Джин Плейди – Богиня сцены (страница 7)
– Невыносим. Это я уже слышал. Повторяешься, милочка. Может, поговорим после сегодняшнего спектакля? Я дам тебе адрес. Это очаровательное тихое местечко. Хватит быть мисс Жеманницей, тебе это не идет. Такие, как ты, должны наслаждаться жизнью. Сегодня ты придешь ко мне, будешь нежной и ласковой, обещаю, ты никогда даже не услышишь о долговых ямах и мелких ролях. Я не допущу этого никогда. Надо только быть хорошей девочкой и не насмехаться над своим хозяином.
На этот раз Дэйли был уверен в успехе. Он нежно сжал руку девушки.
Дороти решительно пошла прочь. Что делать? Сбежать куда-нибудь вместе с семьей? Куда? Грейс еще не совсем поправилась. Это убьет ее. С театральной карьерой придется распрощаться. Что делать?
С этого дня она стала любовницей Дэйли.
Так пела Дороти на сцене Смок-аллеи. Публика награждала ее радостными возгласами. Это была не просто скучная песенка на простую мелодию, это была сама Дороти Фрэнсис – маленькая, изящная, дерзкая. Она смотрела так, будто сама держала на голове корзину с устрицами, а через мгновение превращалась в леди на маскараде.
Теперь, не зная отказа в лучших ролях, она стала известной, и каждый вечер при ее появлении на сцене театр был полон. Когда она пела одну из своих многочисленных песен, публика не сразу отпускала ее, и она пела на бис.
Популярность Дороти вызывала недовольство миссис Дэйли.
– Почему эта молодая девчонка забрала себе все лучшие роли, а, Ричард?
– Вовсе нет, дорогая. Только те, что не принадлежат тебе. Дороти – комедийная актриса. У нее нет такого достоинства, как у тебя. Поэтому всякие легкомысленные роли смело оставь ей и не беспокойся. Ты должна играть в настоящих драмах.
Миссис Дэйли не могла не удовлетвориться этакой лестью. К тому же ее начинала утомлять собственная ревность. Редкая женщина в театре могла похвастаться тем, что когда-нибудь не побывала любовницей Ричарда, и какой смысл протестовать. Единственное, чего ей хотелось, – чтобы все лучшие роли принадлежали ей. А если это так и театр получает прибыль – пусть себе Ричард развлекается с кем хочет.
Зима и весна для Дороти стали самым трудным временем. Она презирала себя за то положение, в котором оказалась. И ненависть к Дэйли, который толкнул ее на этот путь, нарастала. Иногда казалось, она больше не выдержит.
Каждую ночь, когда Грейс и Эстер уже спали, она обдумывала пути к отступлению. Теперь у нее больше известности и славы, но достаточно ли этого? Услышат ли о ней когда-нибудь за пределами Ирландии?
Дороти с ужасом представляла возможную бедность. Дэйли отказался принять взятый долг, она знала, что он намерен просто забыть о нем. Благородно с его стороны. Впрочем, Дэйли просто нравилось, когда женщины зависят от него. Особенно если они хорошие актрисы и привлекательны внешне.
До сих пор Дороти скрывала эту темную сторону своей жизни. Но как долго это может продолжаться? Из легкомысленного сорванца она превратилась во взрослую женщину и отныне свои проблемы решала сама. Она часто вспоминала о прежних временах на Кроун-стрит. И чем чаще, тем больше ненавидела Дэйли.
Дороти чувствовала – что-то должно произойти. Что именно – не понятно.
Вскоре все прояснилось, судьба подкинула ей страшное открытие. Она беременна. И это не получится скрывать бесконечно.
Первой догадалась Грейс, с трудом веря в происходящее. Неужели произошло именно то, чего она всегда боялась! И именно с ее дочерью.
Никогда Дороти еще так не ненавидела Дэйли, как в тот момент, – такую боль и страх она увидела в глазах матери.
– Да, – призналась она. – У меня будет ребенок. Ребенок мистера Дэйли. Сначала он взял меня силой, потом пригрозил долговой тюрьмой.
Грейс горько заплакала.
– Ты сделала это ради нас. Для меня и для семьи.
– У меня не было другого выхода и после того случая, – содрогнулась Дороти.
– Не продолжай. Я все понимаю. Но это надо прекратить. Я не допущу, чтобы ты пошла по такому пути.
– А что нам делать? Куда мы пойдем? Не забудь, что теперь… с нами еще будет ребенок.
Грейс забыла о болезни, мгновенно превратившись в прежнюю бесстрашную женщину, которая когда-то сбежала из дома пастора искать удачи на сцене. Преданность семье поставила ее дочь в ужасное положение. Случилось самое страшное из того, что могло случиться, и надо смотреть правде в глаза.
– Мы должны немедленно уехать отсюда, – заявила она.
– Куда?
– В Лидс. Недавно я читала о театре Тейта Уилкинсона. Когда-то я играла Дездемону в его «Отелло». Он не откажет в помощи старым друзьям.
Дороти успокоилась. Мама слишком хорошо знает закулисье театра, чтобы задавать лишние вопросы. Впервые за последние месяцы она почувствовала себя счастливой.
