный, никаких тебе складочек, но…
На него не хочется залипать. Его хочется заставить принять горизонтальное положение тела и укрыть одеялом, до тех самых пор, пока врач не приедет.
Дело только в том, что он пострадавший?
Сколько денег я не пожалею на эту ставку?
— Ну, почему, есть у нас рентген, только он для лошадей. Вы, сударь, готовы изобразить из себя мерина или кобылу? — тон у этой дивной мадемуазель самый что ни на есть саркастичный.
В иной раз я, наверное, бы возмутилась таким хамством — но в этой ситуации я, пока еще безмолвно, на стороне медички. Серьезно — он уже бледный как немочь, еще чуть-чуть, и можно будет под покойника даже не оформлять. И надо же — на подвиги!
— Может, все-таки как-то можно обойтись? — Ник смотрит на меня укоризненно — явно уже понял, что поддержки от меня дожидаться не стоит.
— Мужчина, если вы не успокоитесь, я вам вкачу снотворного, и вас госпитализируют спящим, — жестко сообщает нам медсестра, убирая длинную прядь темных волос за ухо, — мне так можно, если пациент ведет себя безалаберно по отношению к своей жизни и здоровью.
Мне кажется, этой медсестре до чертиков нравится поддерживать этот дурацкий спор, тем более что в его исходе она не особо сомневается. По крайней мере, отвечает она с каким-то садистским удовольствием, будто ей приятно обламывать надежды своих нерадивых пациентов.
Наверное, как всякая приличная девушка я сейчас должна ревновать? Или не должна?
Не, не хочется вообще. Эх!
Чем дальше, тем неутешительней становятся мои выводы.
— Живым снотворному не дамся, — Ник вздыхает невесело, а пальцы его накрывают мою ладонь, опущенную на колено.
И никаких лишних слов не надо. Все понятно и без них. Он капитулирует.
— Как же по-идиотски все вышло, — тихо шепчет Ник, прислоняясь к моему лбу своим, — думал убрать Ветрова, в итоге — должен убраться сам.
А Ветров — гад, как всегда выиграл. Ничем не рисковал и выиграл. Даже больше, чем было оговорено. По крайней мере, Нику с Маруськой наладить контакт уже не удастся.
А надо ли было?
— Езжай, — тихо произношу я, чуть опуская ресницы, чтобы не грузить его собственным огорчением — а еще, чтобы он не ощутил вдруг удачной возможности для поцелуя, к которому я сейчас не готова, — я соберу наши вещи и…
— Да брось, — Ник покачивает головой, — я оплатил коттедж до конца выходных, у тебя оплачено занятие для Маши. Завтра приедет Козырь, и ему нужен будет переводчик. Оставайтесь.
Это все, конечно, мило, и на самом деле поводы веские, но… как -то это все неловко…
Особенно с учетом тех мыслей, что я ловлю в своей голове весь этот день.
Пользоваться расположением мужчины, точно зная, что взаимностью ему не отвечаешь — это так по-стервозному.
— Если я налажал, то что ж вам, совсем выходные портить? — продолжает Ник, явно правильно истолковав мою растерянную его предложением физиономию. — Отдыхайте. Тебе нужно выспаться. Жаль, что Ветров тут будет действовать тебе на нервы, но тут уж ничего не сделать. Я не представляю, что может заставить его свалить. Да и я сам от своей дочери бы не уехал, так что могу его понять.
— Ну, вот не надо Ветрова мерять по себе, — немножко устало возражаю я. Хотя… Что-то в его словах отдается и у меня.
Исходя из аналогичных мыслей, я разрешала Ветрову встречи с Маруськой до суда в первый раз. И он вроде кажется искренним — с ней. Со мной — все та же сволочь, чей иск трактуется совершенно недвусмысленно.
— Ну, если бы не он, я бы мог ребрами и не отделаться, — Ник пожимает плечами, — по гроб жизни я ему, конечно, не задолжал, но все-таки благодарность имею…
— Ты хотел проиграть? — тихо спрашиваю я, просто потому, что потом уже и не знаю, как получится спросить. — Я видела, ты ослаблял поводья...
— Наблюдательная, — Ник фыркает, на этот раз уводя взгляд в сторону, — нет. Проиграть я не хотел. Хотел свести в ничью. Так, чтобы и твой сценарий не сработал, и чтоб самому ему не задолжать.
— А так разве можно? — удивленно уточняю я, припоминая практику современных скачек. И что-то я о ничьей там не слышала. А вот о том, сколько копий сломлено за пару лишних пикселей преимущества одной лошади, вырванных у другой — немало. Даже для моей исключительно поверхностной осведомленности в этой теме.