Джим Чайковски – Дракон из черного стекла (страница 122)

Дарант продолжал командовать, уже не так громко, с более серьезным лицом, пока «Огненный дракон» опускался с небес. Корабль рывками просаживался вниз, содрогаясь и раскачиваясь с борта на борт. Пушки продолжали греметь. Дым становился все гуще. Крики рааш’ке пронзали ветер.

Райф придвинулся к окну, когда корабль, слегка поворачиваясь вокруг своей оси, тяжело завалился набок. Сверкающие бронзовые фигуры отделились от него, словно мухи от шкуры вздрогнувшего буйвола. Та’вины на миг зависли в воздухе, после чего развернулись и, словно вняв какому-то призыву, дружно полетели на запад, прочь от корабля, к побережью.

Крайш покосился на Райфа, но ни один из них не был готов признать, что все получилось.

– Держитесь за воздух! – крикнул Дарант, напугав Райфа.

Капитан потянул за рычаг рядом со штурвалом. Рев горелок оборвался, наступила мертвая тишина. «Огненный дракон» на миг завис в воздухе, а затем резко рухнул вниз. Хотя падение было недолгим, удар все же сбил Райфа с ног. Далеко под ним послышался треск ломающегося дерева. Корабль замер, накренившись на левый борт и удерживаемый остатками летучего пузыря.

Лежа на досках, Райф, недовольно насупился.

– По-моему, я сказал только притвориться мертвыми!

По кораблю разнеслись крики, в которых слышалось такое же смятение. Грохнул одиночный пушечный выстрел, словно последний кашель умирающего. Райф со стоном поднялся на ноги.

– Смотри! – сказал ему Дарант.

Райф, пошатываясь, подошел к окну. В небе кружило еще больше бронзовых шершней, которые вскоре потянулись на запад, сначала медленно, а затем все быстрей и быстрей. Из пролома в корпусе по левому борту выпрыгнул еще один та’вин, ударился о черное стекло и побрел прочь.

Вскоре за ним последовали и другие.

– Та’вины уходят, – доложил Фенн от своего дальноскопа. – Со всего корабля.

Райф пошарил взглядом впереди, но ничего особо не разглядел – густой дым уже окутал корабль, словно саван.

Тут дверь у них у них за спинами резко распахнулась, и в рубку, пошатываясь, ввалился Джейс. Лицо у него было сплошь залито кровью, рубашка на плече разорвана. В руке он держал здоровенную секиру со сломанной рукоятью.

– Что случилось? – выдохнул Джейс.

– Пока еще непонятно. – Подошедший Дарант хлопнул Райфа по плечу. – Но благодаря одному вору на борту у нас появился шанс это выяснить.

Высвободившись из хватки капитана и не обращая внимания на похвалу, Райф продолжил смотреть в окно. Сквозь пелену дыма проглядывали отливающие бронзой пятнышки, удаляющиеся от корабля.

Которые направлялись в сторону Тосгона.

Глава 76

Одной рукой Эсме крепко прижимала к себе Абреш, пытаясь удержать ее в седле Руро. Чуть раньше они туго примотали сломанную руку охотницы ей к груди, но от боли и изнеможения Абреш постоянно заваливалась набок. Было ясно, что долго она так не продержится.

Эсме прижала к губам рог, уже снятый со спины Крикита, Абреш выставила вперед копье из заостренной кости, одно из последних. За время, показавшееся им одновременно и вечностью, и единственным ударом сердца, эта пара расправилась еще с двумя бронзовыми захватчиками, ловко орудуя копьем и кинжалом.

И все же эти их усилия лишь немного замедлили врага. Не более того.

Прямо перед ними на склон дюны с неба рухнул третий та’вин, чуть ли не по пояс погрузившись в песок. Воспользовавшись этой заминкой, они устремились к нему. Руро тяжелыми скачками помчался вверх по склону.

Когда они приблизились, Абреш испустила яростный крик, а Эсме дунула в рог, выпустив воздух, который надолго задержала в легких. Дикий рев резанул ей по ушам. Та’вин, невероятно быстрый, уже вырвался из хватки песка, но этот звук заставил его съежиться. Бронза его задрожала, покрылась рябью.

И тут они оказались прямо над ним.

Абреш ударила копьем вниз, но прицел ее дрогнул – как из-за усталости, так и потому, что она могла действовать только одной рукой. Метнувшийся вниз наконечник пронзил бедро существа, а не грудь. Тупой конец копья взметнулся вверх, сильно ударив охотницу в челюсть и отбросив ее назад к Эсме.

Рог у пересохших губ дрогнул, пропустив ноту, и этого хватило, чтобы та’вин высвободился из его хватки. Бронзовый кулак метнулся вперед, врезавшись в рог, когда они проносились мимо, и переломив его надвое – одна половина отлетела в сторону, а второй обломок остался висеть на ремешке, намотанном на руку Эсме.

После этого они помчались прочь.

На почтительном расстоянии обойдя место схватки, Крикит пристроился вслед за ними, так быстро перебирая всеми своими восемью ногами, что было не уследить глазом.

Эсме обернулась, ожидая, что та’вин, как и все остальные, направится к Тосгону, но вместо этого он наклонился, отломал торчащее из ноги древко копья и отбросил его в сторону. Вспыхнув лазурной яростью, бронзовая фигура устремилась за ними.

