Джин Соул – Муцянь (страница 69)

– Название длиннее песни получается, – фыркнул Чэнь Ло и толкнул мальчишку локтем, чтобы не сболтнул лишнего.

100

Барабан из человеческой кожи

Трогаться в путь никто не собирался, видимо, до следующего утра. Караванщики опустошили бурдюки с вином, побросали обглоданные кости в костёр, чтобы успокоить духов огня, и завели долгие разговоры, подсев к костру, у которого сидел Ято и остальные.

– Только зря время теряем, – проворчал Сяоцинь.

– Людям нужен отдых, – сказал Гао Сян. – Они чудом избежали смерти. Наберутся сил и продолжим путь. До оазиса остался один дневной переход.

– Так не лучше ли сначала дойти до оазиса и там уже отдохнуть? – возразил Чэнь Ло.

Гао Сян покачал головой:

– Оазис разрушен, долго в нём не пробудешь. Воду из тамошних колодцев пить нельзя. Годится только для лошадей, и то если на десять раз процедить через песок.

– А люди там не пропадают, случаем? – мрачно пошутил Сяоцинь, незаметно толкнув локтем Чэнь Ло.

– Иногда, – смутился Гао Сян.

– Что, опять чудовища? – оживился Ято.

– Нет. Вокруг оазиса зыбучие пески и миражи особенно сильны, а колодцы глубоки и…

– Потому и воду пить нельзя, что в них утопленники, – догадался Чэнь Ло.

– А что, никто не додумался новый колодец вырыть? – проворчал Сяоцинь, настроение у которого испортилось ещё больше.

– Пробовали, но в других местах нет воды.

– Значит, недостаточно глубоко копали, – отрезал Сяоцинь. – Аптекарь Сян говорил, что до чего угодно докопаться можно.

– Вот уж точно, – невольно фыркнул Чэнь Ло.

Караванщики между тем начали травить костровые байки, и чем больше смеркалось, тем страшнее становились рассказываемые истории.

– Обязательно всякую дрянь на ночь глядя поминать? – проворчал Сяоцинь.

– Боишься, что ли? – усмехнулся Чэнь Ло. – После всего того, что мы уже видели и слышали?

– Да уж… – тоже не сдержал усмешки мальчишка.

Но тут в разговоре прозвучало «барабан из человеческой кожи», и Сяоцинь крепко ухватился за рукав Чэнь Ло.

– Ты что? – удивился Чэнь Ло, заметив, что мальчишка посерел лицом и затрясся, словно в лихорадке. – Почему так перепугался?

Сяоцинь не ответил, но ужас в его глазах был неподдельным. Чэнь Ло прислушался к тому, что рассказывали караванщики.

История была заурядная – о казни какого-то преступника. С него содрали кожу и обтянули ею барабан, и когда в барабан били колотушкой, то раздавался стон, а не стук, потому что в барабане была заперта душа преступника.

– А я слышал, что такие барабаны обтягивают кожей белых обезьян, – вмешался Ято. – Они проклятие насылают, потому что для барабанов всегда выбирают только старых обезьян, а у них души сродни человеческим.

– Тогда эти барабаны необыкновенно редки, – усмехнулся Чэнь Ло. – Никогда в жизни не видел белой обезьяны.

– Не скажи, – покачал пальцем один из караванщиков, – все обезьяны становятся белыми к старости.

– Да не бывает так, – возразил кто-то из погонщиков.

И они заспорили.

Чэнь Ло похлопал Сяоциня по руке:

– Отпусти уже. Нашёл чего пугаться. Что страшного в каком-то барабане, пусть он и человеческой кожей обтянут? Я слышал, кочевники чаши для вина из человеческих черепов делают и пьют из них вино на пирах.

– Ничего подобного, – обиделся Ято. – Такого уже тысячу лет не было!

– Но ведь было же?

– Кхм…

Сяоцинь, по-прежнему не выпуская рукава Чэнь Ло, сказал еле слышно:

– В наших краях эту историю по-другому рассказывают. Если ударить в такой барабан, когда кто-то умирает или кого-то казнят, то этот человек никогда не переродится.

– Враки, – уверенно отрезал Ято. – Цикл перерождения? Его только боги могут разорвать.

Чэнь Ло ничего не ответил, мысли его были заняты совсем другим.

