Джим Чайковски – Дракон из черного стекла (страница 123)
Руро рухнул ему на спину, навалившись на та’вина всем своим огромным весом. Когти глубоко вонзились в дрожащую студенистую бронзу, еще глубже погрузившись в нее от силы удара – предназначенные для вспарывания крупнозернистого песка, теперь они оставили широкие борозды у него на спине.
Эсме представила, как кинжалы Абреш застряли в этой бронзе, когда та вновь затвердела. Опасаясь того же, она опустила рог и крикнула Руро:
– Назад!
Отлично выдрессированный урсин тут же отреагировал, отпрянув на шаг. Эсме не могла рисковать тем, что Руро увязнет в твердеющей бронзе. Чтобы у нее оставалась хоть какая-то надежда на спасение, он по-прежнему требовался ей в качестве скакуна. Им нужно было ускользнуть, пока та’вин не пришел в себя – а ждать этого явно приходилось недолго.
Но не один только Руро отреагировал на страх и настойчивость Эсме.
Слетев по склону, Крикит высоко подскочил и плюхнулся та’вину на спину. Все его восемь ног глубоко погрузились в бронзу и бешено заскребли.
Опасаясь худшего, Эсме бросилась к своему другу – но было уже слишком поздно.
Стоя на коленях, со все еще суженным от взрыва зрением, Эсме заметила, как Крикит пытается добраться до нее, а затем бессильно падает – обугленный, изломанный, оставив за собой мокрый след. Подавив рыдание, она подползла к нему, и он жалобно поднял обломанную переднюю конечность с отсутствующей клешней, словно умоляя помочь ему найти ее.
Оставшаяся клешня совсем слабо, еле слышно пощелкивала.
Эсме притянула его к себе, обхватив обеими руками. Протянув руку, нежно почесала его между стебельками глаз, что всегда его успокаивало – стараясь не касаться обрывка, сочащегося мутноватой жидкостью. Стала потихоньку напевать, позволяя вибрации своей груди отдаваться в нем.
«Ты со мной… Я держу тебя…»
Пощелкивание клешни замедлилось – теперь Крикит только перебирал оставшимися ногами по песку, как всегда делал, когда был чем-то доволен.
Эсме посмотрела поверх его разбитого панциря на выжженный песок. Она боялась, что Крикит застрянет в затвердевшей бронзе, но, судя по всему, одна из его остроконечных ног задела что-то жизненно важное и пробила это насквозь. Как бы там ни было, взрыв отбросил их всех назад.
Эсме была удивлена, что Крикит остался в живых, но он всегда был крепким орешком – таким же бойцом, как и она сама.
Она склонилась над ним, нежно укачивая его. И пока это делала, медленно опал сначала один стебелек с глазом, затем другой, потом еще и еще. Последний глаз еще долго сиял на нее, но в конце концов бессильно поник и он.
Эсме продолжала укачивать Крикита.
«Ты у меня молодец!»
Она осталась там, где и была – силы и огонь окончательно угасли в ней. С гребня дюны Эсме была видна битва вдалеке – Руро унес их довольно далеко от нее. Урсин устроился рядом с могилой охотницы – улегся на песок, не хороня себя, позволяя миру увидеть свое горе.
Один из флагов возле входа в Тосгон ярко горел, выбрасывая столб дыма. Над пустыней ревели рога. Маленькие фигурки мчались по дюнам. Она поняла, что Крикит был не единственным молагом, пострадавшим в этом бою. Несколько черных гор уже неподвижно лежали на песке; три все еще двигались, продолжая обороняться.
Но это были тщетные усилия.
Повсюду сверкала бронза – словно темные бриллианты, рассыпанные по песку. Какое-то движение привлекло внимание Эсме к черному стеклу. Там, в небе, тоже сверкали крупинки раскаленного металла, летящие к Тосгону. Другие та’вины медленно брели по стеклу в том же направлении.
Еще дальше в сияющем море она заметила обломки «Огненного дракона», над которыми, как и над флагом Тосгона, поднимались клубы дыма.
Эсме продолжала укачивать Крикита, зная, что это все, что она может сделать.
Оплакать погибших.
Глава 77
В глубине пещеры Даал подсадил Никс в седло Баашалийи – с поврежденной рукой она нуждалась в его помощи.
Несмотря на только что проявленную ею твердость, тело Никс трепетало под его ладонями. Он старался не прикасаться к ее открытой коже – тем более что она все еще ярко сияла энергией обуздывающего напева, не полностью потраченной на возведение огненного маяка в гроте.
Устроившись в седле, Никс наклонилась и запустила уцелевшие пальцы в мех Баашалийи, чтобы почесать его между ушей. Хоть она и старалась сохранять стальное выражение лица, но Даал все равно прочел у нее в глазах страх. Не за саму себя – за своего крылатого брата, учитывая то, о какой жертве ей предстояло у него попросить.
Отметил Даал и необычайную бледность ее лица, никак не связанную с потерей крови. Несмотря на всю решимость осуществить задуманное, Никс явно терзали сомнения. Он припомнил ее отчаяние после того, как ей оторвало палец, и полные боли слова, сорвавшиеся с ее уст.
«Я не смогла… я подвела нас всех!»
Даал сознавал, какое бремя лежит на ней. Протянув руку, он коснулся ее колена, провел рукой по бедру – на миг представив, как делает то же самое, когда между ними нет ничего, кроме голой кожи. В этот момент Даал хотел отдать ей всего себя – всю свою силу, все те последние крупицы золота, которые еще теплились у него в груди. Однако знал, что любые следы воспоминаний, похороненных там, любые напоминания о том, как много было потеряно, унесенное безумием, могут сломать ее.
Сейчас ей надо было быть сильной, крепкой духом.
«Крепче бронзы».
Никс верила, что это у нее получится. Даал видел эту решимость, этот твердый несгибаемый стержень, который она скрывала от всех, выкованный из боли и потерь. Поначалу это потрясло его, даже в чем-то испугало, но это было частью того, кем она была.
Не бывает света без тени.
Забинтованная рука ее зависла над его голой кожей, не касаясь ее.
– Все у тебя получится, Никс, – прошептал он.
Сочащаяся из-под повязки кровь капала на тыльную сторону его ладони. Каждая капля ее горела тем же огнем, что и у нее внутри. Он повернул руку ладонью вверх, принимая его, принимая ее всю целиком.
«Если ты позволишь мне…»
Их ладони соприкоснулись. Хотя кожаный лоскут и повязка по-прежнему разделяли их, на миг они слились воедино. Даал почувствовал грубое седло между своими бедрами. Мучительная боль пронзила мизинец. А еще он ощутил сомнения, угрожающие ее решимости, и попытался всеми силами укрепить ее в ней.