Джим Чайковски – Дракон из черного стекла (страница 65)
Даал повторил то же самое, бессильно уронив голову на плечо Никс:
– Нет…
Оба были проигнорированы.
Заметив Пиллара так близко от себя, Баашалийя встал на дыбы. Миррская летучая мышь была в два раза крупней рааш’ке. Из горла Баашалийи вырвался яростный визг.
Однако Пиллар все приближался, царапая когтями палубу и из последних сил взмахивая поврежденным крылом.
Даал еще крепче сжал Никс.
– Спаси его! – хрипло взмолился он. – Спаси их обоих! Даже если это будет стоить мне жизни!
Никс наконец осознала, с какой нерушимой связью между человеком и зверем имеет дело. Даал выразил это словами всего несколько мгновений назад, и теперь она тоже это увидела. Слепая ко всему остальному, Никс все-таки смогла углядеть те слабые нити, что привязывают всадника к скакуну, – радость, которую Даал только начал испытывать.
Однако отказывалась забирать у него больше, рисковать его жизнью.
«Даже ради того, чтобы уберечь Пиллара».
С великим сожалением Никс вернула свое внимание к золотому якорю в изумрудной буре, всеми силами пытаясь укрепить его, но так и не смогла заставить его сиять хоть сколько-то ярче, чтобы противостоять ей.
Баашалийя поднялся еще выше, задевая крыльями за бимсы, поддерживающие палубу над головой – готовый обрушиться на Пиллара, растерзать эту эфемерную новую связь.
Никс вся сжалась.
«Эта связь…»
Она опустила затуманенный взгляд ниже, вновь пытаясь сосредоточиться на том, что так крепко привязывало Пиллара к Даалу – не просто к человеку, а к тому, что тот собой представлял.
Никс вновь заглянула в глубины холодного и пустого источника Даала, молясь о том, чтобы подтвердилась ее правота. Она вспомнила, как Джейс потушил кезмека, как свечу, а затем последовал по нитям, которые связывали эту тварь с ее хозяином, через которые и высосал жизнь из убийцы.
«Не может ли то же самое быть применимо и здесь?»
Она еще раз заглянула внутрь Даала.
«Ну пожалуйста…»
И тут наконец нашла то, что связывало всадника и скакуна воедино. Используя Даала в качестве передаточного звена, Никс вплела свой напев в эту связь. Она пела сердцу Пиллара, умоляя о его милости, напоминая рааш’ке, что Даал нуждается в нем.
Пиллар услышал ее.
Через эту связь в нее хлынул его золотой огонь.
И в тот же миг на нее бесконечным потоком обрушились воспоминания и ощущения: она молодой летучей мышью проносится надо льдом, ощущая вкус разорванной плоти… Чувствует на себе вес седла – поначалу угнетающий, а затем обещающий радость… Все это слилось воедино – целая жизнь, уместившаяся в единственный удар сердца.
Даал ахнул, испытывая то же самое.
У Никс больше не было времени. Собрав всю эту любовь и жизнь, она пропела всю их золотую красоту Баашалийи. Миррская летучая мышь по-прежнему угрожающе высилась над ними, обведенная изумрудным пламенем. Угасающий было якорь вспыхнул ярче, превратившись в солнце. Его чистое сияние стало затмевать изумрудные языки пламени, подавляя это безумие.
А Никс все продолжала напевать, сосредоточившись теперь лишь на одном воспоминании.
Самом раннем из тех, что были у них на двоих.
Никс смягчила свои аккорды, воскрешая почти забытое прошлое. Она пела о спокойствии и уюте общего гнезда, о теплых крыльях, окутывающих их обоих, о сладком молоке и сердце матери, бьющемся под густым мехом.
А потом возвысила голос, поманив своего брата рукой.
«Вернись ко мне!»
И он наконец внял этому призыву.
Неистовые метания Баашалийи затихли вместе с этим изумрудным огнем. Опустившись на палубу, он упал в самого себя, весь дрожа, до смерти напуганный тем, что только что произошло.
Никс бросилась утешать его, пока Даал с трудом поднимался на ноги. Он тоже подошел к Пиллару, чтобы вернуть душевое спокойствие и ему.
