Джим Чайковски – Кости волхвов (страница 42)
– О везении в данном случае говорить не приходится, – сухо возразила Рейчел. – Она стоила жизни нескольким хорошим людям. И если бы мы приехали чуть позже, то, я подозреваю, мы лишились бы и ее.
– Везение или невезение, но артефакт все-таки у нас, – пробурчал Грей. – Давайте-ка поглядим, не поможет ли он нам раскрыть кое-какие загадки.
Грей натянул медицинские резиновые перчатки и надел на голову обруч с увеличительным стеклом, какие используют ювелиры. Вооружившись миниатюрной дрелью, он высверлил из центра кости крохотный кусочек и измельчил его в ступке, превратив в порошок.
Рейчел наблюдала за тем, как методично он работает, следила за уверенными, скупыми движениями его пальцев. Сейчас перед ней был уже не солдат, а ученый. Внимание Грея было целиком приковано к тому, что он делал, между бровей пролегли две параллельные морщинки. Дышал он едва заметно и только через нос.
Рейчел была поражена. Она не ожидала такого от человека, который совсем недавно переправлялся на веревке через пропасть между двумя пылающими башнями. Ей внезапно захотелось взять его за подбородок и поднять голову, чтобы он посмотрел на нее таким же сосредоточенным, внимательным взглядом. Каково это будет? Она представила его серо-голубые глаза, вспомнила его прикосновения, когда он держал ее руки в своих, вспомнила силу и одновременно нежность, которые она в них ощутила.
В груди Рейчел разлилась теплая волна. Она почувствовала, что краснеет, и была вынуждена отвернуться.
Кэт взглянула на нее без всякого выражения, но Рейчел все равно испытала чувство вины. В ее ушах все еще стояли слова, сказанные ей этой женщиной: «При нашей работе лучше не влюбляться. Так легче».
Возможно, она права.
– Это масс-спектрометр, – пояснил Грей, и Рейчел вернулась к реальности. – С его помощью мы сможем определить, содержится ли в костях какой-нибудь металл в м-состоянии. Это даст нам ответ на вопрос, являются ли кости волхвов источником того самого порошка, который мы обнаружили в золотом саркофаге Кёльнского собора.
Грей смешал порошок с дистиллированной водой, набрал несколько капель мутной жидкости в пипетку, а затем выпустил ее содержимое в специальную трубку, которую поместил в масс-спектрометр. Во вторую трубку Грей налил чистую дистиллированную воду.
– Это необходимо для калибровки прибора, – пояснил он остальным и поместил трубку в другую камеру.
Затем Грей нажал зеленую кнопку и повернул лэптоп так, чтобы его экран был виден всем. На мониторе появилась сетка графика, вдоль которой тянулась тонкая горизонтальная линия. Вот на ней возникло несколько небольших зубцов.
– Это вода, – объяснил Грей, – а зубцы обозначают посторонние примеси. Даже дистиллированная вода не бывает абсолютно чистой. – После этого он повернул переключатель так, чтобы тот показывал на камеру с мутной жидкостью, и снова нажал зеленую кнопку. – А вот раствор с измельченной костью.
График на экране обновился, но выглядел так же, как предыдущий.
– Он не изменился, – сказала Рейчел.
Нахмурив брови, Грей снова проделал эксперимент, даже вынул трубку из камеры, встряхнул ее и повторил цепочку необходимых действий. Но каждый раз результат был все тем же – нулевым. Линия на экране оставалась ровной, если не считать редких маленьких зубцов, таких же, как на прежнем графике.
– Прибор воспринимает раствор как дистиллированную воду, – проговорила Кэт.
– Но этого не может быть, – возразил Монк. – Даже если бы старый волхв страдал остеопорозом, кальций, содержащийся в его костях, должен был бы заставить график выписывать зубцы до потолка! Я уж не говорю про углерод и еще целую кучу других химических элементов.
Грей задумчиво кивнул, признавая правоту товарища.
– Кэт, у тебя осталось еще хотя бы немного того раствора цианида, который ты использовала в соборе?
Женщина сунула руку в рюкзак, покопалась в его содержимом и вытащила небольшой пузырек с жидкостью. Грей намочил раствором ватный тампон, взял рукой в перчатке кость и стал натирать ее тампоном – сильно, как действуют, когда чистят старинное серебро. Но это было не серебро. Через десять секунд желтовато-коричневая поверхность приобрела насыщенный желтый цвет и стала переливаться в свете ламп.
Грей обвел взглядом всех сидевших в купе.
– Это не кость, – сказал он.
А Рейчел задрожавшим от волнения голосом добавила:
– Это чистое золото.
Половину того времени, что длилось их путешествие на поезде, Грей потратил на то, чтобы опровергнуть предположение, высказанное Рейчел. В этих костях было не просто золото. Не обычный тяжелый драгоценный металл, а все то же странное золотое стекло. Используя все свои инженерные познания, он пытался определить состав вещества.
