Джин Соул – Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7 (страница 10)
– Он не старше меня, – возмутился Ху Вэй, – с какой стати проявлять к нему уважение?
– С такой стати, что он монах, а монахи – святые люди…
Договорить Ху Фэйциню не удалось. Ху Вэй так расхохотался, что дом заходил ходуном.
– Это ты через край хватил, – сконфузился хэшан.
– Вот об этом я и говорю, – передразнил его Ху Вэй, наблюдая, как хэшан распечатывает очередной сосуд вина, чтобы к нему приложиться.
[766] Колыбельная для лиса
– А ты вообще без задних ног спать должен, – напустился на Ху Фэйциня хэшан. – Что я тебе сказал? Меридианы восстанавливаются во сне.
– Не могу заснуть, – возразил Ху Фэйцинь.
– Колыбельную тебе спеть? – предложил хэшан.
– Ну нет, – хохотнул Ху Вэй, – такого мои лисьи нервы не выдержат. Я лучше сам ему колыбельную спою. Фыр-фыр, фыр…
Ху Фэйцинь демонстративно зажал уши ладонями. На колыбельную подвывания Ху Вэя нисколько не походили. И это он ещё тявкать не начал!
Хэшан же сунул мизинец в ухо и проворчал:
– А ещё мои стихи ругал. Сам два фыра сложить не может, а туда же, других критиковать.
– Между прочим, – оскорбился Ху Вэй, – там больше двух фыров. Это колыбельная на полтораста фыров и тявов, сложенная по всем лисьим правилам, а в припеве ещё и лисоскрипение есть.
– Какое-какое скрипение? – не понял хэшан.
– Только не это! – закатил глаза Ху Фэйцинь, потому что Ху Вэй решил, что проще показать, чем объяснять.
– Будто ржавую дверь забыли маслом смазать, – не оценил таланта Ху Вэя хэшан. – Такой колыбельной только пленных врагов пытать.
– Да что ты понимаешь! – страшно обиделся Ху Вэй. – Для пыток лисоскрипение не годится. Врагов нужно затявкивать.
– Что-что делать? – опять не понял хэшан.
Ху Фэйцинь предусмотрительно зажал уши, потому что Ху Вэй тут же решил – в воспитательных целях – затявкать самого хэшана.
– Ага, – вздохнул хэшан, пытаясь вытряхнуть из уха отголоски лисьего тявканья, – оглохнуть можно.
– На это и рассчитано, – кивнул Ху Вэй и, засмеявшись, добавил, что по части затявкивания с Недопёском никто не сравнится.
Он как в воду глядел: Сяоху в этот самый момент как раз затявкивал ловчих императорского дворца.
Ху Фэйциню несколько взгрустнулось, когда речь зашла о колыбельных. Он вспомнил, что мать пела ему в детстве колыбельные, когда он долго не мог заснуть.
– На самом деле, – сказал Ху Вэй, – что угодно можно использовать как колыбельную. Даже сутры. Меня всегда в сон клонит, когда я их слушаю.
Хэшан согласно булькнул вином. Он, если ему приходилось бывать в храмах, во время молитв тоже задрёмывал, старательно притворяясь при этом медитирующим. Некоторые обрели просветление и зашли ещё дальше – выучились спать с открытыми глазами.
– А ещё можно мышей считать, – сказал Ху Вэй.
– Каких мышей? – не понял хэшан.
– Да любых. Каких представишь, таких и считай, – принялся объяснять Ху Вэй. – Хочешь – белых, хочешь – серых, или даже кочевых.
– Не бывает кочевых мышей, – машинально возразил Ху Фэйцинь.
– А как же мыши-даосы? – ехидно напомнил ему давний разговор Ху Вэй.
– Мыши кто? – поразился до глубины души хэшан.
– Да не слушай ты его! – недовольно велел Ху Фэйцинь. – Вечно он всякие глупости болтает. Ещё скажи, что кочевые хорьки бывают.
– Может, и бывают, но речь сейчас не об этом, а о подсчёте мышей. Представляешь, значит, себе мышей.
