Джин Соул – Гоцюй (страница 43)
Госпожа Цзи заметила, что в последнее время А-Цинь стала какой-то рассеянной и будто пропускала мимо ушей то, что ей говорят. Она даже уже не вздыхала, когда мачеха в очередной раз внушала ей, что она некрасивая. Окончательно потеряла веру в себя? Но тогда откуда этот румянец на лице? Она как будто даже посвежела и похорошела, несмотря на суровую жизнь и тяжёлую работу. Мачеха уже и не знала, чем её уязвить.
– Что, чжилань ещё не взошла? – с досадой спросила она.
– Нет, – огорчилась А-Цинь.
– Значит, плохо стараешься, – сразу же повеселела госпожа Цзи. – Если бы искренне хотела её вырастить, она бы давно уже колосилась. Это же волшебная трава.
– С семенами может быть что-то не так…
Госпожа Цзи нахмурилась. Разумеется, с семенами было что-то не так. Она распорядилась, чтобы для поля падчерицы отобрали самые негодные из тех жалких запасов, что ещё оставались. Но откуда А-Цинь это знать? Она же не может быть настолько проницательна, эта простушка-пеструшка, чтобы догадаться о подоплёке всего этого?
– Почему ты так думаешь? – строго спросила госпожа Цзи.
– Я разломила одно семечко, чтобы посмотреть, – с заминкой ответила А-Цинь, – внутри оно было совсем чёрное.
Лицо госпожи Цзи стало уродливым. Разве эта девчонка сама до такого додумалась бы? Ей наверняка помогает кто-то из птиц!
– Они так и должны выглядеть, – уверенным тоном сказала госпожа Цзи. Сама она никогда в жизни семян изнутри не видела, но ей и не нужно было. Кто бы усомнился в её словах?
А-Цинь это убедило, и она явно повеселела:
– Значит, они все такие?
– Да, – подтвердила госпожа Цзи и скрестила пальцы за спиной, очень надеясь, что падчерице не придёт в голову спросить об этом у кого-нибудь ещё или, чего доброго, расковырять остальные семена, чтобы это проверить. – Они только дольше прорастать будут, если их потревожить, так что… не трогай их лишний раз. Просто ухаживай за полем и дожидайся всходов.
– Да, матушка, – послушно сказала А-Цинь.
– И где твоя мяньша? – напустилась на ней госпожа Цзи. – Я же говорила тебе носить её, не снимая.
А-Цинь растерянно провела рукой по лицу, как будто только заметив, что мяньши на ней нет:
– Я… забыла.
– Забыла? – притворно ахнула мачеха. – Какое небрежение!
Мысленно она вновь нахмурилась. Казалось, А-Цинь мало волновало то, что её отчитали. Она даже плечами не поникла, когда мачеха наставляла её, что «такое невзрачное лицо нужно прятать». Неужели она уже настолько сломлена, что даже это её больше не задевает? Раньше она лишь притворялась, что эти слова её не ранят, но в ней чувствовался внутренний излом. Что изменилось?
«Нужно это выяснить, и чем скорее, тем лучше», – подумала госпожа Цзи.
И она решила тем же вечером проследить за падчерицей. Утром было слишком рано, а днём – жарко и хлопотно. Вечером же, скрытой сумерками, легко следить за ничего не подозревающей глупой птичкой. И если она что-то скрывает, то госпожа Цзи мигом её разоблачит!
В сумерках сложно было разглядеть что-то кроме силуэтов, но госпожа Цзи с её острым зрением заметила, что у пруда А-Цинь не одна. С ней был какой-то мужчина. Голоса она его не узнавала. Кто это мог быть? Уж точно не глава Цзинь и не Третий сын. Иногда доносился весёлый смех. Смеётся? Она, госпожа Цзи, сделала всё возможное и невозможное, чтобы сделать жизнь падчерицы невыносимой, а у той ещё остались силы смеяться?
Кто бы это ни был с ней, он ей помогает! Это благодаря ему А-Цинь до сих пор не сдалась. И с равнодушным видом она выслушивает яд, что вливает в уши мачеха, не потому, что смирилась со своей жалкой долей, а потому, что её это больше действительно не волнует – кому-то удалось уверить её в обратном!
Госпожа Цзи заскрипела зубами. Она во что бы то ни стало должна узнать, кто этот мужчина! Если это кто-то из слуг, она с него три шкуры спустит!
