Джимми Каджолеас – Гусси. Защитница с огненной скрипкой (страница 11)
– Эй, ты с нами? – окликнула Ангелина, и я очнулась от своих мыслей. Да, это и правда могло стать проблемой.
– С ней такое бывает, – сообщил Коннор, с улыбкой глядя на меня. Вот правда, у него была самая потрясающая улыбка из всех, что я видела. Она сразу тебя согревала, и ты верил, что тебя любят, и понимают, и хотят подбодрить – словом, всё такое.
– Так что там с Сердцем Долины? – напомнила Ангелина. – Мне стало интересно.
– Ещё бы! – Коннор несказанно обрадовался, что кто-то проглотил наживку. – Даже шахта, из которой его подняли, очень непростая. В смысле, она давно заброшена и заколочена, и туда не проберёшься, и говорят, что она заколдована, но всё равно туда нет-нет да и кто-то лазит.
– Заколдована? – удивилась Ангелина. – Это как?
– Ну вроде как это самое Сердце Долины не хотело, чтобы его вынимали из земли, – сказал он. – И когда Макгрегор Беннигсли первым наткнулся на эту шахту, он увидел просто провал, какой бывает после землетрясения, – ничего больше. Однако он спустился туда, и там было холодно, темно и сыро, и загадочно. Он полз и полз дальше, и нашёл пещеру, туннель, который вёл всё глубже и глубже в землю. Он полз по нему долгие-долгие часы, пока не оказался возле подземного озера.
– Настоящего подземного озера? – ахнула Ангелина.
– Ага, – важно кивнул Коннор. – Там плавали безглазые рыбы и ползали голые черви, а летучие мыши были размером с каравай хлеба. А из земли росла одна толстая лоза и вилась по берегу. И что самое удивительное – она светилась.
– Светилась? – Тут уж я не выдержала. Ни разу в жизни я не слышала ни о каких светящихся лозах. – Коннор, хватит заливать. Всё было совсем не так.
– Именно так, – возразил он. – Однажды мне это рассказал сам мистер Майелла. Это была плата за то, что я починил ему крыльцо. Я иногда помогаю ему, и он всегда расплачивается со мной историями. Это хорошая сделка.
– Лучше бы денег дал, – проворчала я, но сама так не думала. Всем известно, что истории дороже денег, по крайней мере, если у тебя есть крыша над головой и еда на столе. Потому что деньги мигом потратишь и от них ничего не останется, а вот истории только набирают силу, когда их пересказывают. А ещё истории могут сами собой меняться, поворачивать в неожиданном направлении, а то и вовсе становиться совсем другими историями – точно так же, как рассказчик может вырасти и измениться, и стать совсем другим человеком. Это очень загадочные штуки, истории, и я могу только радоваться, что они никогда не кончаются: и те, что я слушаю, и те, что рассказываю сама. Все самые любимые мои песни не что иное, как истории, даже те, которые поются без слов, и это факт.
– Так или иначе, – продолжал Коннор, – Макгрегор Беннингсли дёрнул за лозу, и она неохотно ему поддалась. А он тянул и тянул, и лоза не кончалась. Она только меняла цвет через каждые несколько футов и сияла всё ярче и ярче. Оранжевая, лиловая, розовая, тёмно-синяя и ослепительно зелёная. Наконец он вытянул лозу настолько, что больше она не поддавалась. И тогда Макгрегор Беннигсли развязал свою котомку, достал инструменты и взялся за работу. Говорят, что он копал три дня и три ночи без передыху и ничего не ел, только пил воду. Так что под конец он совсем обессилел и чуть не ополоумел от голода. И у корней лозы он нашёл здоровенный алый самоцвет, размером с сердце великана, сиявший ярче пламени, так что было больно глазам. Он вытащил его из ямы и вынес через пролом на поверхность, привязал к себе и дотащил до этого самого места – где потом построили наш посёлок. Он вернулся едва живой, а вот его лошади, кажется, не повезло – бедолага так и померла в пути. И это вся история. Так было добыто Сердце Долины, и так появился наш посёлок.
Я должна была признать, что история получилась что надо, даже если Коннор то и дело привирал по мелочам для красоты. Но если вы понимаете в историях, то знаете, что мелочи – это самое важное. Они оживляют картину в голове у слушателя: стоит кинуть парочку мелочей, и его мозг сам дорисует остальное, и вот тогда история будет принадлежать и тому, рассказывает, и тому, кто слушает. Их сердца начнут биться в унисон, и в таком согласии история обретает правдивость – и я считаю, что ничего не может быть лучше.
– Вот бы увидеть это Сердце Долины! – вздохнула Ангелина.
– Об этом и не мечтай! – рассмеялся Коннор. – Беннингсли держат его взаперти в самом надёжном сейфе, в тайной комнате у себя в подвале. И никто его не видел, кроме самого мэра Беннингсли.
И снова я усомнилась, что это правда. Наверняка кто-то его всё же видел – иначе откуда столько слухов и историй?
– Ну что ж, – кивнула Ангелина, – тогда я бы взглянула на дыру, откуда его достали.
