Джин Соул – Гоцюй (страница 42)

– С такой погодой чжилань уже колоситься должна, – возразил У Минчжу. – Точно тебе говорю, испорченные были семена. Тебе задали невыполнимый урок.

– Пропустил, – указала А-Цинь веткой на плавающий в воде листик. Какая полезная всё-таки эта ветка!

У Минчжу издал прямо-таки душераздирающий вздох, но листок выловил и бросил к остальным.

– И раз уж ты всё равно там, – продолжала А-Цинь, воодушевлённо помахивая веткой, – то проверь семена. Сам увидишь, что они просто спят ещё, а не испортились.

– И как я должен их проверять? – выгнул бровь У Минчжу.

– Вытащи одно и погляди.

– Тебе совсем меня не жалко? – патетически воздел глаза к небу У Минчжу. – Рыться в иле моими прекрасными руками?

– Грязь для кожи даже полезна, – припомнила А-Цинь и опять, как полководец, помахала палочкой, указывая направление. – Вон оттуда, с краю. Я там несколько лишних семян прикопала.

– Удивляюсь, как ты меня ещё не прикопала, – съязвил У Минчжу.

– Сама себе удивляюсь, – согласно кивнула А-Цинь.

У Минчжу, поворчав ещё немного, всё-таки сунул руку в воду и с нескрываемой брезгливостью пошарил пальцами в иле.

– Фу, склизко… – поморщился он, вытаскивая руку, и тут же закатил глаза, увидев, что стало с его пальцами и ногтями.

– Ну? – подтолкнула его А-Цинь.

У Минчжу разжал пальцы. На его ладони лежало семечко чжилань. Оно не набухло и не проросло, вопреки ожиданиям А-Цинь. У Минчжу со значением подкинул его на ладони:

– И дальше что?

– Наверное, им требуется больше времени… Что ты делаешь?!

У Минчжу преспокойно разломал семечко надвое и показал А-Цинь, что было внутри – совершенно чёрная, сморщенная сердцевина.

– Оно так и должно выглядеть? – уточнил он.

Ещё бы А-Цинь знала…

57. Мнительный ворон повсюду видит заговоры

– По моему скромному мнению, – сказал У Минчжу, расковыривая чёрное ядрышко ногтем, – оно порченое. Смотри, труха сплошная. В нём не из чего пробиваться ростку. Неудивительно, что чжилань не взошла.

– Тебе… тебе просто такое попалось! – с запинкой сказала А-Цинь. – Среди семян попадаются «пустышки». Вот когда дынные семечки щёлкаешь, бывает же, что в некоторых ничего нет, одна скорлупа?

– Но чжилань – волшебная трава.

– В волшебную траву ещё вырасти надо, – проворчала она.

– Уверен, остальные такие же, – сказал У Минчжу и опять сунул руку в ил, на этот раз – не с краю, а уже дальше в пруд.

– Эй! – всполошилась А-Цинь. – Что ты выдумал? Ты мне все посевы так испортишь!

– Посевы… – усмехнулся он.

У Минчжу вылез из воды, крепко сжимая другое семечко чжилань в кулаке, и поцокал языком, разглядывая грязь на своих сапогах.

– А ведь это были почти новые сапоги, – со вздохом сказал он.

– А кто тебя просил в обуви лезть? – парировала А-Цинь.

У Минчжу не нашёл, что на это ответить, потому предпочёл вернуться к прежней теме. Он раскрыл ладонь:

– Вот. Проверь сама. Я маховыми перьями поклясться готов, что оно изнутри будет точно такое же, как и предыдущее.

– Случайности никто не отменял, – буркнула А-Цинь, не спеша брать семечко с его руки.

– Это не случайность. Наверняка твоя мачеха подсунула тебе негодные семена, – уверенно сказал У Минчжу.

– То же да потому же! – закатила глаза А-Цинь. – Эти семена мне не матушка дала, а шаман.

– Да он в сговоре с твоей мачехой!

– Неправда! Он сразу предупредил, что из семян прорастут, быть может, только несколько или даже одно.

