Джимми Каджолеас – Гусси. Защитница с огненной скрипкой (страница 25)

Я наклонилась и достала тонкий нож, которым расщепляла пополам перья кардинала, и вырезала поверх Клейма большой защитный круг, а самый центр символа пронзила большим крестом и спиралью, чтобы свести на нет его действие. Я прочла над ним Таинство и ещё три раза повторила его задом наперёд, чтобы обратить зло от Клейма на того, кто его создал. У меня в голове не укладывалось: как можно додуматься вот так подставить весь посёлок? Кто бы это ни был – пусть заслуженно пострадает от собственных действий.

Я как можно тщательнее проверила остальную стену, но больше не нашла ни нового Клейма раздора, ни ещё каких-то символов.

По пути обратно в Приют меня мучила одна мрачная мысль. В посёлке было всего двое людей, кто мог бы знать что-то о таких вещах, как Клеймо раздора. Первым, конечно, пришёл на ум мистер Майелла, но, даже несмотря на его грубость, я не думала, что ему захотелось бы впустить Погибель в посёлок. В конце концов, разве не целью всей его жизни была защита? Зачем иначе он бы возился со своим питомником кардиналов? Значит, берём вторую личность: Ангелину. Сколько раз я заставала её за чтением запретных книг о Ритуалах и волшебстве, без спросу взятых у дедушки Вдовы? И что она делала с теми вратами, нарисованными мелом на стене? А если она как раз призывала Погибель в лавку мистера Джилли? Если это она навлекла на нас все беды последних дней?

Но и это выглядело странно. Ну, в смысле, зачем Ангелине самой так грубо нарушать Ритуалы? Ведь она пришла в посёлок, спасаясь от Погибели! А может, кто-то ещё из жителей скрывает свою истинную личину? У меня в голове всё окончательно смешалось, я не знала, что делать.

Я подняла скрипку и заиграла «Чудо Последних Лучей» медленно и тихо. Ссадины на шее горели, а спину и руки сводило от боли. Так что особо искусной игры не получилось, однако музыка сохраняла свою силу и задушевность, и я знала, что она идёт из самого сердца, с самыми искренними стремлениями. Я выкладывалась полностью. Это было всё, что я могла сделать.

После этого мы со Сверчком, совершенно измотанные, потащились обратно в Приют. Сама не знаю почему, но сначала я решила заглянуть в окно.

Ангелина сидела на полу. Врата на стене она стёрла – лишь оставались следы мела там, где были нарисованы звёзды. Вряд ли это понравится дедушке Вдове. А она полностью погрузилась в чтение, окружив себя книгами и свечами. Она выглядела такой мирной, такой невинной, с этим сосредоточенным взглядом и мягким румянцем на щеках. Ну как может замыслить какой-то вред такая милая испуганная девочка, оказавшаяся в незнакомом месте, потерявшая семью и пытающаяся найти успокоение в книгах?

Я не знала, что делать. Я была растеряна и одинока, я заблудилась в потоке непонятных для меня вещей. Где же, где дедушка Вдова сейчас, когда он так мне нужен?

Я направилась к двери и вошла. Я глубоко вздохнула и задвинула засов. Девочка так и не оторвалась от книги, лишь быстрее стала листать страницы. Удивительно, как быстро она умеет читать, особенно такие старые и непонятные книги, какие она всегда выбирала.

– Ангелина… – начала я.

– А знаешь, – заявила она, – эти твои ежедневные Ритуалы – они очень необычны.

– Ангелина, нам действительно надо кое о чём поговорить.

– Это просто наводит меня на разные мысли о том волшебстве, которым ты занимаешься каждый день, – продолжала она. – Тебя никогда не интересовала сокровенная сила перьев кардинала? Или та сила, что наполняет твои Таинства, и её источник? Все они пронизаны духом защиты. И не пускают ничего внутрь.

Честно говоря, я разозлилась. Ещё не хватало слушать лекции о том, как я выполняю свои обязанности и вообще провожу свои дни.

– Во-первых, – сказала я, – это не какая-то там домашняя ворожба. Это наши Ритуалы. Во-вторых, Ритуалы служат не для того, чтобы не впускать «ничего». Они не впускают лишь одно – Погибель, и с нею я веду битву изо дня в день.

– В том-то и дело, – не смутилась она. – В мире так много разного волшебства. Волшебство открытия нового, надежды, радости и обучения. А твоя защитная магия… В каком-то смысле это обман. Это волшебство что-то скрывает.

Ну что тут скажешь? У меня руки зачесались свернуть Ангелине шею.

– Клеймо вражды, – выпалила я. – Ты ведь ничего не знаешь о нём, верно?

– Конечно, я знаю, что такое Клеймо вражды, – ничуть не смутилась она. – О нём написано в трёх из этих книг, и приведены способы его обращения. А почему ты спросила? Ты где-то его нашла?

– Да, – кивнула я. – Да, нашла.

Ангелина так и подскочила на месте.

– Ты ведь не трогала его, правда?

– Трогала. Только чтобы проверить, свежее оно или нет. В смысле, давно ли его вырезали. – У Ангелины от ужаса распахнулся рот. – Я… я вырезала поверх него крест. И прочла задом наперёд Таинство, что его обратить.

Ангелина схватила мою руку – ту самую, которой я резала крест поверх клейма. Она что-то прошептала и плюнула мне на ладонь.

