Джин Плейди – Богиня сцены (страница 8)

Ее записали как Дороти Блэнд, на что последовала настоятельная просьба не делать этого. Дороти Фрэнсис тоже не годилась – это имя известно Дэйли. Кто знает, вдруг он выследит, где они.

– Я хочу переменить имя, – заявила она, – иначе мы рано или поздно попадем в лапы Дэйли.

Грейс была того же мнения. Дороти отправилась к Уилкинсону сообщить кое-что еще.

– Я должна вам признаться, у меня будет ребенок.

Уилкинсон изменился в лице. Все актрисы рано или поздно обзаводятся детьми, что, естественно, выводит их из строя на какое-то время, но почему-то он никак не ожидал услышать это от Дороти. С другой стороны, это многое объясняло, в том числе бегство из Дублина. Наверняка девушка там попала в беду.

– Когда?

– Примерно через шесть месяцев.

– Шесть месяцев. Хорошо, у нас есть еще немного времени.

Дороти с облегчением вздохнула.

– Я буду работать до последней минуты. Только мне хотелось бы переменить имя.

Он утвердительно кивнул. Это не представляло большой сложности.

– При моих обстоятельствах было бы разумнее называться миссис.

– Конечно. Фамилия Блэнд вас не устраивает?

– Она не устраивает родственников моего отца.

– Миссис Филипс вы не можете именоваться из-за тетушки. Видите ли, у нас не бывает двух актрис с одной фамилией – это выглядело бы слишком подозрительно. Давайте назовем вас миссис Джордан, вы ведь только что прибыли к нам по воде[1].

Это рассмешило Дороти.

– Миссис Джордан. Дороти Джордан. Хорошее имя, не хуже всякого другого.

С тех пор она стала известна как миссис Дороти Джордан.

Все складывалось удачно. Не успела она впервые появиться на сцене в простом муслиновом платье и чепце и спеть «Леди Разбойницу», как завоевала всеобщее одобрение. Это стало успешным началом. Что с того, что несчастная Каллиста умерла? Она воскресла в очаровательной Дороти Джордан и пела так радостно, что не было никакой возможности отпустить ее.

Публика шумно приветствовала новую артистку. «В один прекрасный день я буду играть в комедиях, петь и танцевать и смогу отказаться и от трагической Каллисты, и от ей подобных». Первое время она чувствовала себя очень счастливой, насколько это возможно, и даже не представляла, что ее ждет впереди. Она собиралась начать новую жизнь, в которой нет места Ричарду Дэйли. Если бы этого человека никогда не существовало, если бы она не носила в себе плод его так называемой любви, счастье и покой были бы полными. Она обязательно полюбит ребенка, когда он родится, несмотря даже на то, что она ненавидит его отца. А злополучный контракт с Дэйли лучше скорее забыть. Тейт Уилкинсон, слава богу, доволен ею, зачем вспоминать прошлое.

Жизнь театра научила Дороти не ждать слишком многого. В то время как Уилкинсон и семья радовались ее успеху, некоторые члены труппы вовсе не были в восторге от нее. Кто такая эта Дороти Джордан? Этот вопрос не давал спокойно жить доброй половине актрис. Как это ей удалось, появившись ниоткуда, забрать лучшие женские роли? Как быстро некоторым удается завоевать любовь зрителей! Уилкинсон никогда не делал для других и половину того, что делает для этой новенькой. Причин для зависти было более чем достаточно.

– Дьявол бы их взял, – досадовала Дороти. – Оказались бы они сами в моем положении.

– Миссис Джордан, – расспрашивала миссис Смит, одна из актрис, у которых были не только приличные роли, но и муж, – а где вы оставили мистера Джордана? Ведь у ребенка должен быть отец? – Миссис Смит сама ожидала ребенка и страшно гордилась этим.

«Удивительно, – думала миссис Смит, – как это она вдруг появилась среди нас и в первый же день очаровала всех своим ирландским акцентом? Наверняка ее внезапное бегство из Ирландии связано именно с беременностью. Она ушла со сцены, чтобы избежать позора. И никакая она не вдова, как некоторые уверяют. Это все сказки».

Миссис Смит любила стоять за кулисами, наблюдая за игрой Дороти, и всячески критиковать ее. Дороти смеялась над ее неприязнью, поскольку, когда миссис Смит ходила кругами и пыталась, изображая Дороти, петь «Мелтон Остере» или «Леди Разбойницу», она так фальшивила, что это не выдерживало никакой критики. Но злобной женщине и того мало. Она при любой возможности рассказывала своим друзьям об ущербной игре Дороти Джордан, что не могло не бесить Грейс, которая тут же бросалась яростно защищать дочь от нападок. Едва сама миссис Смит появлялась на сцене, как Грейс начинала всячески выражать недовольство ею так, чтобы это видели все. Несчастному Уилкинсону оставалось делать вид, что он ничего не замечает. Он предпочитал держаться подальше от женских ссор.