Вот они распрощались. Что это за звук? Поцелуй? Госпожа Цзи вытаращила глаза и тут же хищно их прищурила. Нет, это совершенно точно не Третий сын – он слишком глуп, чтобы до этого додуматься.
– Так у маленькой птички есть большой секрет, – сказала госпожа Цзи сквозь зубы. – Лучше и не придумать!
Она сунула руки в рукава и вышла на тропинку, дожидаясь, когда падчерица будет возвращаться домой.
– Матушка? – споткнулась и попятилась А-Цинь.
И по её потерянному лицу госпожа Цзи поняла, что всё угадала.
– Иди за мной, – сурово велела мачеха.
Глаза А-Цинь выцвели и потускнели, как осеннее небо в пасмурный день.
Попались.
Пропали.
59. Уксусный кувшин прохудился. Часть 2
На деревянных ногах А-Цинь пошла следом за госпожой Цзи в своё убогое жилище. Она не представляла, что делать дальше.
Мачеха видела их с У Минчжу. Их тайна раскрыта. Нужно предупредить У Минчжу. Но как? Превратиться в птицу и улететь за ним А-Цинь не могла, прежде она никогда этого не делала и сомневалась, что получится с первого раза и без тренировки. Она и крылья-то вон сколько училась выпускать!
Но если не предупредить его, У Минчжу прилетит, ничего не подозревая, и попадётся в ловушку. Мачеха наверняка расскажет обо всём отцу, а зная его ненависть к хищным птицам…
Душа А-Цинь заледенела. Перед глазами закачались развешанные на верёвке в храме крылья. Если его поймают, ему вырвут крылья! О том, куда девалось всё остальное, А-Цинь не знала, но полагала, что без крыльев птица погибает. О нет! Он не может погибнуть!
О себе она и не думала.
«Но матушка всегда была добра ко мне, – подумала А-Цинь в панике, – если её упросить, она никому не расскажет. А я уговорю У Минчжу не прилетать больше…»
Сердце при этой мысли так горячо обожгло, что она едва не вскрикнула. Может быть, в это мгновение она поняла, что У Минчжу значит для неё больше, чем она думала…
Прежде чем А-Цинь успела это осознать, она уже бухнулась на колени перед мачехой и взмолилась:
– Матушка, я виновата! Не говори отцу!
Госпожа Цзи приподняла брови:
– Я ещё ничего не сказала, а ты уже просишь об этом? Насколько же ты провинилась?
Но вид потерянной падчерицы ей даже понравился. Паника в её глазах была неподдельной.
– Кто был тот мужчина? – строго спросила мачеха. – Сомневаюсь, что это Третий сын. Голос мне показался незнакомым.
А-Цинь прикусила губу. Разумеется, она не могла обвинить кого-то из птиц, но и правду говорить было нельзя. Если они узнают, что к ней прилетал наследник чужой горы… Лучше обойтись полуправдой.
– Матушка, он… не с нашей горы, – пролепетала А-Цинь, нервно сжимая пальцы.
– Он… чужак?!
Потрясение мачехи было настолько сильно, что она отшатнулась.
– Он… случайно залетел на гору.
– Он прилетел украсть чжилань!
– Нет, матушка! – воскликнула А-Цинь. Сама она не до конца верила У Минчжу, но всеми силами старалась убедить мачеху, что чужак безвреден.
– Тогда что он забыл на нашей горе?
– Заблудился и… угодил в ловушку, потому что проголодался и позарился на рассыпанное по земле зерно. Я освободила его, и он в благодарность… помогал мне с посевами. Он ни одного семечка не украл, я следила! – поспешно прибавила А-Цинь.
Госпожа Цзи странным взглядом смотрела на неё, не говоря ни слова. Эта глупая пеструшка сама выкопала себе яму, а теперь всеми силами старается в ней зарыться.
– Вы делали что-нибудь предосудительное? – ещё строже спросила мачеха.
А-Цинь залилась краской:
– Нет!
– Но вы целовались, я сама видела.
А-Цинь закрыла лицо руками.
– Ты обручена с Третьим сыном и всё равно ведёшь себя так распутно, – выговорила ей мачеха. – Ты забыла, что сказано в «Поучении хорошим жёнам»?
А-Цинь что-то пробормотала.
– Говори громче, – велела госпожа Цзи. – Что ты там бормочешь?