Джим Чайковски – Арктическое зло (страница 48)
Такер подбежал к распростертому на стоянке трупу. Опустившись на корточки в луже крови, он ощупал карманы убитого, моля бога о том, чтобы у того были ключи от одной из оставшихся машин.
Когда Такер засунул руку в нагрудный карман, ближайший «Гелендваген» моргнул фарами.
«Слава богу!»
Выхватив ключи с брелоком сигнализации, Такер устремился к внедорожнику. Распахнув дверь, он плюхнулся за руль, вызывая по рации Юрия, и, задыхаясь, выдавил:
– Сычкин сбежал! Я их преследую!
Не имея времени подзывать Кейна, он включил зажигание.
В этот момент ожил двигатель второго «Мерседеса», стоящего рядом.
Такер недоуменно застыл.
И тут же почувствовал дуло пистолета, вжавшееся ему в затылок.
Взглянув в зеркало заднего обозрения, Уэйн увидел показавшееся бледное лицо, обрамленное белоснежными волосами. На щеке резко выделялась черная татуировка.
Протянув руку, Михайлова сорвала Такеру с шеи ларингофон.
– Трогай! – приказала она. – Если надеешься узнать, куда поехали остальные. Или умри здесь.
У Такера не возникло проблем с тем, чтобы сделать выбор. Включив передачу, он тронулся вперед.
Следом со стоянки выехал второй «Мерседес». За рулем сидела женщина со шрамом на лице, с забранными в хвостик черными волосами. Такер предположил, что обе женщины раздобыли запасные брелоки сигнализации от двух внедорожников – и превратили машины в ловушки.
«А я шагнул прямиком в одну из них…»
Когда Такер выехал на улицу, Михайлова нагнулась к нему.
– Ты не тот, кого я рассчитывала поймать, – зловещим тоном промолвила она. – Но пока что и это сойдет.
23
Джейсон продолжал осмотр отведенной ему части лабиринта винных погребов. Его сопровождала сестра Анна. Двадцать минут назад группа разделилась на пары, все были с фонариками.
«Однако никакого продвижения вперед все равно нет».
Пройдя в следующее помещение, Джейсон поводил вокруг лучом фонарика, ища на стенах, полу и сводах какие-либо признаки того, что здесь спрятана библиотека. В пятне света вспыхнули брызги граффити, сияющие синими, красными и неоново-желтыми красками.
Анна фыркнула, выражая свое неодобрение.
Это были уже не первые следы, оставленные побывавшими здесь непрошеными гостями. Повсюду валялись горы мусора – битые бутылки, смятые алюминиевые банки, выброшенные пакеты. В одном помещении на полу лежал запятнанный матрас, наверняка хранящий в себе все виды венерических заболеваний. Что хуже, в одной нише кто-то расставил набор матрешек со злобно оскаленными дьявольскими рожами вместо лиц.
Джейсон зябко поежился, увидев в полумраке это зловещее зрелище.
«Хотя место наверху священное, здесь, под землей, нет ничего святого».
Они с Анной продолжали двигаться дальше. По мере того как все новые помещения не предлагали никаких следов наличия спрятанного хранилища, постепенно нарастало напряжение.
Джейсон попытался поднять настроение, задав вопрос, который уже давно не давал ему покоя:
– Сестра Анна, ваше имя… вы взяли его, став монахиней?
– Я пока что еще послушница, – напомнила ему молодая женщина. – Обет монашества мне предстоит дать только через месяц. Но вы правы – я могла взять себе другое имя, и я его взяла.
Джейсон посмотрел на нее, не зная, вежливо ли будет задать следующий вопрос.
– При рождении меня назвали Искрой, – улыбнувшись, ответила Анна, предугадав этот вопрос. – Впрочем, оно мне никогда не нравилось.
– Искрой?
– Понимаю. – Ее улыбка стала шире. – Наши родители хотели, чтобы имена их детей начинались на букву «И».
– Вашего брата звали Игорь.
Анна вздохнула, улыбка у нее на лице погасла, оно потемнело. Джейсон мысленно выругал себя за то, что упомянул ее погибшего брата. Он постарался как мог исправиться.
– Вы сами выбрали себе имя Анна или его вам выбрали?
– Я выбрала его сама. В честь Анны Кашинской[31].
Джейсон вопросительно посмотрел на нее.
– Это тверская княгиня, потерявшая близких во время нашествия монголо-татарских полчищ. Ее канонизировали дважды. Анна Кашинская считается святой покровительницей женщин, которые потеряли своих любимых. – Потупив взгляд, Анна прошла в следующее помещение. – Я взяла себе это имя, потому что мы с Игорем потеряли родителей, погибших в автокатастрофе. Нам тогда было всего по четырнадцать лет. У нас не осталось близких родственников. Мы с Игорем двинулись одним путем, учились в одном институте – до тех пор пока вера не увлекла меня в лоно церкви.
– Произошло что-то необычное, после чего вы почувствовали свое призвание? – шепотом спросил Джейсон, но подземные своды усилили его голос.
– Никаких видений свыше мне не являлось, если вы это имели в виду. – Анна посмотрела ему в лицо, словно убеждаясь в том, что он над ней не смеется.
– Вовсе нет! Прошу прощения за свое любопытство. Мне просто действительно было интересно.
– Я всегда находила утешение в молитве, – заметно расслабилась Анна. – А в последнее время, в ходе учебы в институте, наши с братом интересы постепенно разошлись. Игоря влекло к древним научным трактатам, в то время как я находила очарование в старинных священных книгах, житиях святых и даже религиозных дебатах древнегреческих и древнеримских авторов. Именно в этих пожелтевших хрупких страницах я почувствовала призвание к созерцательной, благочестивой жизни.
– Полагаю, всем нам не помешает побольше заниматься самоанализом, – кивнул Джейсон.
Анна улыбнулась:
– Не сомневаюсь, любой монастырь будет рад иметь в своих стенах компьютерного эксперта. Я слышала, у многих уже есть свои странички в интернете.
– Нет уж, спасибо! – Джейсон поднял руку. – Если учесть, сколько времени мне приходится работать уже сейчас, я и так веду монашескую жизнь.
– Очень плохо, – подняла бровь Анна.
Джейсон украдкой взглянул на нее, стараясь понять, не было ли в этой фразе какого-либо скрытого подтекста, но затем напомнил себе:
«Она монахиня – или по крайней мере послушница».
Взволнованный, он наступил на отломанную плитку, со стуком отлетевшую прочь. От смущения у него вспыхнули щеки. Совладав с собой, Джейсон проследил за выбитой плиткой лучом фонарика.
Шедшая рядом Анна ахнула.
Джейсон также это увидел.
Они поспешили к плитке.
Джейсон поднял ее. Как и все остальные, восьмиугольная плитка была покрыта синей глазурью, выщербленной от времени. Но только на этой плитке был высечен серебряный знак, настолько потускневший, что разглядеть его было трудно. И все же Джейсон узнал этот символ. Он уже видел его, нарисованный на изображении астролябии.
Джейсон вопросительно посмотрел на Анну.
– Это буква глаголицы, – подтвердила та.
Они изумленно переглянулись.
«Это должно иметь большое значение».
Чувствуя, как у него заколотилось сердце, Джейсон попытался связаться по рации с остальными, однако каменный лабиринт свел на нет все его усилия. Отказавшись от тщетных попыток, он сложил руки рупором.
– Сюда! – крикнул Джейсон, надеясь на то, что подземная акустика донесет его голос до остальных. – Мы что-то нашли!
Прежде чем замерли отголоски его крика, Анна замахала рукой, подзывая к себе.
– Взгляните вот на это!