– Сколько штук? – деловито осведомился хэшан.
– Штук полтораста, – подумав, ответил Ху Вэй, – или сколько поместится в воображение.
– Воображение безграничное, – возразил Ху Фэйцинь. – В него сколько угодно поместится.
– У кого как. У смертных воображение ограниченное. Ты видел, как они духов и демонов изображают?
– Ты не отвлекайся, – пихнул его в бок хэшан. – Рассказывай, что с мышами дальше делать.
– Ну, – потёр руки Ху Вэй, – представляешь, значит, себе полтораста мышей, которые, скажем, прыгают с моста в реку.
– Зачем мышам прыгать с моста в реку? – тут же перебил его хэшан.
– Мало ли, зачем! Может, переправиться на тот берег хотят. А может, решили устроить массовое вознесение на Небеса. Один вон попробовал, – добавил Ху Вэй, со значением поглядев на Ху Фэйциня.
– Это была случайность! – вспыхнул Ху Фэйцинь.
– Ну-ну, – кивнул Ху Вэй и воодушевлённо продолжал: – Мышь прыгает, ты её считаешь. Раз мышь, два мышь, три мышь… и так далее, пока не закончатся или не заснёшь.
– А если закончатся раньше, чем заснёшь? – осведомился хэшан ещё деловитее.
– Поэтому я и говорю, что нужно мышей представлять побольше, – важно сказал Ху Вэй. – Ну, или можно представить себе, как мыши взбираются на дерево, чтобы запрыгнуть на Небеса, – добавил он и опять многозначительно поглядел на Ху Фэйциня.
– Не так всё было! – возмутился Ху Фэйцинь.
Ху Вэй по-лисьи поскрипел смехом. Подначивать Ху Фэйциня ему нравилось, тем более что он всегда попадался на это.
– Надо будет попробовать, – пробормотал хэшан, поглаживая бороду.
– А что, ты бессонницей страдаешь? – удивился Ху Фэйцинь.
– Всякое бывает… – Когда трезвый, не спится, – съязвил Ху Вэй, – а как налакается, так беспробудно дрыхнет.
Хэшан поискал глазами свой посох, но поскольку тот лежал далеко, а вставать и идти за ним было лень, то хувэйская дерзость осталась безнаказанной.
[767] Легенда о сивом хоре
– А может, ему сказку на ночь рассказать? – предложил хэшан. – Под сказки хорошо засыпается.
– Какие сказки на ночь? День на дворе, – возразил Ху Вэй. – Или так уже надрался, что у тебя перед глазами мельтешит, а, хэшан?.. Ты бы ему ещё сутры предложил почитать.
– А что, – одобрительно покивал хэшан, – можно и сутры. Или стихи…
– Нет! – сейчас же воскликнул Ху Вэй. – Только не стихи!
Хэшан возмущённо булькнул вином. Такой решительный отказ его покоробил, тем более что стихами своими монах даже гордился, особенно теми, в которых содержались
– Напредсказываешь, – принялся объяснять Ху Вэй, – а нам потом опять голову ломать, разгадывая предсказания.
– Предсказывать я могу и прозой, – сухо сказал хэшан. – Кому я говорил музыкой не заниматься, а?
Ху Вэй только фыркнул с пренебрежением, а вот Ху Фэйцинь насторожился. О том, что волшебный артефакт был гуцинем, то есть музыкальным инструментом, не было и полслова сказано, а между тем хэшан об этом
– Я ведь не говорил, что это из-за музыки произошло, – проговорил Ху Фэйцинь. – Откуда ты об этом знаешь?
– Я всё на свете знаю, – самодовольно сказал хэшан. – А что, из-за музыки?
Ху Фэйцинь сообразил, что хэшан ляпнул наугад, а он только подтвердил его догадки своим вопросом. Он вздохнул и признался:
– Из-за музыки. Только, хэшан, давай и вправду без стихов обойдёмся. А то ещё и Ху Вэй свои читать вздумает.