Джин Плейди – Богиня сцены (страница 6)
– Всему свое время
– Миссис Дэйли…
– Ее нет сегодня в театре и не будет.
– Вы – дьявол!
– Не отрицаю.
Дороти ударила его, но он лишь засмеялся. Она кричала, звала на помощь, он продолжал смеяться. Никто не услышит.
– Я… я убью вас.
– Попробуй. Например, удуши в своих объятиях.
– Я никогда, слышите, никогда не стану делать этого.
– Будешь в свое время. Давай. Ну, давай, ударь меня еще, покричи. Мне это даже нравится – хоть что-то новое. Только бесполезно.
Пока не иссякли силы, она пыталась бороться, но Дэйли был сильнее. В слезах ярости и стыда ей пришлось подчиниться.
Она неслышно прошла в свою спальню. Слава богу, не пришлось встретиться с Грейс или Эстер, иначе ее позор было не скрыть. Порванная одежда, тело в синяках, да и по одному взгляду ясно, что с ней произошло.
Ей следовало знать заранее, что может случиться, но она понадеялась на то, что последнее время Дэйли, казалось, вел себя спокойно! Она всю жизнь будет помнить каждую секунду этого отвратительного кошмара. Этот негодяй победно смеялся над ней, зная, что все равно получит свое. А что она могла сделать? Первое, что ей сейчас захотелось, – собраться и уйти куда-нибудь подальше. Но как объяснить свои действия матери? Можно себе представить, что станет с Грейс, если она узнает, что с ее дочерью случилось то, чего она все время боялась. Но такое, пожалуй, даже Грейс в своих страхах не могла представить. «Ненавижу его, – негодовала Дороти. – Это дьявол, а не человек».
Она постоянно думала об этом. В сознании то и дело возникали темнота мансарды, неравная борьба, грубая дьявольская сила Дэйли. А вдруг она все же могла бы убежать? Как она ненавидела этого мужчину, презирала его и… как не должна была допустить того, что случилось. Все ведь оттого, что она не восхищалась им, как все, не была в числе глупых молодых девчонок, готовых бежать за ним по первому зову.
– Я его ненавижу, – произнесла она вслух.
Да, но что делать теперь?
Дороти снимала одежду, завернулась в халат. Конечно, можно прямо сейчас пойти к матери и сказать: «Завтра же утром мы уезжаем. Я больше не вернусь в театр к Дэйли». Она вспомнила о лучших ролях, сыгранных вместе с Кэмблом, и о тех, которые могла бы еще сыграть. И что теперь будет? Попробовать начать все сначала в Англии? Где? И кто даст ей шанс?
Все, что ей сейчас нужно, – время. Время, чтобы как следует обдумать, как и что делать. Но это трудно, когда ты одна.
На следующий день она увидела его и тут же презрительно отвернулась.
– Не будь такой злючкой, дорогая. Я жажду следующего свидания, и очень-очень скоро.
– Вы мне противны! – выкрикнула Дороти.
– Я знаю.
– Чего мне больше всего хотелось бы, так это не встречаться с вами никогда в жизни.
– Моя милая Дороти ненавидит меня так страстно, что это больше похоже на любовь, – рассмеялся он.
Она поспешила прочь, сдерживая огромное желание расцарапать эту наглую физиономию.
Никогда еще Дороти не была так осторожна, используя все предлоги, чтобы не остаться с глазу на глаз с Дэйли, но в ее мыслях он теперь пребывал постоянно. «Это естественно, – думала она. – Ведь я каждую минуту должна его остерегаться». Раз или два, когда по какой-то нелепой случайности ему удавалось застать ее одну, он весьма недвусмысленно предлагал очередную встречу на чердаке.
– Никогда. И вообще я подумываю, не рассказать ли кое о чем миссис Дэйли.
– Она, конечно, поверит и, конечно, решит, что ты сама этого захотела и соблазнила меня. Ведь она абсолютно уверена, что все женщины в театре, включая мисс Фрэнсис, только об этом и мечтают.
Избавившись от Дэйли, Дороти задумалась. То, что сказал сейчас этот ужасный человек, было похоже на правду. Если миссис Дэйли все узнает, пострадает Дороти, а Дэйли всегда сможет выкрутиться.
Тем не менее он явно обрадовался, что она никому ничего не рассказала. Значит, можно строить дальнейшие планы. Надо пока перестать преследовать Дороти, сказать ей, что он очень сожалеет о своем поведении и надеется, что это досадное недоразумение не испортит их дружбы.
– Конечно, – заверила она. – То, чего никогда не существовало, испортить невозможно.
