Джина Майер – Невидимая угроза (страница 48)

– Но… как ты догадался, что она окажется психически больной?

– Почитай статью. Мне сейчас нужно встретиться с одним клиентом, я потом позвоню.

Заглянув в компьютер, она побежала к Морицу, чтобы рассказать ему о разговоре с Филиппом. Распахнула дверь в комнату брата…

Там сидел Феликс. Вытянув ноги, раскачивался в кресле Морица и улыбался. И сердце девочки, бешено стучавшее, замерло. Она охнула. Софии казалось, что она сейчас упадет в обморок. Или умрет на месте. По крайней мере, после этого Феликс ее хотя бы запомнит.

– Что-то случилось? – Мориц валялся на кровати.

– Я рад тебя видеть, – сказал Феликс.

– Так чего тебе? – осведомился Мориц.

– Филипп звонил. – Она хотела сказать что-то еще, но ее голос сорвался.

– Феликс обо всем знает. Мы как раз обсуждали всю эту историю.

Сердце Софии забилось вновь – вначале несмело, а затем со всевозрастающей скоростью, будто пыталось восполнить пропущенные удары.

– И? Что ты об этом думаешь? – спросила она, стараясь не обращать внимания на рвущееся из груди сердце.

На самом деле ей хотелось спросить совсем другое: «Почему ты так давно не связывался со мной? Что я сделала не так? Ты знаешь, как я скучала по тебе?»

– Безумие какое-то, – откликнулся Феликс. – Даже не знаю, что сказать. Кто-то пытается вас угробить. Но почему? Не понимаю.

– Филипп нашел Аннетт Зоннабенд по архиву газет. Ее творческий псевдоним – Аннетт Роза. Он только что прислал мне интервью с куратором выставок Аннетт, Гарри Розински. Очень познавательно, скажу я вам.

– Почему?

– Можешь сам прочитать. Статья на моем компе.

Мориц встал и прошел в комнату Софии, но в дверном проеме оглянулся.

– Сейчас вернусь, – сказал он, будто Феликс был маленьким ребенком.

Феликс кивнул. Он смотрел на Софию. Смотрел ей в глаза. У нее похолодело в животе. И подкосились ноги.

– Мне очень жаль, – сказал Феликс, когда Мориц ушел.

– Из-за чего?

– Жаль, что я тебе так и не позвонил.

«Зачем тебе мне звонить?» – хотела сказать София, но не смогла выдавить из себя ни слова. Да это и не имело смысла. Смех, да и только. Зачем перед ним притворяться? Феликс знал, что она в него влюблена.

– Ты уезжал? – спросила она.

– Нет. Просто много всего навалилось.

– Ясно.

– Но я часто думал о тебе.

– Правда?

Если бы Софию не охватило такое смятение, она бы сейчас рассмеялась.

– Мне нужно с тобой поговорить, – сказал Феликс. – Я…

И замолчал – в комнату вернулся Мориц.

– Ну надо же… – Он протянул Феликсу распечатку газетной статьи, которую прислал Филипп. – Старуха совсем спятила.

Феликс просмотрел интервью.

– Этот куратор говорит, что Аннетт страдала от панических атак. И слышала голоса, отдававшие ей приказы. Странно, что она открыла эту тайну широкой публике.

– Может быть, это была такая уловка, чтобы привлечь внимание. Художнику и дурная слава идет на пользу. Филипп еще что-то сказал? Эй, София?

– Что?

Она слышала его слова будто из-за пелены водопада.

– Нет, это была не уловка. После интервью Аннетт перестала вращаться в кругах мюнхенских художников.

– Час от часу не легче… – проворчал Мориц.

– Но Филипп ее нашел. Она в учреждении для психически больных, которым требуется полный уход.

– В смысле, в дурке? – уточнил Мориц.

– Вроде того. Это общественное учреждение открытого типа, в котором оказывают помощь больным.

– Ну и ну. Аннетт Зоннабенд – наша единственная зацепка в расследовании тайн нашего отца. И она псих.

– Да, куда ни глянь – везде одни неприятности, – согласилась София.

– Но раз она не в закрытой больнице, то может делать, что ей вздумается. Могу поспорить, что это она присылала нам сообщения.

– И похитила папу? – София покачала головой. – Мне трудно это представить. За ней же там следят. И где бы она его спрятала?

– Может, она не такая уж и сумасшедшая. Люди с психическими заболеваниями иногда бывают очень умными. Перед санитарами она строит из себя сущую невинность, а на самом деле планирует месть.

– Месть… за что? – спросила София.

– Понятия не имею. Нужно, чтобы Филипп съездил туда и поговорил с ней. Может, что-то узнает, – предложил Мориц.

Феликс кашлянул.

– А вы не думали, что ваш отец стоит за всем этим?

– В смысле? – обомлел Мориц.

– Ну, что он все это инсценировал. А сам где-то прячется, пугает вас, чтобы вы потом выплатили огромный выкуп. Хочет забрать деньги и начать новую жизнь. С другой женщиной, конечно.

– А анонимные сообщения? Это тут при чем?

– Понятия не имею. Так, мысль промелькнула. Я же вашего отца не знаю. Но могу предположить, что первый развод влетел ему в копеечку, как и все эти внебрачные дети. Наверное, он не может себе такого позволить еще раз.

– Я в это не верю, – прошептала София. – Мне кажется, он стал другим. Да и мама говорит, что его измены прекратились. Он так больше не поступает.

Феликс кивнул. Но не похоже было, чтобы слова Софии его переубедили. Он взирал на девочку с сочувствием.

– Как я уже сказал, я-то его не знаю.

– Пусть Филипп съездит к этой полоумной. – Мориц встал. – А ты что скажешь, Феликс? Пойдем?

Феликс встал.

– Вы куда собрались?

– На бадминтон. Тебе тоже не повредит немного подвигаться. Стройнит, знаешь ли.

София почувствовала, как кровь прилила к ее щекам. Мориц вновь стал самим собой. Вот подонок!

Юлия не могла дышать. Из носа текло, горло покраснело, глаза слезились. Она заболела гриппом. Летом. Хотя какое лето – в Гамбурге уже несколько дней лило как из ведра. Утром она не пошла на работу, хотя Рената нуждалась в ней, как героинщик – в новой дозе.

– Не важно, – успокаивал ее Кристиан. – Ты должна подумать о себе. Отлежись, выздоравливай. Это сейчас самое главное.