Тейт Уилкинсон и компания
Чтобы перебраться в Ливерпуль, денег вполне хватало. И в следующие несколько дней семья тайно готовилась к отъезду. В день отъезда они, не привлекая внимания, покинули свое жилище и сели на корабль до Ливерпуля, откуда им предстояло добраться до Лидса.
Грейс легко узнала, где находится Тейт Уилкинсон, известный всем глава театральной компании, который после смерти своего партнера унаследовал театры Йорка, Нью-Кастла и Халла. Он жил в доме недалеко от театра. Грейс решила, не теряя времени, повидаться с ним. Денег почти не осталось, необходимых вещей тоже. А еще они боялись, что кто-нибудь, увидев их, сообщит Дэйли, а тому никто не помешает задержать их, ведь Дороти не только не выплатила ему долг, но и нарушила подписанный контракт.
Услышав, что миссис Грейс Блэнд хочет его видеть, Тейт Уилкинсон сразу вспомнил, кто она такая. Да и как забыть «Отелло» в Дублине. Он тогда был молод и только пробивал себе дорогу на сцену.
Добродушный и сентиментальный, как и вся богемная публика, он встретил Грейс тепло, хотя и не был готов к встрече со всем семейством. Грейс рассказала, как они покинули Дублин и что ее дочь, сделавшая себе имя в Дублине, хочет попробовать себя в Англии. Уилкинсон засомневался. Как и всех хозяев театра, его прежде всего интересовал талант. И вообще интересно, почему эта молодая женщина покинула Дублин? К нему часто подходили бедствующие актеры и актрисы, надеясь, что им дадут шанс. Прежде всего он бизнесмен, и действовать будет соответственно.
– Моя дочь Дороти – первоклассная комедийная актриса, – рассказывала Грейс. – Вы бы видели, как в Ирландии она собирала полный зал.
Уилкинсон смотрел на унылую и печальную молодую женщину, похожую на кого угодно, только не на комедийную актрису, и уже хотел сказать, что ничем помочь не может, но не смог – дружба с Грейс не забыта, да и Дороти, несмотря на апатию, ему понравилась.
– Пожалуй, я послушаю ее. Прочтите что-нибудь, мисс.
Дороти ответила, что очень устала, но с удовольствием выполнит его просьбу через несколько дней. Мать выглядела очень встревоженной. «Что-то здесь не так», – подумал Уилкинсон и велел принести бутылку мадеры и что-нибудь перекусить. Пока они ели с большим аппетитом, что не укрылось от его внимания, он завел разговор о прежних временах в театре Дублина, о мисс Филипс, сестре Грейс, которая теперь играла в его Йоркской труппе.
Изучая взглядом Дороти, он упомянул, что ее тетка, мисс Филипс, отлично сыграла Каллисту в «Раскаявшейся грешнице». Дороти ответила, что знает эту роль совсем неплохо, а когда с его молчаливого одобрения запела, Уилкинсон был моментально очарован ее приятным мелодичным голосом. Теперь он верил – перед ним настоящая актриса.
– Каково ваше амплуа? Трагедия, комедия, опера?
– Все, – к его изумлению, ответила Дороти.
Перед тем как гости ушли, Уилкинсон согласился дать Дороти работу. И первая ее роль – Каллиста.
Они не ошиблись, приехав в Лидс. Грейс поздравила себя с мудрым поступком и, успокоившись, вскоре впервые за долгое время почувствовала себя лучше. Уилкинсон мог платить Дороти только пятнадцать шиллингов в неделю – для начала. Вполне приличное жалованье для неизвестной в Англии актрисы. Маловато, конечно, по сравнению с тремя гинеями. «Душевное спокойствие важнее», – размышляла Дороти со свойственным ей оптимизмом.
«Да, душевное спокойствие не помешает», – думала Грейс. Дэйли, конечно, не знает, где они находятся, и беспокоиться не о чем. Но если он захочет привлечь Дороти к ответственности, никто ему не помешает.
Именно пение подарило Дороти теплое отношение публики в Дублине. Она решила исполнить в конце представления песню. Уилкинсон пришел в замешательство.
– Каллиста умерла. Как, по-вашему, она воскреснет и запоет?
– Я и не буду Каллистой. Я буду Дороти Фрэнсис. Увидите, все будет отлично. Дайте мне шанс, умоляю вас. Если не понравится зрителям, этого больше не повторится.
– Для начала спойте мне. – Уилкинсон ожидал услышать что-нибудь обыкновенное.
Но стоило Дороти запеть «Мелтон Остере» – и она победила. Эта молодая женщина обладала всем, что нужно для успеха, – яркой индивидуальностью, прелестной внешностью, чувственным голосом. Ее лицо нельзя назвать красивым, но была в нем какая-то необычная магия, особенно когда девушка улыбалась. В ее голосе было столько чувства, обаяния и свежести, которые просто околдовывали всех, кто слушал. Уилкинсон благодарил судьбу, приведшую к нему в тот день Грейс Блэнд. И все-таки почему они покинули Дублин? Неужели ирландские импресарио так глупы, что не могут удержать у себя такие таланты?