Джин Соул – Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7 (страница 9)

– Ну, начало положено, – усмехнулась Су Илань. – Посмотрим, кем эта «сестра» станет через несколько лет, когда ты возмужаешь.

Мин Лу непонимающе поглядел на мачеху, и Су Илань объяснила:

– Через пару лет ты превратишься в молодого красивого мужчину, каким был твой отец. Женщины от одного взгляда на тебя в обморок падать будут. Ты ведь видел портрет твоего отца в молодости? Ты будешь выглядеть так же.

Мин Лу смутился комплименту. Он всегда сильно себя принижал.

– Но я вряд ли вырасту, – сказал он хмуро. – Так-то Анъян меня на голову выше.

– Это вообще не важно, – авторитетно заявила Су Илань.

– Почему? – удивился Мин Лу.

– Потому что в постели все одного роста.

Мин Лу смутился ещё сильнее.

– Но… она сказала, что будет моей сестрой, – неуверенно начал он, – а на сёстрах не женятся.

– Это на сёстрах по крови не женятся, – успокоила его Су Илань. – А вы с ней не родственники. Вот когда она тебе детей нарожает, тогда вы породнитесь.

Мин Лу покраснел и признался, что уже поделился планами двенадцатикратно размножиться с Анъян, но та явно не оценила предложения стать основательницей династии Мин.

– Правильно, – с трудом удержавшись от смеха, сказала Су Илань, – главное, начать, а там уже сложно будет остановиться.

Мин Лу совершенно серьёзно кивнул и опять покосился на Ли Цзэ. Ему показалось, что тот издал звук, похожий на сдавленный смешок. Нет, видимо, показалось. Ли Цзэ всё ещё крепко спал, негромко похрапывая. Су Илань тоже покосилась на спящего. Она-то знала, что Ли Цзэ никогда не храпит.

Ли Цзэ действительно проснулся и слышал их разговор, но предпочёл не вмешиваться в чужие дела. Он был не настолько глуп, чтобы не отличить переодетую женщину от мужчины. Странно, что другие боги войны этого не заметили. Чужие секреты Ли Цзэ хранить умел.

Прямого запрета женщинам становиться богами войны не было. Ли Цзэ не мог припомнить ничего подобного в Небесном Дао. Просто так сложилось, что прежде возносились и обожествлялись до богов войны исключительно мужчины. Но Ли Цзэ знал, что многие женщины не уступают в храбрости и смекалке мужчинам. Думается, если бы Анъян вознеслась в женском облике, она всё равно бы присоединилась к богам войны – по духу и прижизненным заслугам. Но раз Анъян предпочитает скрываться под личиной Шанцзян-цзиня, это её право. Не Ли Цзэ ей указывать, что делать.

«Вместе это будет та ещё парочка, если у них всё сложится», – подумал Ли Цзэ, представив Мин Лу и Анъян супругами и правителями царства Вэнь.

А впрочем, сварливый характер ещё ни о чём не говорит. Уж Ли Цзэ-то знал.

[765] Наставления хэшана

Ху Вэй с интересом наблюдал, как хэшан распечатывает и опустошает очередной сосуд с вином. Из пустых монах составлял пирамидку у своих ног, переворачивая их вверх дном и ставя друг на друга. Конструкция вышла шаткая, но каким-то чудом удерживала равновесие и не обрушивалась.

Несмотря на количество выпитого, хэшан не казался особенно пьяным, но вино развязало ему язык, и он принялся болтать о тяжкой доле странствующих монахов, к коим себя причислял, и жаловаться на жизнь вообще. Ху Вэй подумал, что все старики одинаковы: его отец, хлебнув лисьего винишка, тоже принимался вести задушевные разговоры, зачастую начинавшиеся одинаково: «А вот в былые времена…»

Ху Фэйцинь чувствовал себя необыкновенно усталым, но отчего-то не мог заснуть, хоть хэшан и советовал ему сделать это незамедлительно, чтобы восстановить правильную работу духовных меридианов, а старческое дребезжание должно было навевать сон. Веки у него отяжелели, но пустота внутри мешала предаться благословенному забвению, и он просто полулежал на кровати и вполуха слушал перебранку, которую Ху Вэй с хэшаном затеяли, не поделив сосуд вина, причём оба настаивали, что старшим нужно уступать.

– Вы ещё подеритесь, – предложил Ху Фэйцинь.

– Да ну, – сейчас же отозвался Ху Вэй, – тогда от дома вообще мало что останется.

Хэшан между тем с озадаченным видом разглядывал сломанную стену. Вопрос, куда делось всё остальное, так и напрашивался, ведь ни обломков кирпичей, ни сломанных балок потолочных перекрытий нигде не было. Он не поленился встать и выглянуть в сад, чтобы удостовериться, что и там не осталось никаких следов. След-то как раз был, длинная узкая полоса пустоты, совсем как просека в лесу, но деревья и кусты были словно стёрты наполовину. Не разрублены, не сожжены, а именно стёрты.

