Джим Чайковски – Дракон из черного стекла (страница 104)

– Конечно, хотя формальности замедлят нашу беседу. Если ты явился по срочному делу, то пусть это отразится и в твоей манере вести разговор.

– Благодарю вас. – Граш подошел к столу, обходя собравшихся в зале и увлекая за собой пару пожилых чааенов. – Из-за всего, что сейчас происходит, нам было трудно добраться до вас. Иначе мы пришли бы со своими опасениями гораздо раньше.

Аалийя нахмурилась.

– Так быть не должно. Я прослежу за этим.

Это было одно из досадных последствий ослабления серебряных цепей, которые привязывали таких ученых людей к их имри. У нее было целых тридцать три чааена, прошедших обучение в Бад’и Чаа, Доме Мудрости, но с этими новыми свободами, которые были им предоставлены, Аалийя во многом утратила возможность своевременно и регулярно консультироваться с ними.

– И о чем же вы желаете поставить меня в известность? – нетерпеливо осведомилась она.

Граш поманил Магритт и Лоджина ближе к столу.

– Это касается луны, Ваша Блистательность.

Сердце Аалийи сжалось между ударами. Все в этом зале знали об угрозе обрушения луны, равно как и все ее чааены.

– Каким образом, Граш?

– В последнее время я провел немало времени в астроникуме Бад’и Чаа, изучая поверхность луны сквозь сильные линзы школы. За последние три месяца края луны начали светиться красноватым оттенком, который наиболее заметен, когда ее лик показывается во всю ширь. Мы полагаем, что усиление подземных толчков имеет к этому самое прямое отношение.

– Из-за возросшего притяжения луны, приближающейся к Урту?

– Да, равно как и увеличившаяся сила морских приливов. – Чааен слегка наклонил голову. – Что мы уже с вами обсуждали.

Аалийя жестом попросила его продолжать, зная, что это не все, о чем он хотел сообщить. Особенно учитывая, что его сотоварищи-чааены были нагружены какими-то свитками.

Опустив взгляд на карту Южного Клаша, вырезанную на столе, Граш переместился к одной ее стороне.

– Кисалимри на протяжении вот уже многих тысячелетий страдает от землетрясений – кары, обычно приписываемой гневу богов подземного мира, особенно злопамятного Менн’на. И на протяжении всех этих веков алхимики и иеромонахи фиксировали каждое такое сотрясение в своих архивах.

Граш наклонился к столу и провел пальцем по западному краю Гиргского уступа – горного хребта, разделяющего земли к востоку от Кисалимри на две половины.

– Из алхимических исследований, наблюдений за землетрясениями и изучения местности нам уже много веков известно о существовании огромного разлома в Урте, который пролегает по краям уступа с севера на юг. Большинство смещений подземных пластов, от которых страдает Клаш, берут начало как раз в этой подземной трещине.

– В которой, как говорят, и обитает Менн’н, – добавила Магритт.

Вмешался Лоджин:

– Так что алхимики и иеромонахи вполне сходятся во мнении касаемо источника этих землетрясений.

– Но какое отношение это имеет к империи?

Граш еще ниже склонился над картой.

– Есть и сотни других разломов, которые отходят от этой трещины Уступа и распространяются на запад.

Он провел пальцем по неровным линиям, тянущимся от гор и распространяющимся по всей обширной территории Вечного Города. Аалийя встала и присмотрелась повнимательней.

– Они проникают под Кисалимри?

– Вот почему за прошедшие тысячелетия мы пережили так много подземных толчков. И у алхимиков, и у иеромонахов есть карты, на которых отмечено, где и как часто происходят такие толчки. Это позволило нам определить направление этих разломов. Но, что еще более важно, за такой длительный промежуток времени выявился и ряд других закономерностей. Закономерностей, которые позволяют нам с достаточной долей вероятности определить, когда одно землетрясение может привести к другому.

Аалийя уже могла догадаться, к чему все это ведет.

– И вы обнаружили некую закономерность и в этих недавних землетрясениях.

Граш кивнул и велел Лоджину развернуть на столе один из свитков. На нем была изображена карта, начерченная явно недавно, судя по свежим чернилам, – очень похожая на ту, что была вырезана на столе под ней. По всему городу и прилегающим землям были разбросаны сотни крошечных алых звездочек, снабженных какими-то цифровыми обозначениями.

– Здесь отмечены все подземные толчки за последние три месяца – как сильные, так и едва заметные.

– Так много? – Потрясение толкнуло Аалийю обратно в кресло. – Я и не знала…

«Неудивительно, что жители Кисалимри так напуганы…»

Граш попытался смягчить охватившее ее чувство вины:

– Большинство из них совсем незначительны и ощущаются лишь в отдельных уголках нашего огромного города. Тем не менее закономерность все-таки понемногу вырисовывается. Такая же, что была зафиксирована в далеком прошлом.