С этого дня Дороти больше не доставалось приличных ролей, настаивать на них, находясь в руках Дэйли, она не могла. А без хороших ролей нечего и мечтать хотя бы о трех гинеях в неделю. Вскоре ее жалованье незаметно уменьшилось до двух гиней.
Грейс не знала, что и думать. Что случилось? У Дороти все шло так хорошо. Почему они вдруг решили, что она способна лишь на какие-то жалкие третьи роли? Грейс одолевало беспокойство. Чем недоволен, скажите, пожалуйста, этот Дэйли? Последнее время они едва сводят концы с концами. От постоянных огорчений она даже заболела, и ко всему прибавились счета от доктора. Пришлось влезть в долги.
– Ты на себя не похожа, дорогая моя, – заметил однажды Дэйли, встретив Дороти. – Меня это тревожит. Ты не должна терять цветущего вида, вряд ли это понравится публике.
Она хотела ответить какой-нибудь колкостью и уйти, но он задержал ее и мягко произнес:
– Я слышал, твоя мать больна. Надеюсь, на оплату докторов и необходимый уход хватает?
– Да, моя мать больна, – сдержанно подтвердила Дороти.
– Есть у вас долги?
– Это мое дело.
– Понятно, милая. Так вот, имей в виду, мои актрисы должны всегда выглядеть хорошо – это мое дело. И я чувствую себя виноватым. После нашего маленького приключения ты явно не в себе. Не надо принимать так близко к сердцу. Я думал, ты и сама этого хочешь, и не мог поверить, что ты действительно думаешь то, что говоришь. Хочешь, я одолжу тебе денег?
Дороти была в нерешительности. Ей нужны деньги. И потом, почему бы ему не помочь ей после всего, что он сделал?
– Лучше верните мне мои роли и мое жалованье.
– Сначала возьми деньги и реши свои проблемы… тогда снова сможешь работать как следует.
– Вы должны мне их в любом случае, – заявила Дороти.
– Очень душевно. Вот теперь передо мной прежняя Дороти. Я одолжу тебе сто фунтов – отдашь, когда сможешь. Завтра жду тебя в конторе.
Она оплатила услуги докторов и рассказала Грейс, как добр к ним мистер Дэйли. Это немного подняло матери настроение.
– Он, должно быть, весьма высокого мнения о тебе, Дороти. А вот его ревнивая супруга тебе завидует.
– Завидует? С чего бы ей вдруг завидовать мне?
– Твоим успехам, разумеется.
Дороти тоскливо вздохнула. Ни при каких обстоятельствах Грейс не должна узнать о той отвратительной сцене на чердаке театра.
Прошло несколько недель. Верный своему слову, Дэйли отдал ей лучшую роль. Душа Дороти наконец успокоилась. До сих пор она мысленно оттягивала время, когда придется возвращать долг, но оно пришло. Куда бы она ни шла, все время чувствовала на себе взгляд этого человека. Это тревожило девушку, она хорошо знала, что Дэйли не собирается оставлять ее в покое. Тем не менее, когда терпение хозяина лопнуло, для нее это стало неожиданностью. Мягкий и обходительный Дэйли превратился в негодяя и лишил ее всякого доверия к людям. Он пожелал видеть ее – и побыстрее, дабы не применять физическую силу.
– Это переходит всякие границы. Первое время было даже весело. Но мне эти представления надоели. Вот что, дорогая. Я снял для нас одно уютное местечко. Ты ведь будешь так добра приходить туда всякий раз, когда я этого захочу, не правда ли?
– Приберегите это уютное местечко для других женщин.
– Я сыт по горло другими женщинами, меня интересует только Дороти.
– Вы просто невыносимы.
– Знаю. А ты так же обворожительна, как я невыносим. Поэтому я и трачу столько времени, чтобы заслужить твое расположение, а ты все так же холодна. Я не терплю холодных женщин и заставлю тебя измениться. Неужели произошедшее настолько оттолкнуло тебя от меня, что ты собираешься избегать меня вечно?
Дороти бросилась бежать, но Ричард схватил ее за руку.
– Не забудь о деньгах, которые я дал, не то упрячу тебя в долговую тюрьму.
Долговая тюрьма! Туча, нависающая над бедняками всегда и везде. Яма, из которой подчас невозможно выбраться. Дэйли засмеялся, уловив перемену в лице Дороти.
– Я вовсе не хотел пугать тебя, дорогая. Просто будь поласковей, вот и все.
– Вы обещали, что я могу выплатить долг постепенно.
– Я передумал.
– Но…
– Я хочу вернуть его сейчас. Не будь дурочкой, Дороти. Тебе вовсе не обязательно платить деньгами.
– О… да вы…