– Эге, – озадачился хэшан, поглаживая бороду, – чем это здесь плеснуло? Никогда такого не видел.

– Лисья сила выплеснулась, – не моргнув глазом солгал Ху Вэй, – когда Фэйцинь вылетел.

Хэшан вернулся к столу, продолжая задумчиво наглаживать бороду, и потянулся к очередному сосуду, но рука его остановилась на полпути. Он пристально поглядел на Ху Фэйциня и спросил:

– А как ты вообще вылетел? Насколько я знаю, душу из тела не так-то просто вытолкнуть. Души укореняются в теле при рождении и отпочковываются лишь в момент смерти. Я сильно сомневаюсь, что можно было вылететь «случайно».

– Гм… – смутился Ху Фэйцинь и поглядел на Ху Вэя. Вряд ли он смог бы выдумать достоверное объяснение сейчас. Но стоит ли посвящать смертного монаха в дела небожителей? Ху Вэй безмолвный вопрос понял, поскрёб затылок и неопределённо пожал плечами.

– Видишь ли, – сказал Ху Вэй, – у Фэйциня умерла матушка.

– Мои соболезнования, – сказал хэшан, булькнув вином.

– И он решил вернуть её душу, – продолжил Ху Вэй, – но что-то пошло не так, и он вылетел из тела на некоторое время. Поэтому его меридианы были в таком беспорядке.

– Вернуть душу умершего? – посуровев, переспросил хэшан. – И каким же способом?

Ху Вэй сощурил глаза:

– А что, разве много способов призвать умершего? Я ни одного не знаю.

– Зелен виноград, – презрительно отозвался хэшан. – Конечно же, есть много способов это сделать, но все они из разряда запрещённых техник. О них даже говорить не положено, не то что использовать. Возвращёнными душами вымощена дорога в ад.

– Впервые о таком слышу, – удивился Ху Вэй. – Разве можно души использовать как брусчатку? Или их сначала превращают в камни?

– Это метафора была, – сердито возразил хэшан. – Ну, и какой способ попытались провернуть вы, балбесы?

– Какое неуважение к старшим, – оскорбился Ху Вэй, но всё-таки ответил: – Использовали волшебный артефакт призыва души.

– А такие существуют? – неподдельно удивился хэшан.

– Выяснилось, что нет, – мрачно ответил Ху Вэй и поглядел невольно на проломленную стену. – Вот тогда-то Фэйцинь и вылетел.

– Гм, – опять принялся наглаживать бороду хэшан, – судя по состоянию меридианов, вылетел он надолго. И как же ему удалось вернуться?

– Вмешались Высшие силы, – сказал Ху Фэйцинь.

– Это какие же? – вновь удивился хэшан.

Удивление его было понятно – ведь и самого Ху Фэйциня, и даже Ху Вэя тоже можно было причислить к оным: один – Небесный император, другой – Владыка демонов, а про Бай Э и вовсе говорить не стоит.

– Мифические, – уточнил Ху Вэй. – Слышал про Владыку миров? Он его обратно и впихнул. Руки бы ему оторвать за такую небрежную работу.

– Кому оборвать? – уточнил хэшан. – Тому, кто волшебными артефактами пользуется, не зная, как это правильно делать?

– А как правильно? – невольно заинтересовались оба лиса.

– Никак, – сердито сказал хэшан, – это вам не игрушки. Скажите спасибо, что вмешались Высшие силы. А если бы нет?

– Одним небесным императором на свете стало бы меньше, – усмехнулся Ху Вэй, докончив про себя: «И одним Великим больше».

Хэшан неодобрительно булькнул вином, вытер усы и назидательно поднял палец:

– Круговорот душ разрывать нельзя. Нарушится баланс между живыми и мёртвыми, кто знает, к каким последствиям это приведёт? Но уж точно ничего хорошего не выйдет.

«Вечному судии это скажи», – невольно подумал Ху Фэйцинь. Ведь именно благодаря Юн Гуаню Господин-с-горы переродился «вне очереди», да ещё и в столь возмутительное существо – в шелудивого лиса!

– А другие способы призыва души? – спросил Ху Фэйцинь.

Хэшан так пристально на него посмотрел, что Ху Фэйцинь смутился.

– Я похож на дурака? – спросил хэшан.

– Хм…

– Как будто я не знаю, что будет, если я назову хотя бы один, – усмехнулся хэшан. – Да вы тут же ринетесь проверять, рабочий ли способ!

– Ну, почему сразу ринемся? – глубокомысленно возразил Ху Вэй. – Сначала одной лапой проверим, а уж потом можно и морду сунуть.

– Вот об этом я и говорю! Нет уж, из меня вам и полсловечка о призыве души не вытянуть!

– А если подумать? – спросил Ху Вэй, искушая хэшана ещё запечатанным сосудом вина.

Но хэшан только погрозил ему пальцем.

– Да, – протянул Ху Вэй, – если уж этот старый пьяница от дармового вина отказывается, то дело, надо полагать, серьёзное…

– Ху Вэй, – неодобрительно сказал Ху Фэйцинь, – прояви уважение.