Джим Чайковски – Дракон из черного стекла (страница 106)
На протяжении тысячелетий Тихан носил в себе свою схизму по всему миру. И за все это время не только спроектировал и построил несколько принципиально новых летучих кораблей, но и заглянул внутрь самого себя, чтобы лучше понять свое собственное устройство.
«А как же иначе?»
Им двигало врожденное любопытство Корня к тому, как что работает, – в том числе и он сам.
Пока вокруг бушевала битва, Тихан держал свой луч нацеленным на Элигора, шаг за шагом приближаясь к нему.
Касста и Рами держались по бокам от него, орудуя своими ножами в серебряном вихре. Одни клинки летели по воздуху, другие не покидали руки. Некоторые были отравлены, другие нет. Канте упал на колено, вскинув арбалет к плечу, и выстрелил в самую гущу схватки, каким-то образом сумев отличить врага от друга.
И все же у каждого меча, ножа и стрелы была одна и та же задача: прикрыть Тихана.
«Но не окажутся ли эти усилия напрасными?»
Когда в тот раз, в Цитадели Исповедников, Тихану пришлось извлечь из себя свою схизму; это произошло уже далеко не впервые. В прошлом он уже не раз это проделывал, чтобы изучить все ее тонкости, после чего начал понимать все ее возможности даже лучше, чем любой из Крестов. Узнал и в чем ее сила, и каковы ее слабые стороны.
Как раз опираясь на последние, Тихан и переоборудовал свой маяк. Предполагалось от того нечто куда большее, чем просто свойство излучать рассеянный в пространстве сигнал, способный сбить с толку тех, кто попытается его отследить. Выведенный на полную мощность и сконцентрированный посредством правильной призмы, сигнал этот становился оружием, уникально настроенным на слабые стороны его схизмы. Целью Тихана было не вернуть то, что было украдено, а
Этот луч был способен полностью разрушить схизму, а то и нанести еще больший ущерб. Но в любом случае Тихан был уверен, что подобная неожиданная ампутация ввергнет Элигора в ступор, вызвав у него приступ слабости – как оставалось надеяться, достаточно надолго, чтобы они успели скрыться, прихватив его с собой.
План был совершенно безрассудным, но из-за приближающегося обрушения луны все-таки пришлось на него пойти.
Один из халендийских рыцарей, судя по всему, заподозрил неладное и подставил под огненный луч свой щит, пытаясь прикрыть своего бронзового короля. Но этот луч был больше флюидами, чем светом, так что прошел через сталь насквозь, как будто ее там и не было. Вдобавок в шлем этого рыцаря тут же со стуком угодил арбалетный болт, отбросив его вместо со щитом с пути луча.
Два та’вина продолжали свой безмолвный поединок. Усилия сказались на обоих. Элигор упал на одно колено. Трещина у него в груди раздалась, став еще шире, лицо мучительно исказилось. Однако тело Креста светилось еще ярче, прямо-таки горя огнем. Там, где сталь потерпела неудачу, этот огонь вроде делал свое дело.
Хоть и застигнутый врасплох, Элигор явно собирался с силами.
Тихан больше не мог продвигаться вперед, но все же не отступил ни на пядь, ссутулившись и низко опустив голову, как будто пытаясь противостоять сильному встречному ветру. Бронза его размягчилась от напряжения, утратив ряд мелких деталей. Плавясь, она отлетала назад, словно отбрасываемая тем же встречным ветром – дующим оттуда, где сгорбился на полу тоже нагнувший голову Элигор.
И все же оба та’вина пристально смотрели друг на друга, не мигая и не отворачиваясь.
В свое время Тихан выразил еще одну надежду, хотя и довольно слабую. В такой битве, когда оба были связаны энергиями и волнами, недоступными пониманию Фрелля, у Тихана мог появиться шанс наладить связь с Элигором, подсоединиться к нему, заглянуть в него – как не так давно в ту огромную хрустальную аркаду, найденную в Кодексе Бездны. Тихан полагал, что при должной концентрации он сможет получить какое-то представление о планах Элигора – а может, даже найти способ помешать ему.
Однако ничего у него не получалось – равно как и со всем прочим, – а время неумолимо утекало прочь.
Гил уже потерял четырех своих людей. Под напором противника Канте и все остальные сбились в плотную кучу – окровавленные, уже едва дыша. Что еще хуже, в зал ворвалось халендийское подкрепление.
Канте пригнул Фрелля к полу.
– Если ты собираешься действовать, то сейчас, пожалуй, самый подходящий момент!
Поморщившись, тот потянулся к мешочку на поясе. Его химическое оружие не предназначалось для ближнего боя. Однако, вняв увещеваниям Канте, Фрелль достал оттуда какой-то шар размером с кулак, обтянутый кожей, и, сильно сжав его, отчего кремень высек искру, бросил шар в сторону рыцарей, потоком вливающихся в двери, – проследив, чтобы тот не откатился к месту безмолвной битвы между Тиханом и Элигором.