Тем временем Дороти покоряла очередную вершину успеха в качестве Присциллы из «Веселой девчонки». И в этой роли ей не было равных. Маленькая, изящная, с порывистыми движениями, она великолепно вписалась в нее. За Присциллой последовал Арионелли из «Зятя». Тот факт, что она играет мужскую роль и появляется в брюках, ничуть не навредил ее репутации. Зрители любят смеяться, и Дороти может легко доставить им это удовольствие. Они не прочь полюбоваться на пару стройных ножек – пожалуйста, она и это может. Никто в театре не выглядел так привлекательно в мужских костюмах, как Дороти Джордан.

«Через несколько месяцев все будет по-другому», – радовалась миссис Смит. Ведь за время вынужденного отсутствия этой женщины никто не будет затмевать ее.

Уилкинсон, как всегда, не слишком вникал в актерские потасовки. Недавно их посетил Корнелиус Свон, театральный критик, что, по мнению Уилкинсона, должно держать актеров в форме, не давать отвлекаться на мелкие ссоры. Миссис Смит старалась превзойти миссис Джордан, это лишь пошло на пользу Дороти – так прекрасно она выглядела на фоне своей соперницы.

– У миссис Джордан большое будущее, – высказался Корнелиус Свон. – Конечно, ей надо еще многому научиться, но со временем, если захочет, она способна покорить Лондон.

– Я предпочитаю, чтобы она осталась здесь, – ответил Уилкинсон.

– Но вы не должны становиться на ее пути, мой друг. Сделайте одолжение, представьте мне эту леди. Я должен выразить ей мое восхищение.

– И предложить возможность для карьерного роста?

– Такая возможность должна быть. Думаю, я все-таки достаточно разбираюсь в своем деле, чтобы заметить настоящий талант.

Так Уилкинсон познакомил Корнелиуса Свона с Дороти. Она нашла его очень любезным и интересным. Если этот джентльмен критиковал самого мистера Гаррика и давал советы по поводу актерского мастерства, почему бы ей не послушать его замечания? Ей ведь действительно так многому надо научиться.

– Конечно, мистер Свон, я буду счастлива выслушать ваше мнение.

Такой искренний ответ тронул пожилого джентльмена. Он видел Дороти на сцене, и ее талант стал ему небезразличен. Несмотря на то, что он не одобрял фаворитов, эту женщину выделял среди остальных актрис.

Эта новая дружба очень помогала Дороти все эти месяцы. Беременность все больше утомляла ее, она злилась на саму себя. Надо было вовремя уехать из Дублина, когда стало понятно, что Дейли намерен преследовать ее. Оставшись, она не только отяготила себя его ребенком, но и разрушила свою репутацию. Однако долго оглядываться назад не в ее стиле, не стоит застревать в прошлом. В конце концов, тогда она была юной девушкой. Неопытность обошлась ей слишком дорого.

Их труппе предстояло играть в Йорке, и, когда они прибыли туда, Грейс уже ждало письмо от сестры.

«Надеюсь, дорогая сестра, – писала Мэри, – что вы приедете вовремя, мне не терпится увидеть Дороти. Мы все уже наслышаны о ней».

Грейс, Дороти и Эстер, придя к Мэри, с ужасом поняли, что она находится на смертном одре. Грейс обняла сестру и расплакалась, вспоминая тот далекий день, когда они вместе сбежали из родительского дома, и все их несбывшиеся мечты. Мэри угадала мысли сестры.

– Да, Грейс, это конец. Но я прожила хорошую жизнь и ни в чем не раскаиваюсь.

Ее взгляд остановился на Дороти. Она взяла в свою руку дрожащую руку племянницы.

– Не беда, дорогая. Я слышала много о твоих выступлениях. Только не позволяй им забрать то лучшее, что есть в тебе. А ты, Грейс, можешь радоваться, что в свое время сбежала из дома, иначе никогда бы не было Дороти Джордан.

– Дорогая, ты утомляешь себя, – забеспокоилась Грейс.

– Ну, и что из этого? Я должна успеть поговорить с вами.

Мэри быстро и возбужденно говорила о прошлых триумфах, провалах и любви, которая привела к падению.

– Мы все не без слабостей. Не дай им стать препятствием на своем пути, Дороти. Я должна была работать долго и упорно, но не всегда хватало сил. А у тебя хватит, Дороти, я знаю.

Она говорила так, словно пророчила. Ее лихорадочный взгляд то и дело останавливался на племяннице.

Через несколько дней Мэри умерла, хотя и поговаривали, что после визита сестры с дочерью ей стало значительно лучше. Все, чем владела, она завещала племяннице, Дороти Джордан. Это была в основном одежда, и та ветхая.

Наконец их дела пошли хорошо. Дороти имела постоянное жалованье, которое Уилкинсон повысил до двадцати трех шиллингов. Конечно, не богатство, но ее вполне устраивало. А с тем немногим, что оставила тетя Мэри, ей вполне хватит на все необходимое для будущего ребенка. Их труппу в Йорке, естественно, сопровождал Корнелиус Свон. Ему хотелось посмотреть все спектакли с участием Дороти. Когда ей нездоровилось, что в последнее время случалось все чаще, он сидел у ее постели. Они обсуждали будущие роли, и такое времяпрепровождение доставляло ему необыкновенное удовольствие. Свон говорил, что относится к Дороти, как к приемной дочери и у него большие планы на ее будущее.