«В наших краях? – повторил он слова Сяоциня про себя. – Это в каких? Никогда не слышал ни о чём подобном в Мяньчжао».

101

Танец с мечом

Разговоров подвыпившим людям оказалось мало, они захотели развлечений. Один из караванщиков нацепил на себя воловью шкуру с рогами и стал изображать «чудовище», гоняясь за наёмником вокруг костра. Ято шутливо отражал его атаки какой-то веткой. Люди хохотали и хлопали в ладоши.

– Ещё беду накличут, на ночь глядя поминать чудовищ, – проворчал Сяоцинь. – Или шкуру подпалит у костра и сгорит заживо, лечи его потом… И вообще всё не так было!

– Театрал из тебя как поэт из обезьяны, – заметил Чэнь Ло. Сам он наблюдал за «представлением» с интересом.

В Мяньчжао он часто ходил на театральные представления, потому знал, что истории перевирают, чуть ли не наизнанку выворачивают ради зрелищности.

Когда охотник убил тигра-людоеда, местная труппа поставила спектакль, дабы увековечить его подвиг. Один тигр в итоге превратился в дюжину: актёры-тигры нацепили на себя тигриные шкуры и кружили по сцене, а актёр-охотник пускал в них фальшивые стрелы. Выглядело зрелищно. На самом-то деле всё было прозаичнее: охотник поставил ловушку и заманил в неё зверя, а потом прикончил длинной острой палкой.

И все зрители прекрасно об этом знали, но никому и в голову не приходило кричать: «И вообще всё не так было!»

– А как он с мечом управляется! – воскликнул Ято, останавливаясь возле Чэнь Ло и хлопая его по плечу. – Это надо видеть!

– Пусть покажет! – заголосили караванщики.

– Эй, – озлился Сяоцинь, – разве не должен он держать язык за зубами? Он так им все наши секреты выболтает.

«Ну, не все…» – подумалось Чэнь Ло. На двоих у них было слишком много секретов. И даже больше, чем он представлял себе.

– Танец с мечом! Пусть покажет танец с мечом! – осенило кого-то.

– Что ещё за пляски с мечом? – ворчливо, но не без удивления спросил Сяоцинь.

Чэнь Ло никогда не исполнял танца с мечом, но на праздниках в Мяньчжао видел, как это делают другие. У актёров, конечно, были фальшивые мечи. А Чанцзянь настоящий. Да ещё и с духом меча внутри. Вряд ли он согласится… Но Чанцзянь, кажется, не возражал.

– Тебе это вредно, – спохватился Сяоцинь, заметивший, что Чэнь Ло явно раздумывает над приглашением присоединиться к общему веселью в качестве одного из главных участников.

– Жить тоже вредно, – возразил Ято.

– Это ещё почему? – возмутился мальчишка.

– Потому что с каждым прожитым днём смерть всё ближе.

На это Сяоцинь не нашёл что ответить.

– Я попробую, – сказал Чэнь Ло, поднимаясь и отцепляя от себя мальчишку, который буквально повис на его руке, пытаясь удержать.

Ночь между тем сгущалась, караванщики подкинули дров в огонь, чтобы костры разгорелись ярче и осветили импровизированную сцену.

Чэнь Ло вытащил меч из ножен. Его чёрное лезвие поблёскивало алыми всполохами костровых огней и отсветами рассыпавшихся по небу звёзд. Чэнь Ло выставил меч перед собой на вытянутой руке и начал танцевать.

Танец с мечом, если верить легендам, изобрели боги войны. Его можно было считать тренировкой зашифрованных в танце техник меча или демонстрацией мастерства. Отрабатывались приёмы защиты и нападения, развивались ловкость и гибкость тела. В военных школах мастера меча до сих пор использовали танец с мечом, чтобы передать технику следующему поколению учеников.

В театрах, разумеется, танец с мечом не имел никаких скрытых смыслов и исполнялся зрелищности ради, на потеху зрителям.

Чэнь Ло использовал меч по наитию, он никогда не учился каким-то особенным техникам. Его, как молодого господина богатой семьи, обучали лишь общим приёмам: «яшмовая ветвь» должна уметь держать меч в руках, но не должна эти руки мечом испортить. Да у него были и иные интересы: в цинлоу хвастаются другим мечом.