Пока Грей работал, он столкнулся с еще одной проблемой. Это было связано с Миланом. Он снова и снова перебирал события, происходившие в базилике. Получалось так, что он привел свою команду прямиком в ловушку. Он еще мог простить себе то, что не предусмотрел засаду в Кёльне. Там их застали врасплох, что называется, со спущенными штанами. Никто не ожидал столь дикого и наглого нападения, какое произошло в Кёльнском соборе.
Но события в Милане – это совсем другое дело. Они пришли туда, будучи подготовлены, во всеоружии, и тем не менее едва не лишились всего, в том числе и собственных жизней. В чем же была ошибка?
Впрочем, Грей знал ответ на этот вопрос. Он свалял большого дурака. Ему не следовало соглашаться останавливаться на обед на озере Комо! Он не должен был идти на поводу у Кэт, в результате чего они потратили уйму драгоценного времени, шатаясь вокруг базилики, у всех на виду, и осматривая близлежащие улицу в поисках возможных врагов. Тем самым они дали ордену дракона возможность заранее заметить их и расставить силки.
Грей не винил Кэт. Осторожность и необходимые меры безопасности – неотъемлемая часть работы в разведке. Но оперативная деятельность требует также быстроты, решительности, не допускает колебаний. Особенно когда дело касается руководителя команды.
До сих пор Грей действовал очень осторожно, с оглядкой, но, возможно, это и стало его ошибкой. Колебания и нерешительность никогда не являлись фамильными чертами Пирсов – ни отца, ни сына. Но где она, грань между осмотрительностью и глупой бравадой сорвиголовы? И сумеет ли он найти разумный баланс между двумя этими качествами? Теперь от этого зависел и успех порученной ему операции, и жизни вверенных ему людей.
Закончив работать, Грей откинулся на спинку дивана. На его пальцах вздулись пузыри, в купе пахло метиловым спиртом.
– Это не чистое золото, – вынес он свой вердикт.
Остальные посмотрели на него. До этого двое из них работали, а двое дремали.
– Псевдокость представляет собой комбинацию элементов, относящихся к платиновой группе металлов, – стал объяснять Грей. – Те, кто создал это, смешали различные переходные металлы в порошкообразном виде и, расплавив все это, превратили в стекло. Затем этот состав был залит в специальные формы, а потом его поверхность зачистили чем-то вроде крупной шкурки, придав ему внешнее сходство с костями.
Грей принялся собирать свое оборудование, продолжая рассказывать:
– В этом составе преобладает золото, но помимо него я обнаружил высокое содержание платины, а также немного иридия и родия. Там присутствуют даже осмий и палладий.
– Оригинальное блюдо, – зевнув, объявил Монк.
– Но рецепт этого блюда мы можем никогда не узнать, – откликнулся Грей, хмуро глядя на кость, от которой осталось всего три четверти прежнего объема. Остальное ему пришлось использовать для проведения многочисленных анализов. – Поскольку элементы в моноатомном состоянии почти совершенно аморфны, боюсь, вряд ли даже самое современное оборудование сумеет точно сказать нам, в каких пропорциях в этом составе присутствуют различные металлы. Даже сам процесс анализа может изменить это соотношение.
– Похоже на принцип неопределенности Гейзенберга, – сказала Кэт. Она сидела напротив Грея, поджав ноги под себя и положив на колени свой лэптоп. Говоря, она не прекращала что-то печатать. – «Наблюдаемая реальность меняется в зависимости от наблюдателя. А значит, факты – величина непостоянная и зависят от того, кто их освещает», – процитировала она.
– Выходит, если эту штуку невозможно до конца исследовать и проанализировать… – заговорил Монк, но закончить фразу ему помешал мощный зевок, от которого у него даже хрустнули челюсти.
Грей похлопал товарища по плечу:
– До Рима нам ехать еще не меньше часа. Почему бы тебе не соснуть хотя бы немного в соседнем купе?
– Я в порядке, – ответил тот и снова зевнул.
– Считай, что это приказ.
Монк встал и потянулся.
– Ну что ж, коли так… Приказы надо выполнять.
Он потер глаза и направился к выходу, однако у двери остановился и обернулся к остальным. В глазах его вспыхнул огонек.
– А знаете, что мне пришло в голову? – заговорил Монк. – Я подумал: а вдруг на протяжении всей истории люди ошибались? Говоря «кости волхвов», они имели в виду, что это останки тех самых трех святых царей, которые пришли поклониться Младенцу. А вдруг все наоборот и смысл этого выражения таков: «кости, сделанные волхвами», «кости, принадлежащие волхвам»?
Все в немом изумлении смотрели на него. Смутившись от столь пристального внимания, Монк пожал плечами и почти вывалился из купе, бросив напоследок: