Джим Чайковски – Дракон из черного стекла (страница 47)
По спине у него пробежал холодок.
Тихан, однако, отреагировал гораздо более бурно. Он бросился вперед, растолкав Пратика и Фрелля по сторонам.
– Ты не ошибся, Пратик! Это и вправду аркада!
Фрелль знал, что словом «аркада» та’вины называли свои хрустальные книги. По словам Тихана, знания могли сохраняться в хрустале до тех пор, пока вселенная не остынет.
– Кто поместил ее туда? – спросил Фрелль.
Пратик пожал плечами.
– Не могу этого сказать. Я пытался расспрашивать на этот счет одного из Дреш’ри – сморщенного, как чернослив, иеромонаха. Он хорошо знает историю Кодекса Бездны, поскольку изучал этот архив всю свою жизнь. Старик утверждал, что эта стена простояла на этом месте три тысячи лет. Так что тот, кто спрятал здесь аркаду, сделал это давным-давно.
– Но зачем? Чтобы понадежней защитить ее?
– Возможно, хотя я так не думаю. Мне показалось, что Дреш’ри полностью доверяли своим стражам.
Фрелль согласно кивнул, припомнив венинов с их обуздывающим напевом. Пратик покрутил ошейник вокруг шеи – рассеянный жест, выдающий его глубокую задумчивость, как со временем понял Фрелль.
– Это почти как если бы они вдруг стали бояться этого артефакта и отгородили его стеной – не ради его безопасности, а ради своей собственной.
Фрелль чувствовал, что чааен прав.
– Наверное, они просто не смогли заставить себя уничтожить его. Дреш’ри всегда были в первую очередь учеными и архивариусами. Несмотря на свой страх, они хотели все-таки сохранить эту аркаду.
– Потому-то и прятали ее в темноте.
«До сих пор…»
Тихан перед ними приложил ладони к стеклу, отмечая его толщину. Провел пальцем по паутине старых трещин. Затем подолом рубахи попытался стереть немного сажи с кирпичей.
Артефакт и впрямь был очень похож на гигантскую полусгоревшую книгу.
Пратик подступил к Тихану.
– Ну и что ты об этом думаешь? Судя по тому, где это было спрятано, твоя аркада должна иметь какое-то отношение к легендам о Вик дайр Ра. Похоже, что именно из этого семени и вырос этот раздел библиотеки, посвященный Царице Теней.
– А там не может до сих пор содержаться чего-нибудь ценного? – добавил Фрелль. – Чего-то, что мы могли бы использовать? Разве ты не говорил, что эти аркады способны хранить знания чуть ли не целую вечность?
– Да, но эта повреждена. – Тихан опять провел пальцем по трещинам. – И может оказаться совершенно бесполезной. Но все же я попытаюсь… Хотя мне надо сосредоточиться.
И взмахом руки он велел обоим отойти в сторону.
Когда по гулкому замкнутому пространству библиотеки разнесся звон первого колокола, Фрелль попытался отогнать беспокойство. Тихан продолжал оставаться статуей, неподвижно застывшей перед этим хрустальным окном – возможно, связующим звеном с прошлым.
«Почему же так долго?»
Пратик вдруг замер, подняв руку.
– Смотри!
Фрелль резко развернулся к Тихану. Казалось, будто ничего не изменилось, но Пратик шагнул ближе, увлекая за собой Фрелля.
Тихан по-прежнему прижимал ладони к стеклу. Только теперь под ними появилось свечение, как будто согревающее их. Было трудно понять, исходит ли этот неяркий свет от его бронзовых пальцев или же от хрусталя под ними.
– Что-то происходит, – прошептал Пратик.
Фрелль шикнул на него, боясь нарушить сосредоточенность Тихана.
Свечение медленно распространялось по прозрачному хрусталю, затуманивая его, делая молочно-белым. Достигнув краев, оно стало еще ярче и слегка запульсировало, как будто что-то пыталось вырваться из него наружу.
Наконец Тихан выдохнул, не отрывая ладоней от хрусталя.
– Я могу кое-что различить… – Его голос превратился в хриплый шепот. – Бо́льшая… Бо́льшая часть всего этого – полнейший хаос. Просто обрывочные фрагменты. Мимолетные взгляды. Многих тысяч глаз.
– Фрагменты чего? – спросил Пратик.
– Войны.
Тихан подался вперед, почти уткнувшись лбом в стекло и напряженно выгнув спину. Свечение стало ярче. Хрусталь завибрировал, издавая звон, словно въедающийся прямо в череп Фрелля.
Тихан продолжал, голосом сдавленным и полным боли:
– Это… Это нечто вроде отчета о ходе древней битвы между мне подобными. Но увиденной глазами ревн-кри.
Фрелль сглотнул, боясь своего следующего вопроса.
– В том числе Креста Элигора? Ты видишь его?
– Да… – Это единственное слово с трудом вырвалось у Тихана. – Только издалека. На вершине горы. Он окружен пламенем… Но его силуэт внутри этого пламени – чистая тьма, скорее бездна, чем тело, как будто его фигура вбирает в себя весь солнечный свет.
Фрелль знал, что та’вины могли черпать энергию из солнца.
«Как раз это и описывает Тихан? Или это нечто большее?»
Фреллю очень хотелось оказаться сейчас в шкуре Тихана, разделить с ним это видение, хотя он подозревал, что его разум будет безвозвратно разрушен в процессе.
– Вот же силища! – простонал Тихан, и все его тело задрожало от благоговения и ужаса. Но тут та’вин застыл и сжался, словно что-то внезапно осознав. –
Пратик, как видно, тоже заметил перемену в голосе Тихана – от испуганной обреченности к предчувствию чего-то еще более страшного – и обеспокоенно переглянулся с Фреллем.
Прежде чем они успели поднять возникший у обоих вопрос, Тихан вдруг вскрикнул, резко содрогнувшись всем телом.
– Нет… этого не может быть… – В голосе у него звучал неприкрытый ужас, настолько сильный, что Фрелль отпрянул на шаг.
– Что? – настойчиво спросил он. – Что ты видишь? Что-то связанное с Элигором?
– Нет, – в отчаянии выдохнул Тихан, словно отказываясь принять очевидное. – Я вижу
Пратик шагнул вперед.
– Кого?
Тут Тихан взревел, как от сильной боли, и рухнул на колени. И в этот момент аркада полыхнула ослепительным белым сиянием, а затем взорвалась осколками стекла. Тихан повалился на спину, осыпаемый этими осколками, которые со звоном отскакивали от его бронзы.
Фрелль отскочил в сторону, но они все равно пронзали его рясу, полосуя кожу. Правое ухо обожгло как огнем – один из осколков отхватил его кончик. Пратик в другой стороне сжался в комок, низко нагнув голову. К счастью, он стоял достаточно близко к Тихану, и тело та’вина послужило ему щитом.
Потом все закончилось. Последние осколки, улетевшие куда-то в темноту, позвякали и стихли.
Фрелль прикрыл рукой пострадавшее ухо, хотя едва ли сейчас чувствовал боль. Запнувшись, шагнул вперед и нетерпеливо сунулся к Тихану.
– В самом конце… Что ты видел?
Тихан поднялся на ноги, что явно потребовало от него немалых усилий. Казалось, будто жизнь вытекла из него до последней капли. Лицо та’вина застыло, словно затвердевший воск. Сиявшие яркой лазурью глаза превратились в едва тлеющие угольки.
Пратик тоже это заметил.
– Он потратил слишком много сил. Нам нужно вернуть его на солнечный свет.
– Нет! – Фрелль преградил ему путь. – Что ты видел, Тихан? Кого еще, если не Элигора?
Тот с трудом разлепил словно налившиеся свинцом губы, пытаясь выдавить из себя слова.
– Угрозу… оружие… которое воздел этот ревн-кри… увиденное тысячами глаз. Оно поднялось из-за спины Элигора, возвышаясь над черным солнцем его тела.
– Какую угрозу? – Фрелль схватил Тихана за руку, обнаружив, что бронза неподатлива и холодна. – Что ты видел?
В угасающих глазах Тихана, устремленных на него, все еще светился ужас.