– Абреш! – крикнула Эсме, предупреждая охотницу.

Та на миг оглянулась, а затем снова нацелилась взглядом вперед, что-то прорычав Руро и крепко прижавшись к нему. Эсме тоже пригнулась. Урсин резко прибавил ходу, глубоко зарываясь когтями в песок.

Абреш направила его в сторону от флагов Тосгона.

Крикит мчался чуть в стороне, придерживаясь более плотного песка.

Та’вин рванул за ними вслед – раненый, но все еще быстрый и решительный. Похоже, он знал, что без рога его враги совершенно беззащитны.

Пока они мчались, перелетая через гребни и соскальзывая вниз по дальним склонам, преследователь лишь набирал скорость – судя по всему, восстанавливая себя на ходу. Все, что они могли сделать, это увлечь его за собой подальше от Тосгона – насколько у неутомимого Руро хватит сил.

Абреш, как видно, решила, что этого будет недостаточно, и, в последний раз похлопав зверя по холке, соскользнула с седла на гребень дюны. Чуть скатившись вниз, она остановилась прямо на пути у приближающегося та’вина. Присев на корточки и подавшись всем телом вперед, выставила перед собой копье, уперев его тупым концом в песок.

Эсме кое-как передвинулась в седле на ее место и схватила поводья, едва удержавшись, чтобы не развернуть урсина к ней. Она поняла план охотницы. Всего с одним седоком Руро мог мчаться гораздо быстрее. У Абреш не было никаких надежд одолеть та’вина – разве что задержать его, чтобы еще больше затянуть эту погоню.

А может, и по другой причине…

Эсме знала, насколько трепетно, с какой привязанностью и любовью охотница относится к своему скакуну. Вероятно, Абреш надеялась, что эта ее уловка отобьет у та’вина охоту преследовать Руро и тем самым даст им с Эсме шанс спастись.

Увы, но ни Эсме, ни Абреш не приняли во внимание ответную привязанность, которая была проявлена с такой же любовью и преданностью.

Через несколько мгновений Руро понял, кого не хватает, кто подверг себя опасности. Урсин резко зарылся лапами в песок и развернулся обратно. И опять Эсме вылетела из седла от неожиданности – ударилась о песок и покатилась вниз по склону.

Когда она подняла голову, Руро уже мчался к Абреш. Охотница, как видно, услышала хруст песка у него под когтями и еще выше подняла плечи, словно принимая свою судьбу – зная, что этот последний бой означает смерть не только для нее, но и для Руро.

Они умрут вместе.

Та’вин бросился на охотницу, и Абреш еще выше подняла копье.

Руро широкими скачками подбегал к ней со спины – вероятно, чтобы подставить ей болтающийся сбоку седельный ремень, за который можно было бы ухватиться прямо на ходу, – намереваясь уволочь охотницу прочь.

Но зверь проиграл эту гонку.

Та’вин одним ударом сломал нацеленное на него копье и с разбегу врезался в Абреш. Треснули кости, натолкнувшись на бронзу. Тело охотницы взлетело высоко в воздух, разбрызгивая кровь, а затем ударилось о песок, далеко проехавшись по нему, прежде чем остановиться, уже наполовину погребенное в песчаной могиле.

Взревев от горя и гнева, Руро помчался еще быстрее – теперь уже не для того, чтобы спасти, а чтобы поквитаться.

Та’вин в момент столкновения тоже не удержался на ногах и завалился на колени лицом к урсину. Его лазурные глаза удовлетворенно светились.

Руро одним длинным прыжком преодолел оставшееся расстояние, но его измученные лапы в конце концов подкосились.

Ему не удалось добраться до врага.

Зверь ударился оземь прямо перед та’вином, завалившись на бок, но вместо того, чтобы просто проскользить дальше, крутанулся всем телом, зарываясь в песок – как это делали урсины, чтобы спрятаться от солнца – и по инерции оказался прямо под ногами у та’вина. А затем в туче песка резко вырвался обратно, подбросив своего врага высоко над собой.

Та’вин перевернулся в воздухе, ярко сверкнув бронзой, и с силой врезался башкой в песок, наполовину зарывшись в него. Пока он силился выбраться, Руро резко развернулся и встал позади него на дыбы, выпустив свои длинные когти.

Эсме метнулась вперед, зная, что они не смогут повредить бронзу.

Та’вин наконец вытащил голову из песка. Огненные глаза остановились на Эсме – он отреагировал на нее как на угрозу, не беспокоясь о защите своей металлической спины.

Эсме сделала единственное, что могла – подхватила уцелевшую половинку рога, все еще висящую на ремешке у нее на запястье, поднесла к губам и изо всех сил дунула в нее.

Взревела та хоть и пронзительно, но все-таки не так, как надо. Однако та’вин передернулся – вероятно, просто при виде опасного изгиба рога, от этого жалящего звука. Даже его тело отреагировало обычным образом, рефлекторно вспомнив о том, чего ожидать, – как у дворняжки, у которой текут слюнки при виде протянутой ей косточки. Бронза покрылась рябью, всего на миг – но этого хватило.