– Фу! – Я дёрнулась, но Ангелина держала крепко. Она опять что-то зашептала над моей ладонью, обводя её пальцем по кругу. Моя ладонь засветилась и замигала, как кусок пергамента, охваченный огнём. Кожу защипало и как-то стянуло, но больно не было.

– Ты что творишь? – возмутилась я.

– Смотри!

В рыжих сполохах пламени проступил символ: закорючки и стрелки и звезда посередине.

– Так я и думала, – сказала Ангелина.

И я отлично знала, что я вижу. Это была порча, въевшаяся в мою кожу. Я подхватила её, когда коснулась Клейма. И я почувствовала себя самой непроходимой дурой в мире.

– Ничего, – сказала Ангелина, – его легко снять.

Она полезла в запас трав дедушки Вдовы и стала там копаться, пока моя рука продолжала гореть огнём. Это не было неприятно или больно – просто странно, как будто я отлежала руку во сне. Я помахала рукой в сумраке Приюта, следя за тем, как играет пламя.

– Красиво, да? – Ангелина уже стояла рядом с полными пригоршнями травы. – Боюсь, завтра это уже не будет так приятно, когда ты проснёшься и увидишь, что кожа с ладони слезла.

Ангелина высыпала травы в каменную ступку дедушки Вдовы и растёрла их пестиком, что-то нашёптывая. Измельчив травы в порошок, Ангелина взяла щепотку и посыпала мою ладонь.

– Почти всё, – сказала она. Пошла на кухню и взяла нож.

– Зачем он тебе? – испугалась я.

– Это не для тебя, – заверила она и подмигнула.

Я и охнуть не успела, а она уже уколола свой большой палец ножом и выдавила каплю крови мне на ладонь. Сжала мою руку в кулак и поднесла к лицу, снова что-то шепча.

– Так, – сказала она, – теперь сосчитай до пяти и раскрой ладонь.

Я сделала, как она велела. Огонь погас, а с ним исчезла и порча. Осталась лишь горка пепла.

– Теперь ступай и выброси пепел в очаг, – сказала она, – и мы с этим покончим.

И снова я подчинилась, едва не споткнувшись о книги, разложенные Ангелиной на полу. Однако мне удалось не упасть и главное – не просыпать ни пылинки из пепла, прежде чем стряхнуть его в огонь.

– Уф! – вздохнула она. – Едва успели.

– Спасибо, – сказала я. – Не знаю, что ещё сказать.

– А ничего и не надо, – заверила Ангелина с искренней улыбкой. – Я просто рада, что ты спаслась.

– Ну да, – кивнула я. – Я тоже.

Я чувствовала себя недалёкой гнусной обманщицей. Подумать только: вот эту девочку, только что спасшую мою шкуру, я собиралась обвинить в том, что она впустила Погибель в мой посёлок! Я готова была провалиться сквозь землю от стыда.

– Ангелина… – Я так и не посмела посмотреть ей в глаза. – Что ты делала с этим заклинанием врат?

Она растерянно мигнула.

– Заклинание врат? А, ты про ту картинку, что я нарисовала мелом?

– Ага, ага, – закивала я. – Про картинку мелом.

– Это были не врата, а окно. Я знаю, что получилось великовато, но только это именно окно.

– Окно куда?

– Волшебное окно, – сказала она. – Я хотела увидеть, из-за кого в посёлке поселилась тьма. Я надеялась, что они пройдут мимо моего окна, и тогда я увижу, кто они такие.

– Но ты ведь знаешь, что такие вещи работают в обе стороны, верно? И когда ты смотришь наружу, что-то другое может заглянуть внутрь. – Я снова разозлилась, и не на шутку. Просто невероятная безответственность, заниматься такими вещами в такое время!

– Я знаю, это опасно. – Ангелина понурилась. – Но я так хотела тебе помочь! Я надеялась узнать, как Погибели удалось пробраться внутрь.

– Я не нуждаюсь в твоей помощи, – отчеканила я. – Я – Защитница этого поселения. Возможно, я не всегда идеальна, но это моя работа, и я буду её выполнять. И если мне потребуется, чтобы ты помогла, я сама об этом скажу, большое спасибо.

Я сердито протопала на кухню. Чтобы успокоиться, я решила заняться приготовлением обеда – из тех жалких запасов, какие нашлись в доме. Я отвратительно себя чувствовала, была злой и измученной. Шея и горло ужасно болели, после того как меня едва не задушили, и больше всего мне бы хотелось рухнуть на кровать и не просыпаться как минимум неделю. Сверчок уже дремал, свернувшись клубком на полу, мой наивернейший друг. Он сегодня спас мне жизнь – это точно. Да вдобавок я уже начинала раскаиваться в том, что так набросилась на Ангелину. Она и правда хотела помочь, верно? И я бы соврала, если бы сказала, что не стыдилась самой себя.

Пока мы сидели за обедом (подгоревшие лепёшки, солонина и несколько недожаренных яиц), Ангелина вела себя тихо и избегала встречаться со мной взглядом, как будто мучилась от вопроса, который не смела задать мне вслух. Терпеть не могу таких тихонь. Хочешь что-то узнать – валяй, спрашивай. Иначе зачем бы Тот, Кто Слушает, наделил нас речью? Наконец я не выдержала и спросила сама.