Сверху до них донеслись яростные крики и лязг стали.
Хотя битва в трюме уже закончилась, другая, куда более масштабная, все еще бушевала.
Даал встретился взглядом с Никс, ища у нее совета.
Она вцепилась пальцами в мех Баашалийи. Хотя Никс и погасила изумрудный огонь в сердце своего брата, часть его ярости коснулась и ее.
А может, и часть безумия.
«Да будет так!»
Она подняла взгляд туда, откуда доносились звон стали и яростные крики.
– Давай-ка покажем мерзавцам истинное сердце этого дракона!
Глава 39
Из тьмы туннеля Грейлин изучал притаившуюся в расщелине громаду «Заточенной шпоры». Изгиб корпуса военного корабля огромной волной нависал перед ним. Выше сквозь темную пелену тускло просвечивали фонари, откуда доносились оклики дозорных. Обтекаемый летучий пузырь наверху дрожал и содрогался под ударами штормового ветра.
Чтобы надежно заякорить «Шпору», были брошены десятки швартовных канатов – от палубы до стен, а также до полки из песчаника под килем. Военный корабль, будучи меньше по габаритам, чем «Огненный дракон», опустился почти на самое дно скального кармана. Его капитан явно хотел, чтобы его корабль и бурю разделяло как можно большее расстояние.
И все же, несмотря на более компактные размеры, «Шпора» оставалась грозным противником.
Грейлин лишь нахмурился при виде рядов пушек и баллист, понимая, какую угрозу они представляют. Пробираясь сюда, он бесчисленное множество раз сомневался в необходимости этой миссии, особенно после нападения тех тварей из ущелья. Хотя при виде вражеского корабля понял, что такую попытку обязательно следовало предпринять.
Открытые палубы наверху ощетинились железными пушками. На носу и корме выстроились гигантские котлы, наверняка уже полные горючего масла и грозящие обратить в пепел все, что окажется под ними. Повсюду, где только позволяло пространство, втиснулись гигантские баллисты со вложенными в них стальными стрелами, ожидая лишь того момента, когда ручные лебедки натянут их огромные луки.
Грейлин покачал головой, стараясь не пасть духом, особенно при виде их собственного боевого оружия, пусть даже очень похожего на любую из этих баллист.
Викас поднесла к плечу маленький арбалет, который достала из рюкзака, и прицелилась в нижний изгиб корпуса.
Райф, присев рядом с ней, вытянул руку.
– Судя по всему, это и есть тот люк, который нам нужен. – Он повернулся к Фенну. – Это так?
Судонаправитель едва оторвал взгляд от вражеского корабля, словно готовый перепрыгнуть через отделяющее тот немалое расстояние и вскарабкаться прямо по голому борту. Но все же кивнул.
– Да, это он.
Райф похлопал Викас по плечу и чуть поднял руку.
– Целься на две пяди выше его.
Без всякого предупреждения квартирмистр нажала на спусковой крючок арбалета, подгадав выстрел к особо громкому завыванию бури. Стрела попала точно туда, куда хотел Райф, утянув за собой длинную веревку, по всей длине которой были навязаны петли для ног.
– Молодец, – похвалил он. – Хотя, конечно, самое трудное ты оставила мне.
Викас выпрямилась и ответила ему своим обычным жестом: «Да пошел ты!»
Вор лишь пожал плечами, после чего подобрал свободный конец веревки, просунул ногу в петлю и посмотрел на собравшихся позади него.
– Увидимся на борту!
А потом спрыгнул с выступа перед туннелем и стремительно перемахнул к корпусу, практически бесшумно соприкоснувшись с ним. Вскоре, воспользовавшись петлями, Райф уже подбирался к искомому люку.
Когда он расстегнул висящую на ремне сумку, Грейлин повернулся к остальным, и его взгляд упал на Эсме.
– Ты провела нас сюда, как и обещала. Вы с Крикитом отступайте в туннель. На случай, если что-то пойдет не так.
– Я умею драться, – возразила она. – Я много лет тренировалась у
Словно чтобы доказать это, Эсме дернула запястьем, и в руке у нее будто сам собой возник небольшой кинжал.