И все же, когда химическая бомба взорвалась, взрыв оглушил и ослепил абсолютно всех. Рыцарей отбросило на твердые обсидиановые стены. Всеобщее замешательство на миг приостановило сражение.
Фрелль выхватил еще одну бомбу. Но когда уже замахнулся ею, Канте коснулся его руки.
– Погоди-ка… Что-то там происходит.
Глава 64
Смахнув кровь с глаза, Канте пригнул Фрелля к полу. Его взгляд был по-прежнему прикован к битве между Элигором и Тиханом. Крест дрожал, как тростинка на ветру, губы у него растянулись в болезненной гримасе.
– Нет!!! – это единственное слово вырвалось наружу, прогремев даже громче, чем недавний взрыв.
Бронзовое тело Элигора вспыхнуло ярким солнцем, отчего обсидиан у него под коленом пошел трещинами. Канте быстро закрыл глаза руками. Рыцари в ужасе бросились врассыпную. Синий луч, все еще нацеленный в самое сердце этого нестерпимого сияния, вспыхнул еще ярче – а затем вся его мощь пушечным ядром отлетела обратно к своему источнику.
Хрустальный куб в руке у Тихана взорвался, полыхнув ослепительной вспышкой, и та’вина, уже почти расплавившегося от ее жара, отшвырнуло назад. Солнце на другом конце зала резко погрузилось во тьму, словно высасывающую последние остатки света.
Тихан ударился об пол и заскользил, оставляя за собой сверкающий бронзовый след, а затем осел в лужу расплавленной бронзы, силясь выпрямиться, словно утопающий в огненном море. Тело его превратилось в бесформенные очертания конечностей и головы. И все же та’вин не сдавался, восстановив некое подобие лица, которое уже почти полностью растаяло, оставив только два сияющих лазурных кристалла, едва проглядывающих на поверхности жидкой бронзы. В них светились скорбь и тоска.
Канте бросился к своему другу и упал на колени на краю бронзовой лужи, которая светящимися волнами растекалась по полу. Рука – а скорее какая-то грубая тлеющая ветка – потянулась к нему, словно умоляя о спасении. Лазурные глаза вспыхнули решимостью – а может, и страданием.
Канте тоже потянулся к этой руке – которая уже превратилась в бесформенный комок бронзы.
– Тихан…
Рами оттащил Канте назад.
– Нам нельзя тут задерживаться!
Фрелль и Касста бросились к нему с другой стороны.
– Элигору каюк! Потух! Похоже, что схизма у него в груди уничтожена. А может, есть и более серьезные повреждения!
Гил придвинулся ближе:
– Враг перегруппировывается! Нам уже не добраться до той двери, через которую мы вошли. Надо попробовать какой-то другой путь.
Канте все не давал себя оттащить.
– Если мы оставим здесь Тихана, они соберут все, что от него осталось, а потом используют это, чтобы восстановить Элигора! Все это будет напрасно!
Фрелль еще дальше толкнул его в руки Рами.
– Тихан знает, что делать при таких обстоятельствах. Мы с ним это уже обсуждали.
Канте лишь ожег взглядом Фрелля, понимая, что это должно означать, и повернулся к Тихану – вернее, к тому немногому, что от него еще оставалось. Его бронза стала тусклой и холодной. В нацеленных на Канте лазурных глазах читалась одна лишь невыносимая му´ка. В этом взгляде он прочел мольбу – просьбу Тихана в последний раз прислушаться к нему.
Взгляд та’вина метнулся к дверям, а затем тот ударил полурасплавленным кулаком по бронзовой луже. Края ее все еще красновато светились, и расплавленный металл острыми пиками растекся в сторону Канте, как будто тоже указывая на эти двери.
Все последние усилия Тихана были явно направлены только на то, чтобы умолить своего друга об одном.
«Беги…»
У Канте с Тиханом уже раз вышел подобный спор – в Цитадели Исповедников, когда Элигор завладел Тиханом. Тогда Канте тоже не хотел уходить, несмотря на все требования та’вина.
Бронзовый кулак опять слабо приподнялся и шлепнулся обратно, после чего застыл на месте.
«Уходи…»
Канте уже раз отказался выполнить это требование, но теперь понимал, что нельзя.
– Прости… – выдохнул он, позволяя оттащить себя.
Когда все они бросились через зал, спасаясь от основного скопления халендийских рыцарей, Фрелль строго отчитал его на бегу:
– Молись, чтобы твое сочувствие не лишило его последних остатков энергии! Боюсь, что сейчас ему понадобятся все оставшиеся у него силы до последней крупицы…
Алхимик по-прежнему держал в руке одну из своих бомб. Стиснув ее в пальцах, он поджег ее и швырнул в сторону двери впереди – к россыпи рыцарей, преграждавших им путь.
Яркая вспышка обожгла Канте глаза, но он все равно продолжал сломя голову нестись дальше.
Позади них Гил и двое уцелевших его людей прикрывали отход, когда оставшиеся рыцари бросились за ними.