– А я о чём? – просиял У Минчжу. – Он тебе с самого начала сказал, что семена негодные!

– Чжилань всегда капризно всходит, потому она такая редкая. Ещё и ваши воруют, – с осуждением добавила она.

У Минчжу поджал губы, лоб его прорезала морщина.

– На нашей горе чжилань нет, – проговорил он, чётко разделяя слова, – потому что ваши у нас её украли. А теперь представляются жертвами. Вся история горы Певчих Птиц – сплошной обман… И тебя обманули. Уверен, они все прогорклые.

– Ты, оказывается, такой мнительный, – фыркнула А-Цинь, – тебе повсюду заговоры чудятся.

– Тогда разломи семечко и сама убедись, – с вызовом сказал У Минчжу, протягивая семечко на раскрытой ладони.

А-Цинь двумя пальчиками взяла семечко.

– Это всё равно ничего не доказывает, – угрюмо возразила она, когда и в нём ядрышко оказалось чёрным и сморщенным.

– И если это тебя не убедит, то я выловлю из пруда все остальные и…

– Эй! – вскинулась А-Цинь. – Вредитель!

– Я спаситель, – гордо возразил он.

– Кого ты там спасаешь? – прыснула смехом А-Цинь.

– Буду спасать тебя, – серьёзно ответил он. – От заблуждений.

Словесная перепалка ни к чему не привела, каждый остался при своём мнении. Осознав это, они перестали спорить и с одинаковым усердием выполоскали руки в пруду. У Минчжу, не переставая, ворчал и сетовал, что под его прекрасными ногтями грязь, что придётся их вместе с пальцами отрезать, потому что не пристало благородному молодому господину ходить с такими руками… А-Цинь очень хотелось столкнуть его в пруд, но тогда бы он стал ныть ещё и об испорченной одежде. О сапогах ведь он тоже скорбел, как о невосполнимой утрате.

– Это всего лишь сапоги, – с презрением сказала А-Цинь.

– Эти сапоги стоят дороже, чем вся ваша гора, – кичливо отозвался У Минчжу.

– А по мне так обычные сапоги… Грязные сапоги, – не удержавшись, уточнила она и засмеялась.

У Минчжу с прежним скорбным видом сунул носок сапога в пруд, чтобы удостовериться, что грязь так не сойдёт.

– Если не удастся отчистить грязь, – уныло сказал он, – придётся их выкинуть.

– Мои соболезнования, – бессердечно сказала А-Цинь. Стала бы она расстраиваться по таким пустякам!

Её сапоги были немногим лучше, но она всё равно их носила. Целые – и ладно.

Они ещё сослужат ей добрую службу в долгих скитаниях…

58. Уксусный кувшин прохудился. Часть 1

Госпожа Цзи в последнее время была не в духе. Она упрочила своё положение в клане, глава Цзинь был у неё на ладони, но что-то от неё ускользало, и она никак не могла понять что. Она никогда не бывала довольна тем, что у неё уже есть. Какая-то заноза внутри покалывала и не давала спокойно жить.

«Что же это?» – размышляла она.

На горе Певчих Птиц её особенно-то и не любили, но ей это и не было нужно. Что толку от всеобщей любви? Власть – вот что возносит птицу без крыльев. Была ли у неё власть? Да, отчасти: глава Цзинь слушался её во всём и её волю выдавал за свою. Она получала всё, стоило только пожелать, но… Так всё-таки что же не давало ей покоя?

Госпожа Цзи, поразмыслив, решила, что это падчерица. Из-за неё она не могла жить спокойно. Угроза её будущему. Она сделала всё, чтобы устранить эту угрозу. Но какие бы усилия она ни прилагала, чтобы очернить и опорочить наследницу клана фазанов, девушка никогда не пыталась оспорить мачехину волю и покорно исполняла всё, что та велела. А-Цинь и в голову не приходило, что это не забота, а козни завистливой птицы, и что невзрачной птичкой она считает себя исключительно её стараниями.

Так почему же это всё-таки падчерица?