Джимми Каджолеас – Гусси. Защитница с огненной скрипкой (страница 13)

Я хихикнула, когда его мокрый язык окончательно согнал с меня сон, и на какое-то мгновение погрузилась в совершенно необъяснимый приступ полного умиротворения и согласия с собою. Я чувствовала себя дома, по-настоящему дома, в том невероятном блаженстве, когда тебя радует всё вокруг и утро несёт обещание жизни, полной радости и смысла.

Ангелина уже проснулась и копалась в очередной книге дедушки Вдовы, прихлёбывая вчерашний остывший кофе. Стопка книг возле её кровати снова выросла. Она что, всю ночь провела за чтением? Она даже показалась мне совсем измождённой под жаркими солнечными лучами.

Постойте, солнце уже успело взойти?!

Я пулей вылетела из постели и схватилась за мантию.

– Что с тобой? – всполошилась Ангелина.

– Я опоздала, вот что со мной, – выпалила я. – Почему ты меня не разбудила?

– Ох, да как тебе сказать, – начала Ангелина. – Ты так сладко спала и даже свернулась клубочком, как котёнок. Твоё тело так откровенно хотело спать, что я не посмела тебя беспокоить.

– Что значит беспокоить? Да будет тебе известно, у меня есть обязанности! – Я одновременно пыталась говорить, не подавиться чёрствой лепёшкой и найти башмаки. От меня зависит весь посёлок и его безопасность. Мне нельзя просто спать, когда я пожелаю. Я всегда встаю до петухов.

– Ой, в вашем посёлке замечательные петухи! – подхватила Ангелина. – Они так чудесно распевают по утрам!

Чтобы не наорать на неё, мне пришлось прикусить губу. Считай, ей повезло потерять в пустыне родителей, так что мне приходилось её жалеть. И как только я умудрилась проспать первых петухов? Стоило дедушке Вдове уехать, и меня не хватило даже на два дня!

Я схватила скрипку и выскочила на улицу, где на меня с тревогой уставился Большой Гордо.

– У тебя всё хорошо? – спросил он.

– Было бы ещё лучше, если бы ты разбудил меня вовремя, – буркнула я. – Сам не мог додуматься?

Большой Гордо явно обиделся. Я никогда с ним так не говорила. Но с другой стороны, трудно было не позабыть о том, что такой верзила с накачанными мускулами может внутри оказаться очень даже чувствительной натурой.

– Прости, – сказала я. – Просто я впервые сегодня проспала. Нехорошо будет, если кто-то заметит.

– Вообще-то, – начал Гордо, – раз ты сама об этом заговорила…

Навстречу мне выкатился мэр Беннингсли, так и полыхавший праведным гневом.

– Ах, вот она где, – воскликнул он.

«Отлично».

– И вам привет, мэр Беннингсли, – сказала я.

– Сегодня начинаем с опозданием, верно? – Он демонстративно достал из жилетного кармана золотые часы, посмотрел на них и звонко щёлкнул крышкой. – Ворота открыли ещё полчаса назад, а я так и не услышал «Утреннего гимна».

«Даже не вздумай признаваться, что проспала. Он тебе не начальник, так что пусть не придирается. Помни, Гусси, ты ничего не должна этому типу!»

– Пришлось кое-чем заняться в Приюте, прежде чем начать, – сказала я. – А теперь прошу меня извинить.

Но мэр Беннингсли и не подумал уступить мне дорогу. Он так и торчал на месте, пыхтел, обливался потом и заламывал руки. Он не сводил глаз с распахнутых ворот и колеблющегося от жары горизонта за ними.

– Это крайне важно – правильно выполнять все Ритуалы, – заявил он. – Особенно в эти дни.

«Не хватало ещё, чтобы ты учил меня, что делать!» – чуть не заорала я, но это не принесло бы мне никакой пользы. Я так стиснула скрипку, что чуть не поломала гриф. Я почувствовала, как у Сверчка шерсть на загривке встала дыбом, а в горле заклокотало низкое рычание.

– Именно этим я и занимаюсь, – сказала я, обошла мэра и направилась за ворота в пустыню, чтобы начать обход посёлка противосолонь.

Тем не менее меня здорово колотило. А вдруг мэр Беннингсли нажалуется дедушке Вдове, что я пренебрегала своими обязанностями? И вообще, с чего он так всполошился? Это как-то связано с той странной каретой и незнакомцем в твидовом костюме? Жаль, что я так растерялась и не задала ему пару вопросов. Ну ничего, день ещё длинный. Как бы то ни было, с гимном я сегодня здорово опоздала.

Я перевела дыхание, набрала полную грудь воздуха и приступила к Ритуалам, стараясь наверстать упущенное время.

В Приют я вернулась уже к полудню, изрядно вспотев и утомившись. Я так спешила исполнить Утренний гимн, что пару раз сфальшивила и противосолонь не ходила, а скорее бежала трусцой. Даже Сверчку пришлось нелегко, и он с жадностью набросился на миску с водой. И что-то тревожное реяло сегодня в воздухе – если вы понимаете, что я имею в виду. Как будто что-то треснуло высоко в небе и солнце так неистово обжигает землю, что где-то вот-вот загорится. От меня сыпались мелкие голубые искры, стоило коснуться чего-то металлического, особенно дверной ручки, а в горле першило от диких песен с прошлой ночи.