– Я же сказал: она заколдована, – сказал Коннор. – Немало народу пыталось туда залезть, чтобы добыть своё собственное Сердце Долины или что-то ценное. Но никто из них не вернулся.
– Это неправда, – возразила я.
– Откуда ты знаешь? – спросил Коннор.
– Знаю. Один человек оттуда
– Кто же это? – тут же поинтересовалась Ангелина.
Они с Коннором так и ели меня глазами в ожидании ответа. И я позволила себе получить удовольствие, прежде чем завершить историю, сообщив то, что все так хотят узнать. Я совсем немного затянула этот момент, наслаждаясь их вниманием, их готовностью ловить каждое моё слово. Я постаралась улыбнуться загадочно и мудро – совсем не так, как Коннор.
– Ну как же, – сказала я. – Конечно, это Ласло Дунц.
– Теперь понятно, отчего он без конца таскается по улицам и гремит в свою тарелку, – сказал Коннор. – После заколдованной шахты у кого хочешь крышу снесёт.
– И всё равно он очень отважный, – возразила Ангелина, и мы вынуждены были с ней согласиться.
Мы ещё посидели в тишине, пока я подкрепилась похлёбкой. Конечно, она давно остыла, но, по мне, так даже лучше – если вспомнить, какая снаружи была жара. Мне было приятно, что эти двое сейчас со мной в Приюте, и Сверчок шумно лакает воду из миски, и все мы вместе. Я с тоской вспомнила про дедушку Вдову, и у меня упало сердце. А вдруг он решит, что мы смогли здесь собраться только потому, что я нарушила самое святое правило? Ох, как же он на меня рассердится! Скорее всего, я и глазом моргнуть не успею, как окажусь на улице, едва он вернётся!
– Мне пора, – наконец сказала я. – Коннор, если ты потрудишься запереть за собой дверь, когда уйдёшь, буду тебе очень благодарна.
– Будет сделано, Высочайшая Защитница Гусси! – выпалил Коннор и отдал салют, отчего Ангелина громко расхохоталась.
Ох, знали бы они, над чем так беспечно шутят!
Глава 6
В тот вечер я выполняла Ритуалы с особым тщанием. Я стояла прямо и исполняла «Диво Последних Огней» с самыми наилучшими стремлениями. Закат купался в густо-оранжевом и ярко-розовом пламени, с королевским величием озарявшем горизонт. Поверьте мне: нет зрелища великолепнее заката в пустыне, с лёгкими, как пух, облачками на бескрайних просторах небес. И я вложила в звуки «Дива Последних Огней» всю душу, и новая струна звучала верно и громко, и Сверчок подвывал в такт и в унисон. Не то чтобы это сильно украшало мелодию, но я надеялась, что так и должно быть.
Когда мы со Сверчком вернулись в Приют, то застали Ангелину сидящей на полу. Она скорчилась над длинным чёрным вороньим пером, торчавшим из сине-зелёного камня с высверленной в середине дырочкой. Тонкая струйка дыма тянулась от горки из остатков трав, собранных дедушкой Вдовой для Ритуала Призывания – обряда, помогавшего найти потерянное. Я так и застыла на пороге, позабыв захлопнуть дверь. А Ангелина, похоже, даже не заметила, что я пришла.
Я следила за тем, как она, стиснув руки за спиной, качает головой в медленном ритме, как будто плывёт. Слова звучали странно – сплошные писки и щелчки, сродни птичьим трелям. Это явно была какая-то доморощенная ворожба. Мне приходилось о таком слышать. Дедушка Вдова всегда относился к этому как к чему-то примитивному, намного более грубому, чем отработанные нами Ритуалы. Ничего похожего на мою гордую позу, тщательно выверенные мелодии и возвышенный язык Таинств. Нет, это было что-то совершенно иное.
Я захлопнула дверь, и Ангелина так и подскочила на месте.
– Господи! – охнула она. – Ты меня напугала.
– Не без причины, – отчеканила я.
– Я взяла немного сушёных трав. Я решила, что это можно.
– Это особые травы дедушки Вдовы для ритуала Призывания, – сказала я. На языке вертелись ехидные слова о том, как он рассердится, когда увидит, что она их сожгла, но я вовремя вспомнила, что она, скорее всего, старается найти своих родных. Вряд ли дедушка Вдова станет обижаться, когда узнает, какая важная у неё причина.
Она пожала плечами:
– У нас дома мы просто звали их собирательными травами. Хотя я впервые вижу, чтобы их так отлично высушили.
– Ещё бы. Дедушка Вдова – профессионал.
– Ничего не слышно о моих родителях?
– Ничего, – сказала я. – Я спрашивала соседей, но никто ничего не знает. Если до завтра они не появятся, я отправлю людей на поиски. Ты ведь понимаешь, что это непросто? Потому что я не должна была тебя впускать ночью. Может, ты могла бы как-то выскользнуть за ворота завтра утром, а потом сделать вид, что только пришла из пустыни, и они сразу соберут отряд.