Он кивнул Магритт. Женщина в серебряном ошейнике иеромонаха осторожно развернула пожелтевший и потрескавшийся по краям свиток, чернила на котором настолько выцвели, что были уже почти неразличимы. Магритт пришлось удерживать его раскрытым, как будто почтенный возраст пергамента пытался свернуть его обратно, дабы опять скрыть то, что открылось взору.

И вновь это была карта города, только более грубо очерченная и тоже усеянная какими-то кружками и надписями. Даже Аалийя сумела понять, что они примерно повторяли то, что она только что видела на карте Лоджина.

– Эта древняя карта относится к семнадцатой императорской династии, – объяснил Граш. – К правлению императора Гая.

Аалийя вздрогнула.

– Нет… Не хочешь же ты сказать, что…

Она покачала головой, отказываясь в это верить. И все же теперь понимала, почему Граш так отчаянно искал встречи с ней. Правление этого императора знаменовалось одним просто-таки ужасным событием – трагедией настолько катастрофической, что боль от нее до сих пор эхом отзывалась в истории. Шрамы от этого события все еще оставались на лице Вечного Города, глубоко врезавшись в него.

– Катаклизм Гая… – прошептала Аалийя.

Два тысячелетия тому назад город почти полностью разрушило мощное землетрясение, образовав огромные пропасти, приподняв одни его части и обрушив другие, повалив мраморные башни, как ураган валит молодые деревца. Во время уже первых сотрясений погибли сотни тысяч людей, еще больше – от последующих толчков. Это стихийное бедствие изменило форму залива Благословенных и подняло огромные волны, которые затопили четверть города.

Аалийя повернулась к Грашу:

– Вы думаете, что характер нынешних землетрясений предвещает еще один подобный катаклизм?

Чааен посмотрел на своих спутников, а затем повернулся к ней.

– Именно так.

Аалийя бросила взгляд на Хессена. Лицо у него было суровым, губы сжались в тонкую линию. Все хорошо знали судьбу императора Гая. В трагедии обвинили его правление, и в результате население восстало. Императора зарезали и выпотрошили прямо в его тронном зале, как и всех представителей его династии. Их внутренности распределили по тридцати трем погребальным кострам, где они были сожжены в качестве подношения клашанскому пантеону. Так закончилась семнадцатая императорская династия и началась восемнадцатая, дав начало новой родословной, к которой отдаленно восходила ее собственная.

Очень обеспокоенная тем, что среди ее собственного народа может зреть подобное недовольство, Аалийя вновь вернула свое внимание Грашу:

– Если ты прав, то когда это может произойти?

Чааен хмуро глянул на старую карту.

– Согласно историческим записям, в прошлом все проистекало сравнительно медленно. Потребовалось целое десятилетие, чтобы постепенно накапливающееся напряжение наконец прорвалось наружу и раскололо эти земли на куски.

– А что теперь? – надавила на него Аалийя.

– Притяжение луны… Тревожная скорость, с которой она становится все более багровой по мере своего приближения… Все складывается таким же образом, как и тогда, только гораздо быстрее. – Граш, поморщившись, обернулся на чааенов. – Мы провели множество расчетов, опираясь на ресурсы Бад’и Чаа, и не раз посоветовались с теми, кому больше всего доверяем – как по причине их знаний, так и благоразумия…

– Когда? – Аалийя опять встала. – Когда это может произойти? Через год? Через месяц?

Чааен опустил глаза.

– У вас не будет и месяца.

Аалийя жестко посмотрела на него.

– Так когда?

Граш поднял взгляд, в котором светилась уверенность.

– Теперь уже абсолютно в любой момент.

Глава 63

Канте никогда не думал, что способен заблудиться в своем собственном доме. Даже Фреллю пришлось не раз свериться со своей картой, чтобы определить правильный маршрут, ведущий к Цитадели Исповедников. Хотя Вышний Оплот и не был столь невероятно огромен, как императорская цитадель в Кисалимри, замок все равно изрядно раскинулся вширь, включая в себя множество крыльев с бессчетным количеством залов, внутренних дворов, часовен, кухонь и служб.

Путь их столь же часто вел вверх, как и вниз. Чтобы добраться до Цитадели Исповедников, сначала требовалось пройти замысловатым кружным путем через замок. Те, с кем они сталкивались по пути, жались по сторонам и уступали им дорогу, не замечая ничего, кроме лязга серебряных доспехов и наверняка полагая, что это группа местных рыцарей, спешащих на защиту замка.

И все это время сквозь кирпичные оштукатуренные стены до них доносились звуки битвы. В переходах эхом отдавались приглушенные пушечные выстрелы. Или, может, это был гром… Теперь уже было невозможно различить, что именно. Каждый такой удар заставлял сердце Канте биться чаще.