Джин Соул – Гоцюй (страница 40)
– Да мы вроде бы всё сделали уже, – проговорила А-Цинь задумчиво. – Что-то ещё на помолвке делают? Съесть нужно что-нибудь или выпить?
– Это на свадьбе, – возразил У Минчжу. – Съесть одного червяка на двоих…
– Что?! – потрясённо воскликнула А-Цинь. – Червяка?! Настоящего живого червяка?!
– Нет, – успокоил её У Минчжу, – не настоящего. Из клейкого теста. Но выглядит как настоящий…
А-Цинь потребовалось время, чтобы успокоиться. Если бы ей сказали, что нужно съесть настоящего живого червяка… Да ну её тогда, эту свадьбу!..
– Тогда что? – с растущим подозрением спросила А-Цинь. Кто их знает, этих воронов, что у них на уме?
У Минчжу, поразмыслив, пробормотал:
– Крылья, думаю, уже можно спрятать…
Он осторожно сложил крылья за спиной, и они рассеялись черноватой дымкой. А-Цинь тоже спрятала крылья. У Минчжу проводил их лёгким вздохом. Вот же странный ворон, сам же сказал их спрятать… И покраснел ещё отчего-то.
– Ты… – начала А-Цинь.
Но в этот момент У Минчжу наклонился и… поцеловал её прямо в губы. А-Цинь остолбенела. От его губ струился едва заметный сандаловый аромат, как от воскуренных благовоний. У птиц-мужчин на горе Певчих Птиц была привычка – жевать деревянные палочки или веточки. За У Минчжу она этого не замечала, но он мог просто не делать этого при ней…
Пуф! Мысли полопались воздушными пузырями. А-Цинь оттолкнула его. У Минчжу не устоял на ногах и плюхнулся на землю.
– Эй! – потрясённо воскликнул он.
Но А-Цинь его уже не слушала. Она закрыла лицо руками и умчалась прочь так быстро, что её и стрижи не догнали бы. Дома она нырнула под одеяло и свернулась там клубком, дрожа всем телом.
Как он мог так с ней поступить! Она ведь знала, что получается от поцелуев! Цыплята получаются! Как она объяснит другим птицам, что снесла яйцо?! Глупый, глупый ворон!!!
А-Цинь пролежала так весь вечер и незаметно для себя заснула. Сны ей не снились, но утром она подскочила, встрёпанная, припомнила, что случилось накануне, и рванула с себя одеяло, ожидая, что под ним окажется снесённое ночью яйцо. Она плохо себе представляла, как это происходит, но точно знала, что яйцо должно было появиться!
Но его не было. А-Цинь обшарила всю постель и даже под кровать заглянула – вдруг укатилось?
– Фух, пронесло, – выдохнула она.
А-Цинь тронула губы пальцами. Казалось, они ещё хранили сандаловый аромат поцелуя. Она опомнилась, краснея до ушей, помотала головой и потопала к полю чжилань, исполненная решимости устроить У Минчжу взбучку, чтобы в другой раз неповадно было…
У Минчжу выглядел неважно – каким-то всклокоченным и потрепанным, он сидел на ветке дерева в обличье ворона, на его спину и крылья насыпалась древесная пыль.
– Ты что, не улетал? – опешила А-Цинь.
– Я что-то не так сделал? – хрипло спросил У Минчжу, спрыгивая с ветки и обращаясь.
А-Цинь свирепо задышала носом:
– Ты ещё спрашиваешь?!
У Минчжу широко раскрыл глаза, когда она изругала его последними словами за то, что он сделал.
– Что-что я сделал? – переспросил он потрясённо.
А когда А-Цинь, кипя от негодования, принялась объяснять ему, он вдруг так расхохотался, что не устоял на ногах и повалился навзничь, хватаясь за бок.
– Тебе смешно? – вспыхнула А-Цинь.
– Ты… ха-ха-ха, какой ты ещё цыплёнок! – заливался хохотом У Минчжу, буквально катаясь по земле. – Яйцо? Ты всерьёз думала, что наутро яйцо снесёшь? Ха-ха-ха!
Оскорблённая в лучших чувствах А-Цинь хорошенько его пнула под колено:
– Дурак! Ты хуже вороны! Я с тобой серьёзно говорю, а ты… Хватит уже хохотать!
У Минчжу уже стонал от смеха и вытирал проступившие на глазах слёзы пальцами:
– Не могу больше смеяться… Не появляются цыплята от поцелуев. Кто тебе такую глупость сказал?
А-Цинь недоверчиво на него уставилась.
– И яйца птицы Юйминь тоже не несут. Это метафора такая – «жена яйцо снесла».
– Тогда что прячется у клуш в животах? – недоверчиво спросила А-Цинь.
– Цыплята.
– А как они там оказываются, если не от поцелуев? – с ещё большим подозрением спросила она.
У Минчжу кашлянул, его щёки заалели.
– О таком только после свадьбы говорят.
– То есть ты и сам не знаешь, – заключила А-Цинь.
– Я-то знаю, – обиделся он. – Но тебе пока рано… Это же надо было додуматься… Яйцо!.. Ха-ха…
А-Цинь с самым серьёзным видом пнула его ещё раз:
– В любом случае… если ты ещё раз посмеешь…
У Минчжу сверкнул глазами и… посмел.
55. Бесстыдный воришка
А-Цинь обомлела от такой наглости:
– Ты… ах ты… да что… да я тебя…
Но бесстыдный воришка был ловок и легко избежал возмездия за столь вопиющее нахальство. Так беззастенчиво, даже не краснея, воровать поцелуи… Ни стыда ни совести!
– О, а что я такого сделал? – с неподдельным изумлением спросил У Минчжу.
– Ты… ты… – А-Цинь даже заикаться начала, но кое-как выговорила смущающее слово: – По-по-поцеловал…
– Ты моя невеста, почему бы мне тебя не поцеловать? Я ведь объяснил уже, что всё это суеверия, от поцелуев цыплят не бывает.
– Но это не даёт тебе права… ах ты… да ты…
У Минчжу ухмыльнулся. А-Цинь была вся красная. Если он птичьего языка не понимает, нужно проучить его, чтобы знал!
– Ах ты… – гневно начала она, пытаясь вспомнить, как на горе называют таких бесцеремонных мужчин. – Ты… вор цветочный!
– Ты сама-то хоть поняла, что сказала? – хлопнул себя по лбу ладонью У Минчжу.
А-Цинь не была уверена, что вспомнила верно.
– Красный абрикос? – неуверенно исправилась она.
У Минчжу закатил глаза:
– Из насильника в изменники, даже не знаю, что хуже. Глупая птичка, не умеешь чирикать – не раскрывай клюв.
– Я не глупая, – возмутилась А-Цинь. – Я просто забыла! Бумажный тигр?
– Кошка трёхногая, – парировал У Минчжу. – И всего-то из-за какого-то поцелуя… Ай!..
Не стоило забывать, что А-Цинь скора на расправу. У Минчжу легко уклонился от следующего удара, вдруг подхватил её на руки – как ребёнка – и усадил к себе на плечо. А-Цинь вцепилась ему в волосы, боясь свалиться, потому что держал он её, казалось, очень небрежно.
– Не испорти мои прекрасные волосы! – жеманно воскликнул У Минчжу.
– Ну у тебя и самомнение… – поразилась А-Цинь.