Меня снедал ползучий страх, вот что я скажу. Такой, про который дедушка Вдова говорил, что ты нутром чуешь близкую беду, но пока не знаешь, какую. Он считал, что ползучий страх зарождается у тебя в голове и надо понять, откуда он взялся, чтобы от него избавиться. Я решила последовать его совету и всё обдумать.

Сверчок был доволен жизнью. Ритуал мы выполнили. Большой Гордо всё ещё дулся и переживал, но это не впервые. Мэр Беннингсли, конечно, та ещё заноза в заднице, но не настолько, чтобы напустить на меня ползучий страх. В чём же дело?

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я у Ангелины.

– Ой, у меня всё хорошо, – сказала она. – Мы так мило поболтали утром с Большим Гордо. Он очень добрый.

– Он сам пришёл, чтобы с тобой поболтать?

– Ну да, – сказала она, шелестя страницами «Сокровенных Баллад» Оглемана: тайных наговоров, зашифрованных в виде детских стишков. Да будет вам известно, что самое сильное волшебство спрятано как раз в детских стишках, особенно если мелодия подобрана верно. Уж я-то знаю. – Он заглянул, когда ты ушла. Прочёл мне свои стихи. Ты знаешь, что он пишет стихи, и очень хорошие?

У меня челюсть отвисла до пола. Я не поверила своим ушам.

– Большой Гордо читал тебе стихи?! – промямлила я. – Он же читает их только мне!

– Ну вот, значит, ты знаешь. – Она отщипнула кусочек от чёрствой пригоревшей лепёшки. – Ах, какая у тебя замечательная жизнь! Столько книг на полках, и друзья приходят читать тебе стихи. Что ещё нужно для счастья?

Ну да, она всё правильно сказала. Но почему мне это так не понравилось?

Может, потому, что её родители так и скитаются где-то в пустыне. Кстати, не из-за них ли меня терзает ползучий страх? Очень даже может быть. И если она так боится поднимать лишний шум, может, я могла бы уговорить отправиться на разведку ту Всадницу, которая доставила письмо дедушке Вдове? Конечно, я бы на месте Ангелины не постеснялась бы выгнать на поиски родителей весь посёлок. Но я никогда не знала своих родителей и не могу похвастаться, что готова была положить жизнь на их поиски. Однако эта Ангелина всё равно была странной птичкой, это точно. К тому же я почему-то была уверена, что от Всадницы будет больше толку в поисках, чем от целого отряда, и что она не станет об этом болтать. Дедушка Вдова показал мне, где у него лежит немного денег, на всякий случай. Он спрятал их в черепе тукана на столике у кровати.

– Знаешь, о чём я подумала? – сказала я. – Пару дней назад к нам явилась Всадница. Она собиралась задержаться здесь ненадолго. Может, я попрошу её помочь?

У Ангелины на миг застыло лицо, а улыбка угасла. Это наверняка оттого, что я так грубо напомнила ей о потерявшихся родителях. Надо будет впредь быть осторожнее.

– Ох, я не хочу быть тебе обузой, – сказала она.

– Это никакая не обуза. Я буду только рада помочь тебе их найти.

– И ты уверена, что она согласится?

– Конечно, – заверила я. – Я ведь ей заплачу… вот только сперва закончу Дневное Приветствие, конечно.

– Я буду тебе очень обязана, – сказала Ангелина. – Ты такая добрая!

Ух, как я тут испугалась, что она сейчас разревётся! Но всё-таки хорошо, что я могу хоть как-то ей помочь, – только бы её родители нашлись. Вовремя я вспомнила про эту Всадницу.

План и правда показался мне удачным. Я даже немного гордилась тем, что додумалась до такого.

Глава 8

Я оказалась перед Книгой имён минута в минуту, благословила её защитным Таинством («Да пребудут в безопасности все сердца за этими воротами, всем им мира в душе, мира и радости, чтобы кровь струилась по жилам, всем поименованным здесь») и решила, что теперь самое время отправиться искать Всадницу.

Ласло Дунц опять болтался вокруг столба на площади собраний и лупил в свою тарелку. Он бросил на меня мрачный взгляд, и я ответила ему не менее мрачным взглядом, постаравшись вложить в него побольше холода. Я и прежде не доверяла ни на грош этому типу, и впредь не собиралась – только не ему. Возле столба задержались мисс Бонни Блайтли Лонгфизер и Триполи Санчез, чтобы посплетничать о семье Беннингсли – надо сказать, эти сплетни никогда не прекращались. И уж тем более теперь, когда Беннингсли вдруг прекратили пускать пыль в глаза, закатывая званые обеды и вечеринки. Вы не поверите, чтó иногда мне удаётся услышать, пока я марширую по улицам и исполняю Ритуалы. Большинство жителей давно перестали меня замечать или считают меня какой-то блаженной, которую совсем не интересует их жизнь. Но я-то всё слышу. Всё до последнего шёпота. В том числе и домыслы о том, что там на самом деле творится, несмотря на масляные улыбочки и горячие рукопожатия нашего мэра. Даже Лукреция Беннингсли ни разу не собрала свой хвалёный клуб любителей книг за весь последний год – а ведь она столько лет выписывала книги для нашего посёлка. Да-да, как бы меня ни раздражала эта семейка, одного у них не отнимешь – они давали читать свои книги всем желающим, причём бесплатно. Вот и получается, что в нашем мире у каждого имеется своё место, даже если ты на дух его не переносишь. Он обязательно зачем-то да нужен.